Тило Видра – Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви (страница 54)

В конце концов путь анализа приводит его к матери Марни, Бернис Эдгар (Луиза Латэм), которая прежде работала проституткой в своей квартире у самого порта. В ненастную ночь, когда за окнами бушует гроза, маленькая Марни просыпается, клиент матери пытается ее успокоить, мать оттаскивает его от ребенка и в завязавшейся потасовке зовет на помощь. Малышка Марни хватает кочергу и убивает матроса. Квартира залита кровью, все вокруг красное. Общая вина матери и дочери. Вытесненная травма, которая с тех пор живет в подсознании Марни. Впервые заговорив об этом в присутствии Марка, в квартире своей матери, стоя перед ней на коленях, Марни проживает все заново. И мать впервые гладит по волосам дочь, к которой она все эти годы не могла заставить себя прикоснуться, не могла ее обнять. Теперь они говорят друг другу, что любят друг друга. Финал фильма открытый: Марни и Марк выходят из дома матери на тоскливую портовую улицу, там играют дети, распевая невеселую старинную детскую песенку.

«„Марни“, – говорится в современной фильму рецензии, – фильм Хичкока, в котором устарелой кажется даже режиссура; несмотря на претензии на психоанализ и рафинированную драматургию красок, картина холодная и скучная».

Сегодня «Марни» считается одним из выдающихся произведений Хичкока. Фильм полон явных и скрытых психологических проявлений, сновидений, галлюцинаций. В «Марни», где, как и в «Поймать вора», кража как мотив заменяет любовь, есть кадры, необъяснимо, подспудно затягивающие, будящие фантазию. Игра оператора-постановщика Роберта Берка с цветом – в особенности с оттенками красного – поразительна, как и монтаж. Гипнотическая музыка Бернарда Херрмана с ее напряженным драматизмом придает происходящему пронзительную романтичность, как в «Головокружении». Наряду с «Зачарованным», «Марни» в начале шестидесятых годов был одним из немногих фильмов, воплощающих на экране психоанализ Зигмунда Фрейда.

Много лет спустя после выхода фильма для него началось нечто среднее между возрождением и реабилитацией. Лишь на один вопрос никогда не удастся получить ответа: какой получилась бы хичкоковская психологическая драма «Марни», если бы главную роль в ней сыграла Грейс Келли?

Типпи Хедрен говорила впоследствии, что ей невероятно повезло получить роль «такой сложной, несчастливой, трагической женщины», и добавляла: «Не то чтобы я играла прямо-таки по „методу вживания“[21], но я в большой мере опиралась на собственные чувства». Сначала она сомневалась, что справится с этой очень сложной ролью, но Хич заверил ее, что все получится. В отличие от работы над «Птицами», когда он почти не давал ей указаний, в «Марни» она почти каждую сцену репетировала с Хичем.

«На съемках „Марни“ все шло прекрасно, пока мы не добрались до последней четверти фильма, – рассказывает Типпи Хедрен. – Съемки шли пять месяцев подряд, и настал момент, когда я не могла больше выносить контроля, точнее попыток контроля. Все это мне настолько надоело, что я ему сказала: „Я больше не могу“. Он предъявлял мне требования, на которые я не могла согласиться, и я заявила, что хочу только одного – бросить все это. И тогда он мне сказал дословно следующее: „Тогда я загублю твою карьеру“».

В этой связи интересно, что говорил много позже Франсуа Трюффо о казусе Хичкок – Хедрен: «Я совершенно уверен, что Хичкок после „Марни“ был уже не тот: он в значительной степени потерял веру в себя, и не из-за коммерческого провала – в этом отношении у него бывали неудачи и похуже, а из-за провала его рабочих и личных отношений с Типпи Хедрен; он нашел ее в рекламном ролике и целых два фильма был убежден, что может сделать из нее „новую Грейс Келли“. Не стоит забывать, что в промежутке между съемками „Птиц“ и „Марни“, до того, как дать Типпи Хедрен „второй шанс“, он пробовал на эту роль других красивых женщин, в том числе несколько европейских моделей».

По выходе на экран – премьера «Марни» в Нью-Йорке прошла 22 июля 1964 года, а в Лос-Анджелесе 5 августа того же года – фильм получил смешанные, частью резко негативные отзывы; кассовые сборы остались низкими; картина не получила ни единой номинации на «Оскар». Газета The New York Times писала не без ехидства: «Возникает сильное подозрение, что мистер Хичкок воспринимает себя слишком серьезно – возможно, он наслушался слишком восторженных своих обожателей». «Марни» стала самым крупным провалом Хичкока за десятилетие.

Об игре Хедрен журнал Variety писал: «Хедрен вернулась на экран в чрезвычайно сложной роли. Мисс Хедрен, сыгравшая здесь роль, изначально предназначавшуюся Грейс Келли, придает достоверность своей крайне несимпатичной героине. Перед актрисой поставили очень трудную задачу, и она справилась с ней вполне удовлетворительно».

