Тило Видра – Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви (страница 20)

И вот наступило 6 октября 1927 года. В кинотеатре братьев Уорнер в Нью-Йорке прошла премьера первого полнометражного «говорящего» фильма, talkie. Это был «Певец джаза» (The Jazz singer) Алана Кросланда, экранизация одноименного бродвейского мюзикла. 27 сентября 1928 года состоялась его европейская премьера в лондонском кинотеатре «Пиккадили»; в Германии фильм был впервые показан 26 ноября 1929 года.

Премьера «Певца джаза» обозначила конец эры немого кино.

Сразу после Нового года Хичкок начал готовить свой следующий фильм – «Шантаж». Сценарий написал сам Хич, взяв за основу пьесу Чарльза Беннета, шедшую годом раньше в театре «Глобус». Диалоги для звуковой версии сочинил драматург Бенн У. Ливай.

С английским драматургом и сценаристом Чарльзом Беннетом, родившимся, как и супруги Хичкок, в 1899 году, завязалась дружба, продлившаяся всю жизнь. В 1930-х годах Альма и Беннет напишут вместе сценарии к шести фильмам Хичкока, пять из которых будут сняты еще в Англии, а шестой, «Иностранный корреспондент» (Foreign Correspondent, 1940), уже в Соединенных Штатах.

Что до «Шантажа», Альма не участвовала непосредственно в этом многообещающем проекте, хотя, разумеется, пристально следила за работой Хича, как это бывало у них всегда. Ее отсутствие в съемочной группе имело объективные причины: маленькой Пат было всего полгода; супруги Хичкок как раз наняли няню Глэдис, но Альма, разумеется, не могла пока оставить ребенка надолго. Она не будет злоупотреблять этим и в следующие годы. «Альма всегда старалась проводить со мной как можно больше времени, особенно после обеда. Она часто водила меня в парк кататься на пони», – вспоминает Пат. К тому же, Альма была в это время занята в другом, не хичкоковском проекте: она стала соавтором сценария к фильму Нормана Уолкера «Севильский роман».

Сюжет «Шантажа» таков: Лондон 1920-х годов; Элис Уайт (Анни Ондра) – дочь владельца табачной лавки мистера Уайта (Чарльз Пейтон) и его жены Сары (Сара Оллгуд); друг Элис Фрэнк Уэббер работает в Скотленд-Ярде, и порой кажется, что работа сыщика интересует молодого человека больше, чем его бойкая красавица-подружка. Однажды вечером Фрэнк идет с Элис в ресторан, но у девушки запланирована и другая встреча, с художником Крю (Сирил Ричард). Ближе к ночи Элис соглашается пойти с Крю в его мастерскую, где он обещает писать ее портрет. На самом деле у него на уме другое. Элис не поддается на его уговоры, сопротивляется и в отчаянии хватает лежащий на столике нож. Она убивает художника. Когда труп обнаруживают, расследование убийства поручают Фрэнку. Он быстро догадывается, что убийца – его подружка, поскольку находит в мастерской ее перчатку – ту самую, которую Элис недавно искала. Но тайну знает еще один человек – мелкий воришка Трэйси (Доналд Калтроп), который пытается теперь шантажировать Элис и Фрэнка.

Альфред Хичкок перед камерой во время съемок фильма «Тридцать девять ступеней» (The 39 Steps), сцена с актерами Робертом Донатом и Мэдлин Кэрролл, 1935 © Wikimedia Commons

Съемки «Шантажа» начались весной 1929 года, немая версия была закончена в апреле. Но уже во время работы над немым вариантом Хич начал готовить «говорящую» версию. British International Pictures сооружает для него первый временный звуковой павильон. Продюсеры сообщили британским киножурналистам, что «Шантаж» будет первым английским звуковым фильмом. В конце мая съемки завершились.

Для talkie-версии Хич снял несколько дополнительных сцен, где большую роль играет диалог, в частности, прославленный эпизод за завтраком с болтливой соседкой-сплетницей, которая снова и снова рассказывает об убийстве, происшедшем накануне в их квартале, в двух шагах. В ее безостановочной болтовне все время повторяется слово «нож» (knife), которое она к тому же произносит с режущим, свистящим выговором. В какой-то момент на фонограмме слышно только это угрожающее слово, и Элис, сидящая с родителями за завтраком, медленно протягивает руку к хлебному ножу, который отец попросил ее передать. Это столь же гениальное художественное решение на уровне акустики, каким был стеклянный потолок в «Жильце», когда кино было чисто визуальным. Подобные приемы и составляют феномен Хичкока, делают его художником XX века, ставящим себе на службу технический прогресс и эстетику авангарда. С самых первых своих самостоятельных картин Хичкок как режиссер опережал свое время и в техническом, и в художественном отношении – что не всегда благоприятно сказывалось на восприятии его фильмов.

