Тило Видра – Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви (страница 42)

«Спорить с папой было, честно говоря, довольно безнадежным делом», – прокомментировала Пат эпизод на съемочной площадке в Лондоне. Хич, со своей стороны, описывал ситуацию так: «Ей не нравилась такая форма работы. Я ненавижу споры, поэтому я сказал ей: „Ингрид, это же просто фильм“. Позже, уже посмотрев предварительный монтаж, Ингрид Бергман с раскаянием признавала, что была неправа в оценке съемочных методов Хичкока: «Фильм почти готов. Некоторые из этих проклятых долгих сцен получились очень хорошо! В одном монтажном кадре продолжительностью девять с половиной минут я говорю без остановки, и камера ни на мгновение не упускает меня из виду – и это вышло по-настоящему хорошо! Приходится признать, гораздо лучше, чем с обработкой и монтажом…»

Хич рассказывал о тяжело давшейся картине «Под знаком Козерога» в свойственной ему манере: «Я искал сюжет специально для Ингрид Бергман, и мне казалось, что я его нашел. Я все продумал, иначе я ни за что не стал бы снимать костюмный фильм. Я больше никогда их и не снимал. Юмора в этом фильме, конечно, маловато. Если бы я сегодня снимал фильм, действие которого происходит в Австралии, у меня бы там полицейский запрыгивал в сумку к кенгуру и кричал ему: „Следуйте за нашей машиной!“»

На съемках, где нередко царила напряженная атмосфера и бестолковая суета, Джозеф Коттен обронил однажды, стоя рядом с вообще-то глубоко почитаемым им Хичем: «Под знаком Пургогона!» (Under Cornycrap!).

С фильмом «Под знаком Козерога» для Хича и на личном уровне оказались связаны как горькая потеря, так и новое приобретение. Потерял он Ингрид Бергман: она познакомилась с режиссером Роберто Росселлини, оба они развелись со своими супругами и стали жить и работать вместе. Грандиозный скандал по тем временам. Об отъезде Ингрид в Италию к Росселлини Хич скажет много лет спустя: «Я все еще горюю о фильмах, которые мог бы снять с Ингрид Бергман, фильмах, которые остались невоплощенными. Когда она уехала в Италию и там осталась, это была потеря для меня, для всего мира и для нее». И подводя итог: «Я снял „Под знаком Козерога“, потому что сюжет понравился Ингрид. С тех пор я знаю, что на Ингрид лучше смотреть, чем ее слушать».

Зато Хич познакомился с Пегги Робертсон; сначала она работала у него помощницей по сценарию, а затем на многие годы стала его личной ассистенткой, какой была до нее Джоан Харрисон; сотрудничество продолжалось вплоть до последнего его фильма «Семейный заговор».

Завершив в октябре съемки «Под знаком Козерога», Хич полетел домой в Лос-Анджелес – в Лондоне он провел около полугода. Спустя недолгое время, в декабре, приехала из Лондона и Патриция, чтобы провести Рождество с родителями на «Ранчо» в Скоттс-Валли. Среди гостей, приглашенных к Хичкокам на празднование, был и Уитфилд Кук, который будет играть большую роль в их жизни в следующем году.

С наступлением нового года фильм «Под знаком Козерога» вышел в прокат. Критика разнесла его в пух и прах, зрители проигнорировали. Для Хича и Альмы это был тяжелый удар. Газета The Guardian писала о «невыносимой скуке на экране», а The Times отмечала: «Драматизм, который обычно отличает фильмы мистера Хичкока, проглядывает здесь лишь изредка. Цвет великолепен, в особенности в интерьерных эпизодах. Но в общем и целом „Под знаком Козерога“ – невозможно затянутый фильм, а к сюжету остается слишком много вопросов».

Альма, внесшая свою лепту в сценарий, была особенно потрясена реакцией критики. Рассказывают, что она горько плакала.

Для Хича это означало возвращение из Англии в Америку: в результате двух неудач подряд фирма Transatlantic Pictures прекратила свое существование. После провала «Под знаком Козерога» Хич в начале 1949 года подписал договор с Warner Brothers. Всего он снимет для этой студии четыре фильма.

Пожалуй, неудивительно, что с окончанием сороковых годов и началом нового десятилетия, эпохи пятидесятых, в жизни Хичкоков, помимо разных других новшеств, какие неизбежно несет с собой течение времени, произошел один кардинальный переворот: имя Альмы больше не будет упоминаться в титрах хичкоковских фильмов. Альма уйдет с экрана окончательно.

Фильм, к которому они теперь приступали, станет последним, где Альма указана как сценарист: это «Страх сцены».

Главные шедевры и подведение черты

1950–1963

«Мама всегда участвовала во всем, причем с самого начала. Если он находил сюжет, по которому ему хотелось снять фильм, он давал маме прочесть эту книгу. Если, на ее взгляд, сюжет не годился для фильма, он оставлял эту идею».

