Тило Видра – Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви (страница 26)

Летом «Тридцать девять ступеней» вышли в прокат и в США. Американская газета о кино Motion Picture Daily напечатала одну из первых рецензий, где читаем: «В этом фильме есть динамизм, напряженность действия, остроумные детали, как и ждешь от режиссера, наделенного американским чутьем к кассовому успеху. Юмористические элементы прекрасно оттеняют мелодраматическую составляющую».

Интересно здесь упоминание «американского» чутья. Откуда мог рецензент, сделавший это верное замечание, знать, что не пройдет и четырех лет, как упомянутый режиссер снимет в стране неограниченных возможностей свой первый американский фильм?

Незадолго до этого, 6 июня, прошла международная премьера фильма в лондонском кинотеатре New Gallery, за которой последовал многолюдный банкет в отеле «Пиккадили». Дочь Пат впервые побывала на премьере фильма своих родителей. «Ей было всего семь лет, и она очень испугалась, когда женщину закололи, – вспоминал Хич. – Поэтому я сказал ей: „Это всего лишь фильм“ (It’s only a movie). Эта фраза с характерным растянутым «у» – «му-у-ви» – стала легендарной. Хич прибегал к ней в самых разных ситуациях, например, когда Ингрид Бергман на съемках одного из трех фильмов, в которых она сыграла у Хичкока в Америке в середине сороковых годов, не могла понять, что ей играть в следующей сцене, а главное, как пройти в пышном платье в узкий дверной проем.

– Просто сделай вид. Это всего лишь фильм.

Что семилетнюю Пат родители уже берут с собой на просмотр своего фильма, более того, на премьеру, само по себе показывает, что они обращались со своим единственным ребенком как со взрослой. Как-то в год той самой премьеры журналисты в очередной раз посетили Хичкоков в Шэмли Грин, и на следующий день в газете появился целый разворот с четырьмя черно-белыми фотографиями под заголовком «Один день с Хичкоком». Там, между прочим, упомянуто, что «отец и мать обращаются с Пат Хичкок так, будто она уже разумный взрослый человек. Девочке это очень нравится. Когда родители выезжают заграницу, они всегда берут ее с собой, так что она объездила уже немало стран». Между строк чувствуется, что журналистка Мэри Бенедетта ожидала чего-то другого и крайне удивлена.

Несколько фраз посвящены в этой статье и Альме: «Она миниатюрная, с рыжеватыми светлыми волосами и очень красивая, а также невероятный профессионал. Кроме того, она очаровательно живая и обаятельная хозяйка дома».

«Дома мы жили совершенно нормальной жизнью», – вспоминает их дочь много лет спустя. – «Папа был замечательным отцом, очень добрым и забавным. Ему нравилось, когда я дурачилась. Он и сам дурачился». И еще из воспоминаний раннего детства: «Когда я была еще совсем маленькая, я, просыпаясь, иногда видела в зеркале, что на моем лице намалевана клоунская рожица. Такое бывало довольно часто. И ни разу он при этом меня не разбудил. Так что я по утрам не знала, кто сегодня глянет на меня из зеркала».

Последний нехичкоковский фильм, над которым работала тогда Альма Ревиль, – это «Спускаясь с третьего этажа» (The Passing of the Third Floor Back, 1935). Фильм выпустила студия Gaumont-British, поэтому руководил производством картины Айвор Монтегю. Альма с соавтором Майклом Хоганом написали сценарий по одноименному рассказу английского писателя Джерома К. Джерома. Главную мужскую роль исполнил уроженец Берлина Конрад Фейдт, звезда немецкого немого кино, снимавшийся, например, в экспрессионистской немой картине Роберта Вине «Кабинет доктора Калигари» (Das Cabinet des Dr. Caligari, 1920); позже он сыграет майора Штрассера в нестареющей классике кино – фильме Майкла Кертиса «Касабланка» (Casablanca, 1942). В картине «Спускаясь с третьего этажа» Фейдт сыграл свою предпоследнюю роль: он безвременно скончался в 1943 году. Поставил фильм уроженец Вены, писатель и режиссер, работавший как в театре, так и в кино, Бертхольд Фиртель. Оператором был Курт Куран из Катовице в Силезии, а за декорации отвечал Оскар Фридрих Верндорф, родом, как и постановщик Фиртель, из Вены. И Куран, и Верндорф в это время, в середине 30-х годов, также работали у Хича. Куран был оператором в «Человеке, который слишком много знал», а Верндорф участвовал в работе над тремя фильмами, в том числе «Тридцать девять ступеней» и «Саботаж». Таким образом, в фильме британского производства «Спускаясь с третьего этажа» четыре важнейших функции исполняли немцы или же австрийцы: режиссер, оператор, исполнитель главной мужской роли, художник декораций. Несмотря на это фильм никогда не показывали в кинотеатрах немецкоговорящих стран, он остался неизвестным тамошней публике.