«Шантаж» вышел в результате в двух версиях; одна немая, в другой впервые слышны голоса актеров и звуки улицы, повседневной жизни. Поэтому, хотя и принято считать, что последний немой фильм Хичкока – это «Человек с острова Мэн», «Шантаж» также можно назвать его последним немым фильмом – и в то же время первым звуковым. Этот фильм стал вехой в творчестве Хичкока.

Когда озвучивание второй версии было завершено, студия Britisch International Pictures назначила рекламный показ (trade screening) на 21 июня в лондонском театре Ройал Марбл Арч; в следующие месяцы фильм показывали в нескольких избранных кинотеатрах. Пресса трубила: «Первый британский звуковой фильм!»

«Родители были на седьмом небе», – рассказывает Пат. Фильм был принят на ура как публикой, так и британской критикой; особое восхищение вызвала техническая изобретательность режиссера. Так, The Times писала после первых показов для прессы и прокатчиков: «Хичкок, надо думать, удовлетворен своим произведением; ведь благодаря преимуществам, которые чем дальше, тем больше открывает для себя звуковое кино, этот фильм оставил все предшествующие далеко позади. Студия Elstree имеет полное право гордиться картиной, которая, несомненно, сильно поднимет котировки нашего нетвердо стоящего на ногах кинематографа; нельзя умолчать и о том, что звуковое кино под руководством мистера Хичкока сделало заметный шаг вперед».

10 сентября в рамках кинофестиваля в Берлине был устроен показ немой и звуковой версий «Шантажа» перед довольно многочисленной публикой. После просмотра зрителям предложили проголосовать за вариант, который им больше понравился. Немая версия победила звуковую: 685 голосов против 439. Об этом поведала на следующий день английская ежедневная газета Hull Daily Mail. Такая убедительная победа наглядно демонстрирует, как держалась публика за традицию, за свои зрительские привычки и как недоверчиво, в штыки встречала все непривычное.

Хичкок прокомментировал переход от немого кино к говорящему, к воспринимаемым на слух голосам актеров, на свой суховатый британский лад: «Единственное, что было плохо в немом кино – это открывавшиеся рты, из которых не доносилось ни звука. Звуковое кино лишь отчасти решило эту проблему».

«Шантаж» в карьере Альмы и Хича стал не только вехой, обозначившей переход от немого кино к звуковому, но и вершиной, после которой они вышли на плато, как это уже было с «Жильцом». И на этот раз после шедевра последовала череда незначительных в художественном отношении фильмов.

Хич выполнял заказные работы этого периода без подлинного вдохновения и без настоящей охоты. Это было трудное для него время, хотя Альма помогала ему, участвуя в работе над большей частью этих картин, чаще всего как соавтор сценария; они часто работали над сюжетом вместе. Но все эти фильмы были либо тягомотными костюмными драмами, либо трачеными молью мюзиклами, действие которых происходило в варьете. И то и другое было глубоко чуждо Хичу.

В 1930 году, следующем после успеха «Шантажа», Хич снова снял три фильма подряд; все они были экранизациями популярных театральных пьес: «Юнона и павлин» (Juno and the Paycock, 1930), «Убийство!» (Murder! 1930), а также немецкая версия того же фильма под названием «Мэри» (Mary,1930). За ними последовала «Грязная игра» (The Skin Game, 1931). Кроме того, Хичкок крайне неудачно принял участие в коллективной работе нескольких режиссеров студии Elstree, первом британском мюзикле под названием «Приглашает Элстри» (Elstree Calling, 1930). Этот фильм был просто заснятым на пленку театральным представлением, своего рода рекламой студии. Сам Хичкок лаконично отозвался об этом коллективном творчестве: «Не представляет ни малейшего интереса».

Другие киностудии, такие как Paramount, Universal, Metro-Goldwyn-Mayer и Warner, также отметили начало эры звукового кино примитивным мюзик-холлом на пленке. Это была непритязательная, низкокачественная продукция. Директора студий преследовали при этом вполне определенную цель: мюзиклы должны были продемонстрировать, что данная студия полностью готова к переходу в прекрасный новый мир звука.

Одновременно с «Приглашает Элстри» готовился следующий фильм Хичкока после «Шантажа» – «Юнона и павлин», экранизация одноименной драмы Шона О’Кейси, действие которой происходит в Дублине в эпоху борьбы за независимость Ирландии. Пьеса – вторая часть Дублинской трилогии О’Кейси – вышла в 1924 году, и Хич неоднократно видел ее в театре. Вместе с Альмой они переработали текст О’Кейси в сценарий. Эту пока еще робкую экранизацию театральной пьесы по праву можно считать первым действительно звуковым фильмом Хичкока. С этого момента Альма и Хич окончательно распрощались с эпохой немого кино, ориентированного исключительно на зрительное восприятие.