Тило Видра – Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви (страница 59)

«Семейный заговор» рассказывает о двух как бы зеркально отражающих друг друга парах. Это с одной стороны Бланш Тайлер (Барбара Харрис), которая выдает себя за медиума-ясновидящую, и ее любовник и сообщник Джордж Ламли (Брюс Дерн), таксист, мечтающий стать актером; он снабжает Бланш информацией для ее спиритических сеансов. С другой стороны ювелир Артур Эдамсон (Уильям Дивейн) и его подружка Фрэн, которые похищают богатых людей, чтобы получить за них выкуп бриллиантами. Бланш и Джордж вне себя от радости, когда к Бланш обращается новая клиентка, богатая старуха мисс Рэйнберд (Кэтлин Несбит): они рассчитывают на хорошую поживу. Мисс Рейнберд предлагает им 10 000 долларов, если они отыщут ее племянника, ребенком отданного чужим людям и с тех пор исчезнувшего; она хочет сделать его своим наследником. Никто и не подозревает, что ювелир Эдамсон – тот самый племянник. Эдамсон замечает, что странная парочка выслеживает его, думает, что ему грозит опасность, и пытается их быстренько устранить. Две изображенные в фильме пары очень отличаются друг от друга, они из разных социальных слоев и зеркально отражают друг друга. В первой из них заправила – Бланш, а неуклюжий добродушный Джордж выполняет ее поручения. Во второй решения принимает злодей Эдамсон, а его красотка-подруга на подхвате. Мотив двойничества пронизывает весь фильм, напоминая параллельный монтаж, пока обе пары наконец не сталкиваются друг с другом. В этой черной комедии каждый играет чужую роль, сам не знает, кто он, и всегда оказывается кем-то другим.

Свое последнее «камео», которого зрителю приходится на этот раз дожидаться 40 минут, Хич выполняет не напрямую, а косвенным образом, как в «Спасательной шлюпке», где нам показывают газетную рекламу средства для похудения «редуко» с его портретом, или в «В случае убийства набирайте М», где на стене висит его черно-белая фотография. На этот раз его характерный силуэт появляется за стеклянной дверью с надписью «Регистрация смертей и рождений». Он подымает правую руку и что-то говорит стоящей напротив женщине, что можно интерпретировать по-разному. Возможно, это был жест прощания со зрителями по всему миру.

По завершении съемок Хичу осенью диагностицировали прединфарктное состояние. Инфаркта не произошло, зато у Альмы случился второй инсульт; ей становилось все труднее ходить.

Мэри Стоун: «Она все еще старалась время от времени бывать на съемках, хотя со здоровьем у нее становилось все хуже. Я знаю, что она ходила на съемки „Семейного заговора“. Она не пропустила ни одного фильма, в этом я уверена. Но давалось ей это теперь с большим трудом. Первый инсульт у нее случился в 1971-м, когда снималось „Исступление“. От него она более или менее оправилась и могла ходить. Но спустя несколько лет у нее был второй инсульт, и после него она уже передвигалась с большим трудом. Это было для нее страшно тяжело. Голова у нее была при этом совершенно ясная, это было очень нелегко».

Из-за проблем со здоровьем настроение у обоих было подавленное. Тем не менее они решили провести конец года, по обыкновению, в Санкт-Морице, в отеле «Палас», где они столько раз встречали вместе Рождество и Новый год. Это будет последний раз. «Памятное путешествие».

В начале марта 1976 года, по завершении съемок и монтажа, занявших осень и зиму, «Семейный заговор» был готов к выходу на экраны. Премьера пятьдесят третьего фильма Хичкока состоялась 21 марта 1976 года на Голливудском кинофестивале в Лос-Анджелесе. В апреле фильм вышел в прокат. Хич в последний раз давал интервью, рекламируя свой фильм. Потом наступило затишье.

Хича мучил артрит, у него болели суставы, передвигаться стало пыткой. Колени болели так сильно, что он порой ходил, держась за стену. Он часто падал, его находили лежащим на полу; из-за этого он иногда передвигался по дому в инвалидном кресле. Вне дома, например в своем бунгало на студии Universal, он ходил, опираясь на палку. И много пил – вино, водку, бренди, в том числе и для того, чтобы заглушить боль. В конце 1978 года он лег в Седар-Синайский медицинский центр на лечение от алкоголизма. Однако если это и помогло, то ненадолго.

Хич впал в депрессию, замкнулся, говорил о жизни с отвращением и чувствовал себя одиноким, хотя его Альма, пусть и ослабевшая от инсультов, была рядом с ним, дома. Теперь они почти не покидали дом на Белладжо-роуд. Настала очередь Хича заботится об Альме и готовить для нее; в доме постоянно находились сиделки, ухаживавшие за обоими. На комоде были разложены в строгом порядке десятки таблеток.

Редкие гости, которых Хич еще принимал в эти последние годы, рассказывают, что в доме на Белладжо-роуд царила больничная атмосфера.

