Тило Видра – Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви (страница 58)

Работа над «Исступлением» продвигалась очень быстро, несмотря на скудное однообразие обеденных бифштексов с картофельным пюре и салатом и на коктейль с ромом «Дайкири» во второй половине дня. Однако в марте им пришлось ненадолго прерваться, поскольку Хич отправился получать очередное отличие, на этот раз из рук особы королевской крови, принцессы Анны. Вручение диплома почетного члена Общества кино- и телеискусства (Society of Film and Television Arts) проходило в Лондоне, в Королевском Альберт-холле, где когда-то снимался финал «Человека, который слишком много знал».

Пока шла подготовка к съемкам пятьдесят второго фильма Хичкока, в июне того же года Французская синематека в лице своего директора Анри Ланглуа вручила режиссеру в Париже орден Почетного Легиона. Для Хича настало время почетных званий и премий – для многих он теперь был корифеем, маэстро уходящей эпохи.

Летом 1971 года Хичкок вернулся в родной Лондон, где не был 22 года, чтобы снять «Исступление», свой предпоследний фильм; съемки продлятся до осени.

Хич наслаждался новой встречей с родным городом, что очень заметно в «Исступлении» – самой удачной его работе со времени «Птиц». Уже заставка фильма под симфоническую музыку Рона Гудвина несет в себе что-то торжественное, праздничное. Это его Лондон, который Хич любовно и подробно в своем неподражаемом стиле воплощает на экране. Лондон, который, конечно, выглядит до известной степени «старомодным», своего рода анахронизмом. Для Хича это было еще и возвращением к корням, к истокам.

На третьей, последней катушке с домашнего кино Хича и Альмы содержатся цветные документальные кадры со съемок «Исступления» в Лондоне. Дело происходит летом, на съемках различных эпизодов, например в пабе, а также в Ковент-Гардене, где тогда находился лондонский городской рынок; Хич, сын владельца зеленной лавки, прекрасно знал этот район. Есть на этой пленке и кадры съемочных работ на лондонской киностудии Pinewood; мы видим, как Альму и Хича отвозят туда и снова забирают по окончании рабочего дня.

А потом наступило 13 августа 1971 года, день рождения Хича. В домашнем кино этот отрезок озаглавлен «День рождения мистера и миссис Хичкок». В первый из этих знаменательных дней пленка запечатлела, как вкатывают на столике с колесами огромный торт. Разумеется, в форме хичкоковского профиля, который Хич неизменно рисовал восемью штрихами. На торте написано: «С днем рождения, Альма и Альфред Хичкок».

Альма и Хич, сидя рядышком, принимают подарки – цветы и картины в рамах. Чокнуться с ними шампанским собралась вся съемочная группа и актеры. Все стоят, Хич и Альма сидят. А вот Хич с Барри Фостером, который сыграл в «Исступлении» душителя Боба Раска – оба весело, непринужденно смеются. На одной из рам видны подписи всех участников фильма, сверху надпись «Многих лет жизни!».

И как нарочно во время лондонских съемок, в отеле Кларидж, у Альмы случился инсульт.

Внучка Мэри Стоун, которая тогда как раз приехала навестить бабушку с дедушкой, вспоминает: «К концу съемок „Исступления“ она сильно сдала. Я была с ними в Лондоне, где он снимал, и у нее тогда случился первый инсульт. После этого для них началась другая жизнь. Я осталась с ними еще на какое-то время – это было летом, занятия в школе уже закончились… Да, жизнь просто стала другой. А потом в ближайшие годы ее настигли еще несколько инсультов. Первый был в 71-м году, а умерла она в 1982-м. И она его… да, на два года она его пережила. Тогда мы им уже организовали круглосуточный уход на дому».

Тере Каррубба тоже помнит это время: «Они были в Лондоне. И там у нее случился инсульт. Мэри как раз поехала к ним, чтобы провести с ними часть лета. Когда она прилетела, ее никто не встретил в аэропорту. Встретить должна была бабушка, но с ней это случилось внезапно, пока Мэри летела. Потом туда вылетела и мама, чтобы ухаживать за бабушкой. Для нее это было очень тяжело, прежде всего эмоционально. Управляться со всем без бабушки и видеть ее в таком беспомощном состоянии – это было очень тяжко».

Альму, у которой парализовало половину тела – не двигались одна нога и одна рука, – нужно было, как только она стала транспортабельна, срочно отправить в Лос-Анджелес. Для Хича создалась непривычная и тревожная в виду непредсказуемости и неконтролируемости ситуация. Он был вынужден продолжать работу над «Исступлением» без Альмы – без самого близкого человека, самой важной своей опоры. Но несмотря на это несчастье, на тревогу Хича за жену и мрачность, которая бросалась в глаза его сотрудникам, съемки «Исступления» были закончены точно в срок, в начале октября, за пятьдесят пять рабочих дней. Позже, впрочем, прошел слух, что Хич под конец не всегда лично присутствовал на съемках.