Журнал Variety писал о фильме: «Благодаря умелой сценарной обработке пресный рассказ Джерома получает настоящую остроту». «Мама, конечно, очень радовалась таким положительным рецензиям; но все же она больше всего любила работать с папой, и он тоже предпочитал, чтобы она была рядом», – так объясняла Патриция Хичкок отказ матери от прежней работы.

На еще более радикальный отказ Альма Ревиль решится в 1950-м году.

Осенью 1936 года проходили съемки сперва «Секретного агента» и сразу затем «Саботажа». «Альма и Хич были целиком и полностью погружены в работу над фильмами. Я до сих пор не могу понять, как им удалось за эти три года снять пять значительных фильмов. Мне кажется, это стало возможным только благодаря совместной работе», – комментирует Пат Хичкок неиссякающую продуктивность своих родителей. По завершении последней работы Альмы «на стороне» – фильма «Спускаясь с третьего этажа» – они теперь работали только вместе.

Самым слабым в череде последних фильмов английского периода стал «Секретный агент»; из всего «цикла» шпионских триллеров только эта картина была прохладно встречена и критикой, и зрителями. Для Хича это была вторая совместная работа с немецким актером Петером Лорре, бежавшим от нацистского режима. За несколько лет перед тем Лорре сыграл загадочного главного героя в знаменитом фильме Фрица Ланга «М. – город ищет убийцу» (M – eine Stadt sucht einen Mörder, 1931).

Съемки «Саботажа» удалось завершить в декабре, и Хичкоки отправились в свой традиционный рождественский и новогодний отпуск в Санкт-Мориц вместе с Джоан Харрисон, а также Чарльзом Беннетом и его женой. Туда, в Швейцарию, Беннету пришла телеграмма: Майрон Селзник, старший брат влиятельного продюсера и медиамагната Дэвида О. Селзника, сделал сценаристу деловое предложение. Предложение, от которого невозможно было отказаться, – заманчивое приглашение в Голливуд. Беннет немедленно согласился.

10 марта 1937 года Беннет с женой взошли на борт парохода «Нормандия» и навсегда покинули Англию. Альма и Хич простились с ними – как вскоре выяснится, ненадолго. Скоро они снова увидятся.

Над сценарием фильма «Молодой и невинный» работали совместно Альма Ревиль, Чарльз Беннет, Эдвин Гринвуд и Энтони Армстронг. В основу положен вышедший в 1936 году роман шотландской писательницы Элизабет Макинтош, писавшей под псевдонимом Джозефина Тэй, «Шиллинг за свечи», однако экранизация получилась достаточно вольная. Альма не упомянута в титрах среди авторов сценария (screen play), а только под рубрикой рабочий сценарий (continuity). «Молодой и невинный» – удачная работа Хичкока, выходящая вон из своего жанрового ряда: здесь нет ни шпионов, ни секретных агентов и вообще никакой политики. Фильм отличает чарующая легкость. Как это часто бывает в фильмах Хичкока, сюжет строится вокруг молодой пары, юной и невинной: это Роберт Тисдалл (Деррик де Марни) и Эрика Бергойн (Нова Пилбим). Роберта, по профессии сценариста, безосновательно подозревают в убийстве его бывшей возлюбленной, известной актрисы Кристины Клэй (Памела Карме); ее труп обнаружен у моря под скалистым обрывом. Две женщины видят издалека, как Роберт наклоняется над телом; перед этим он прогуливался над обрывом, увидел сверху лежащую без движения фигуру и поспешил на помощь. Женщины уверены, что он и есть убийца. Роберт пускается на поиски настоящего убийцы, чтобы доказать свою невиновность. Убийцей оказывается страдающий нервным тиком (подергиванием век) муж актрисы, Гай (Джордж Керзон). Эрика, дочь ведущего дело следователя, полковника Бергойна (Перси Мармонт), сперва относится к Роберту подозрительно, но вскоре уверяется в его невиновности и помогает ему в поисках преступника.

Легендарной стала сцена развязки, снятая одним кадром – виртуозный технический кунстштюк. Камера оператора Бернарда Ноулза, уже работавшего с Хичкоком в фильме «Тридцать девять ступеней», снимает панораму танцевального зала в приморском Гранд Отеле. Сначала подвешенная под самым потолком камера показывает зал целиком, затем, спускаясь по дуге между головами танцующей и сидящей за чаем публики, плавно приближается к джазовому оркестру на сцене и скользит к самой дальней его части, захватывая сидящего в заднем ряду ударника – сперва его лицо целиком, потом только лоб и глаза. Это непрерывный кадр, переходящий от панорамы с большой высоты к крупному плану одного лица, лица убийцы. Перед нами Гай, неузнаваемый в черном гриме джазового музыканта (blackfacing при исполнении джаза был распространенным обычаем в те годы); однако его выдает подергивание век.