15 июня 1978 года Хич написал письмо, которое перепечатала на машинке его секретарша. Оно адресовано Глэдис Хитчинг в Норвиче, графство Норфольк, Англия. Письмо миссис Хитчинг – очень личное и дает нам представление о состоянии здоровья Альмы после многократных инсультов и о тревоге Хича за нее. Это очень грустные строки.

Хич пишет: «За новый фильм я еще не брался, но уже знаю, что действие будет происходить в Финляндии.

У миссис Хичкок по-прежнему сменяются дневная и ночная сиделка, раз в неделю приходит врач. Насколько мы можем судить, никакой надежды на то, что она поправится, нет. Ведь прошло уже два года, а она так и не может самостоятельно ходить. Если она хочет куда-то переместиться, ей приходится звать сиделку, которая ожидает на кухне. Это очень угнетает.

Пат очень заботливая, часто приносит нам еду, которую приготовила дома, и мы ей за это страшно благодарны. На обед у нас обычно бутерброд, тоненький ломтик хлеба, который мы любим намазывать пастой из ростбифа, а еще мы всегда держим дома ветчину. По утрам Альма ест на завтрак тост, на полдник бывает чай с шоколадным печеньем, а потом ужин. Если Пат ничего не принесла к ужину, я сам отправляюсь на кухню и готовлю что-нибудь вместе с дневной сиделкой: отбивную или пол-цыпленка, что-то несложное.

Это все ужасно. Альма проводит большую часть дня на широком подоконнике в гостиной. У нее с избытком чтения, а на журнальном столике стоит маленький цветной телевизор. Больше мне пока нечего Вам сообщить. Это очень грустное письмо, но больше мне нечего рассказать. Она, конечно, уже не выходит из дому, но я стараюсь раз в неделю выводить ее ужинать в наш любимый ресторан. Доставить ее туда – это каждый раз целое дело, поэтому чаще раза в неделю не получается.

Я работаю над проектом нового фильма, но, как Вы догадываетесь, ее состояние в возрасте 78 лет заволакивает все глубокой печалью».

К этому письму Хич добавил постскриптум: «Пожалуйста, не отвечайте мне. Альма не должна знать, что я это написал».

Весной 1978 года Хич был занят очередным проектом. Он сидел с Эрнестом Леманом, сценаристом «На север через северо-запад» и «Семейного заговора», над сценарием фильма «Короткая ночь» (The short night).

Лью Вассерман предоставил ему полную возможность работать над новым фильмом. Ему «не жаль миллиона-другого, чтобы порадовать Хича, – говорил он, – это само по себе хорошее капиталовложение». Небольшая команда отправилась в Лондон и в Хельсинки, чтобы подыскать места для съемок, поскольку действие разыгрывается в британской столице и в Финляндии. Особенно Хича занимали расположенные перед материковой частью Финляндии острова, где он хотел снять свой фильм.

Это шпионская драма, основанная на одноименном романе Рональда Киркбрайда, а также на книге «Прыжок Джорджа Блейка» Шона Берка, сидевшего в той же тюрьме, что и главный герой, и помогавшего ему в организации побега. Сюжет отчасти опирается на реальную историю двойного агента Гэвина Брэнда, чье настоящее имя – Джордж Блейк; он выдает себя за британского шпиона, а на самом деле работает на СССР. Благодаря поддержке нескольких человек он сбегает из лондонской тюрьмы Уормвуд-Скрабс. Розмари, одна из сообщниц побега, везет его на машине через всю Европу в Финляндию, чтобы оттуда вместе отправиться в Россию. Когда Розмари отбивается от его домогательств, он жестоко убивает ее. Тем временем жена Брэнда влюбляется в американского шпиона, не подозревая ни о роде его деятельности, ни о том, что он получил задание поймать Брэнда, когда тот вернется. Но потом она узнает, кто перед ней, и должна теперь принять решение. В последнем сценарии Хича речь, как всегда, не только о шпионаже, но и о любви.

Осенью 1978 года, завершив работу над предварительным сценарием с Эрнестом Леманом, Хич обратился к сценаристу и журналисту Дэвиду Фриману с просьбой о дополнительной обработке. До мая 1979 года Хичкок регулярно встречался с Фриманом иногда у себя дома в Бель-Эйре, где в их заседаниях изредка участвовала и Альма, а чаще всего в бунгало на студии Universals. Они беседовали о шпионаже, о побегах из тюрем, рассматривали фотографии и планы тюрьмы Уормвуд-Скрабс. Обсуждали персонажей. Но настоящей работой над сценарием они занимались все реже.

Когда при их встречах присутствовала Альма, молчаливо сидевшая на диване в глубине гостиной, Хич изо всех сил хорохорился, красноречиво обсуждал кадр за кадром, как бы стараясь показать: все еще будет. Для самого Хича это было, видимо, постепенное, шаг за шагом, прощание с делом своей жизни. Да, он готовит свой следующий фильм, 78-летний Хич еще покажет всем, что он здесь, что его рано списывать со счетов. Но воплотить этот проект не удастся, фильм «Короткая ночь» так и не будет снят – у Хича уже не оставалось на это физических сил.