Норман Ллойд вспоминает об одном из первых предварительных просмотров «Исступления», на котором он сидел рядом с Альмой. «Мне привелось посмотреть „Исступление“ с Альмой – в зале были только мы вдвоем, Хич вначале тоже с нами сидел, но потом ушел и вернулся уже к самому концу. Я сказал: „Отличный фильм. Как будто молодой человек снимал“, – встал и повернулся к Альме. Она плакала».

Весной 1972 года Голливудская ассоциация иностранной прессы наградила Хича премией «Золотой глобус». Спустя несколько месяцев, 6 июня, Колумбийский университет присвоил ему звание почетного доктора. Между этими двумя датами, 25 мая 1972 года, прошла мировая премьера «Исступления» – гала-представление с последующим банкетом. Летом того же года, после продолжавшейся месяц рекламной кампании, фильм вышел в прокат в США – и американская пресса, в отличие от британской, отозвалась в основном положительно и даже восторженно.

Осенью Хич вместе с Альмой, которая – не в последнюю очередь благодаря своей железной воле – уже неплохо оправилась от болезни, поехали в пресс-турне по Европе с остановками в Лондоне, Париже, Риме, Цюрихе и Мюнхене; он давал интервью и рекламировал свой последний фильм. Надо думать, Хич, умный и предусмотрительный человек, знал лучше всякого другого, что «Исступление» станет его последним большим успехом. Однако уйти после этого на покой для него по-прежнему было непредставимо, несмотря на его семьдесят два года. Знакомым, которые советовали ему это из лучших побуждений, он отвечал сухо и лаконично: «Хобби у меня нет, так что придется мне присматривать очередной труп».

С января до начала февраля 1973 года Музей искусств округа Лос-Анджелес провел ретроспективу фильмов Хичкока. Это был год покоя и бездействия, примерно как 1967-й, что для Хича всегда было смерти подобно: жизнью для него были его фильмы. Он снова набрал свой рекордный вес в сто пятьдесят килограмм – такого не было со времен «Ребекки» в 1939 году. К тому же он стал слишком много пить. Бренди и водку.

Лишь в октябре 1973 года Хич приступил к новому проекту. Он пригласил к сотрудничеству Эрнеста Лемана, который когда-то написал сценарий к фильму «На север через северо-запад». Работа над новым сценарием затянулась почти до середины следующего года. За основу был взят опубликованный всего год назад роман английского автора Виктора Каннинга «Секреты Рейнбердов» (The Rainbird Pattern).

29 апреля 1974 года нью-йоркское Кинообщество Линкольн-центра посвятило Хичкоку – который постепенно завоевывал признание и уважение и среди высоколобой публики – свой ежегодный торжественный прием. Хич приехал на него с Альмой и Грейс Келли. В его честь было показано поппури фрагментов из его фильмов, а он поблагодарил в ответной речи, произнесенной тоже с экрана: его благодарственное выступление было записано заранее.

«Мне рассказывали, что в мире каждую минуту происходит убийство. Поэтому, уважаемые дамы и господа, я не хочу злоупотреблять вашим временем. Я знаю, вам не терпится взяться за дело. Спасибо».

В октябре Хичу снова пришлось прервать работу над сценарием: ему установили кардиостимулятор. За этим последовала еще одна операция: удаление камней в почках. Здоровье Хича постепенно ухудшалось. Многие говорили, что он стал другим, что они не узнавали прежнего неотразимого остряка с его мрачновато-резким юмором и двусмысленным остроумием. Сам Хич, однако, с удовольствием и очень подробно рассказывал любому, кто готов был его слушать, о своей операции и с гордостью демонстрировал кардиостимулятор. Он подносил прибор к телефонной трубке, при случае задирал белую рубашку, чтобы живее показать, как его резали, и упражнялся по этому поводу в юморе висельника.

Сценарий нового проекта был наконец готов в апреле 1975 года, и Хич по своему обыкновению сразу сел рисовать раскадровку будущего фильма. 12 мая 1975 года начались съемки. Хич страдал приступами изнеможения, работа давалась его ослабевшему организму тяжело, к тому же обострился мучительный артрит. Окружающие замечали, что Хич нередко выглядит усталым и равнодушным к своему фильму; такое случалось уже на этапе подготовки сценария с Эрнестом Леманом. Однажды, когда на съемочной площадке меняли декорации, Хич сказал исполнителю главной роли Брюсу Дерну: «Брюс, разбуди меня, когда фильм кончится».

Съемки последней картины Хичкока были завершены 18 августа. Тем временем фильму, который до тех пор предварительно назывался «Обман» (Deceit), нашли подходящее название. Его предложил один из сотрудников рекламного отдела, и Хич согласился, хотя и без восторга. Фильм назвали Family Plot, что по-английски может означать как семейное захоронение, так и семейный заговор.