Альфред Хичкок и Джанет Ли во время съемок фильма «Психо» (Psycho), 1960

© Wikimedia Commons

В январе 1949 года супруги Хичкок начали обсуждать с Уитфилдом Куком новый сценарий – «Страх сцены» (Stage Fright, 1950); Альма с Хичем уже подготовили предварительный набросок, и вскоре все они вместе отправились в Англию – туда, где разыгрывается сюжет, основанный на двух рассказах английского журналиста Селуина Джепсона (Man Running и Outrun the Constable), туда, где Хич хотел снимать свой новый фильм. На родину. Обратно.

28 апреля Альма с Хичем и Уитфилд Кук поднялись на борт океанского лайнера «Королева Елизавета», отправлявшегося из Нью-Йорка в Саутгемптон. Во время плавания Хич подхватил жестокий грипп и не вставал с постели, а Кук тем временем дописал сценарий «Страха сцены» еще до прибытия в Англию.

Патриция была в это время студенткой второго курса Королевской академии драматического искусства; с той поры, как она выступала на Бродвее в спектакле Уитфилда Кука «Виолетта», прошло пять лет. Вот как она вспоминает о прибытии родителей в Англию: «Я хорошо помню, как поехала встречать родителей, когда они прибыли на корабле из США. Я не помнила себя от радости, что снова их вижу (а мама к тому же позаботилась привезти мне мой любимый белый хлеб и булочки!). А еще я очень гордилась, что могу рассказать им о своих успехах в Академии, потому что преподаватели меня все время очень хвалили».

Но успехами в Академии и похвалами учителей дело не ограничилось – Пат впервые получила небольшую роль в фильме своего отца; в ближайшие годы последуют еще две: в экранизации детектива Патриции Хайсмит «Незнакомцы в поезде» и в «Психо».

Одной из причин, по которым Хич остановил свой выбор на «Страхе сцены», была возможность для них с Альмой проводить больше времени с Пат; с тех пор, как она уехала из дома и поступила в Королевскую Академию, родителям не хватало ее присутствия в их жизни. А поскольку съемки и все производство будущего фильма предстояло осуществить в Лондоне, семья снова объединялась. К тому же Хич предложил дочери роль второго плана для дебюта в кино. Разве могла она даже подумать об отказе? Несмотря даже на то, что Хич дал героине Пат в «Страхе сцены» не слишком лестное прозвище «Щекастая балясина». Сам Хич уверял, что это шуточное прозвище задумывалось как ласковое. Ему нравилось называть ее так, потому что она была «таким человеком, на которого всегда можно опереться». Пат впоследствии, когда ее спрашивали об этом прозвище, отвечала кратко: «Без комментариев».

В июне того же года англо-американский скульптор и график Джекоб Эпстейн – один из самых выдающихся скульпторов XX века – изваял по заказу Хича бюст Пат, который занял почетное место в родительском доме на Белладжо-роуд. Когда бюст был готов и показан публике в лондонской мастерской художника в Гайд-парк-гейт в Кенсингтоне, присутствовавший на презентации фотограф снял их – дочь, отца и скульптора – стоящими вокруг белого бюста. Слева Пат, справа Хич, сзади, спиной к бюсту, Джекоб Эпстейн. На следующий день в лондонской прессе появилась статья с этой фотографией под заголовком «Последнее произведение Эпстейна – портрет Патриции». Этот лондонский бюст 1949 года проявит себя семь десятилетий спустя, в 2018 году при печальных событиях в жизни Патриции Хичкок.

В марте 1948 года актриса Джейн Уайман получила премию «Оскар» за исполнение главной женской роли в фильме «Джонни Белинда» (Johny Belinda, 1948); вскоре после этого Хич обратился к ней с предложением главной роли в «Страхе сцены». В начале апреля он также послал предварительный сценарий Марлен Дитрих с вопросом, не возьмется ли она за вторую женскую роль. Дитрих откликнулась сразу: «Сценарий мне очень нравится, а поскольку я знаю, что фильм будете снимать вы, – нравится тем более».

На мужские роли были приглашены актеры Ричард Тодд и Майкл Уайлдинг. Тодд, уроженец Дублина, на тот момент начинающий тридцатилетний актер, за плечами у которого было лишь три-четыре фильма, вспоминал позже, как он неожиданно для себя получил «от режиссера с мировым именем» приглашение пообедать с ним и его женой в гостинице «Савой». «Они были как парочка детей, щебетали о своем фильме, о своих планах, о сценарии, обо всем, что они там напридумывали, – рассказывал Тодд. – Но что меня совершенно потрясло, так это его энтузиазм. „Вот, смотрите, мы сделаем так, и тогда случится то-то, а потом будет вот это“, причем Альма тоже захлебывалась от восторга. Его жена написала сценарий и рассказывала о нем без умолку, точно так же, как и он. Она тоже была с головой в этом проекте. В конце концов эти двое заразили меня своим восторгом».