Фильм «Марни», говорила Хедрен впоследствии, «сильно опережал свое время», потому что «тогда не принято было говорить о детстве и о его влиянии на взрослую жизнь. Сексуальность и психология были запретными темами, и соединение всего этого в одном фильме вызывало шок».

Несмотря на первоначально холодный прием, эта психологическая драма со временем завоевала большое признание и в конце концов стала считаться одним из неоцененных в свое время шедевров Хичкока. Дань восхищения получила и игра Типпи Хедрен.

Возможно, Хич и назвал когда-то с самодовольной иронией актеров «скотом» или обронил, что с ними нужно обращаться, как со скотом, но он всегда старался им помочь, способствовать их карьере и любил приглашать на все новые и новые роли. Так было с исполнителями мужских ролей, Джеймсом Стюартом и Кэри Грантом, каждый из которых снялся у него в четырех фильмах, и с исполнительницами главных женских ролей, такими как Грейс Келли и Ингрид Бергман, сыгравших в хичкоковских фильмах по три роли, а также Джоан Фонтейн и Типпи Хедрен, которых он занимал в своих фильмах по два раза.

Типпи Хедрен – эта тема вот уже сколько лет подымается снова и снова при обсуждении жизни и творчества Хичкока, причем, как правило, однобоко и не критически. Она единственная из хичкоковских актрис, рассказывающая о своем сотрудничестве с Хичкоком амбивалентно, порой негодующе и в целом противоречиво. Поддержала ее в этом – и то с большими оговорками – только Дайан Бейкер, сыгравшая в «Марни» Лил, сестру Шона Коннери. Бейкер заявила, что «находиться между Хичем и Типпи было тяжело». Все дожившие до того дня актеры и актрисы, остальные члены съемочной группы, друзья и родственники, а также прочие очевидцы опровергли это высказывание. Они и сейчас протестуют, некоторые очень горячо, против унизительной посмертной клеветы, пущенной Типпи Хедрен и поддержанной автором биографии Хичкока Дональдом Спото, чья книга 1983 года «Темная сторона гения» была выпущена без одобрения семьи и друзей ее героя. Спото, не имевший ни малейшей связи с семьей и доступа к архиву, выждал три года после смерти Хича, прежде чем решиться на публикацию.

Патриция Хичкок в нашей беседе сказала об этом так: «Единственная одобренная моим отцом книга – это „Хич“ Джона Рассела Тейлора. Отец взял с нас с мамой слово, что никаких других биографий не будет. Мы все помогали Расселу. Когда отец умер, ко мне явился Спото. Я извинилась, что не могу дать ему никакой приватной информации. Я не читала его книгу, но все цитаты оттуда, какие мне попадались, – вранье».

Один из многих очевидцев тех съемок, тогдашний помощник режиссера у Хича, Джеймс Г. Браун, рассказывает: «Если они и ссорились, то не на съемочной площадке – это происходило по окончании рабочего дня. Я работал с Типпи на съемках как „Птиц“, так и „Марни“, мы с ней дружили. Ее раздражение против Хича я замечал по языку тела, а его против нее – потому что Хич мне об этом говорил. Действительно, бывали периоды, когда их отношения были менее сердечными, чем хотелось бы. Я был своего рода посредником. Хич тогда говорил каждый раз: „Скажи этой девице“, а Типпи говорила: „Скажи Хичу“, и так они порой неделю или две не разговаривали друг с другом напрямую».

Сценаристка Джей Прессон Аллен вспоминает о своих тогдашних впечатлениях: «Я была на этих съемках все время от начала до конца. Проблемы, о которых „партия Типпи“ рассказывает все последние годы, были по меньшей мере не очевидны. Я ничего подобного не наблюдала. Хич просто пытался сделать из нее звезду. Возможно, он был в нее немножко влюблен – но и только. Больше там ничего не было. Вообще ничего. Он бы в жизни не сделал чего-то такого, что могло поставить его в неловкое положение. Он был настоящим эдвардианцем. Хич любил свою семью. Я могу себе представить, что Типпи ему нравилась – она была, конечно, очень красивая женщина, – но ничего больше там не было».

Типпи Хедрен в 2010-е годы дала многочисленные интервью, в которых называла Хича женоненавистником и чудовищем. Эти интервью, в особенности данные английской и американской прессе, облетели весь мир, многократно воспроизводились и передавались из уст в уста. Посмертное обвинение нанесло урон восприятию жизни и творчества Хича. Обвиняемый уже не мог выступить в свою защиту. Но многочисленные очевидцы, присутствовавшие на съемках «Птиц» и «Марни», выступили с печатными опровержениями слов актрисы. Кроме того, начиная с 1980-х годов творчество Хичкока стало предметом все более интенсивного научного изучения – в том числе и со стороны ученых-женщин, таких как Камилла Палья, Лора Малви и Таня Модлески; Хич предстает в этих работах отнюдь не женоненавистником, а скорее предтечей феминизма. «Марни» в феминистическом киноведении считается одним из самых важных и многогранных фильмов о женщинах.