Тило Видра – Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви (страница 10)

Фильм Woman to Woman – любовная драма по мотивам пьесы британского драматурга Майкла Мортона. Действие разворачивается в Париже и в Англии во время Первой мировой войны. Грэм Каттс и Альфред Хичкок вместе работали как над постановкой, так и над сценарием. Английский офицер Дэвид Комптон после отпуска расстается со своей беременной возлюбленной, француженкой Луизой Буше, танцовщицей парижского Мулен-Руж, и возвращается на фронт воевать за Англию. Молодые люди собираются пожениться. На фронте Комптон получает ранение и теряет память. Однако ему удается начать в Лондоне новую жизнь. Со временем он женится на светской даме (Джозефин Эрл). Луиза, мать его ребенка, становится знаменитой танцовщицей под псевдонимом Делориз. Своего не вернувшегося с войны возлюбленного она считает умершим. Сама она тем временем тяжело заболевает. В один прекрасный вечер, когда Дэвид сидит в первом ряду на ее выступлении, к нему внезапно возвращается память. Они узнают друг друга, но что-то менять уже поздно. Когда Луиза узнает, что Дэвид женат на другой, она передает их общего сына под опеку его молодой жены. Жена Дэвида приглашает ее выступить на устроенном ею празднике, и Луиза соглашается, невзирая на болезнь, но не выдерживает напряжения. «Фильм кончается смертью танцовщицы».

Партнершей Клайва Брука, исполнителя главной мужской роли, в главной женской роли стала голливудская актриса Бетти Компсон. Ей, без сомнения, фильм обязан львиной долей своего кассового успеха. Случилось так, что Компсон 20 лет спустя, на закате карьеры, сыграла свою последнюю небольшую роль в комедии «Мистер и Миссис Смит» (Mr. and Ms. Smith) режиссера Альфреда Хичкока.

Фильм «Женщина – женщине» снимался с июня по август 1923 года в Ислингтоне. Премьера прошла в Лондоне в ноябре. Это первый из пяти фильмов, снятых Грэмом Каттсом, в которых Альма и Хич, двое самоучек, работали вместе: он был помощником режиссера, соавтором сценария вместе с самим Каттсом, а также художником-постановщиком, а она отвечала за монтаж и подгонку кадров. Однако это сотрудничество омрачалось тяжелым характером Грэма Каттса. Даже Альма, как известно, не любившая выносить сор из избы, отзывалась о нем впроследствии не слишком лестно. В 1920-е годы британская пресса называла этого человека не иначе как «величайший английский режиссер». Альма же вспоминала: «Иногда нам становилось не до шуток, ведь работать с режиссером Грэмом Каттсом было то еще удовольствие. Он не ценил Хича, а сам практически ничего не умел, нам приходилось все делать за него. И за это он на нас еще и обижался. Хич, обладавший интуицией художника и в то же время лучше разбиравшийся в технической стороне, вызывал у него ревность. Каттс любил, когда работу за него делают другие, а признание достается ему одному».

Каттс, родившийся в 1884 году в Брайтоне, был на пятнадцать лет старше Хича и Альмы. Надо думать, характер у него действительно был не из легких, тем более что несколько лет спустя он повел себя по отношению к Хичу очень некрасиво. И все же Грэм Каттс оказался важной фигурой на жизненном пути обоих Хичкоков. Еще более значительную роль сыграли в их судьбе руководители новой киностудии «Гейнсборо», в особенности Майкл Бэлкон. Именно Бэлкон пригласил Хича в 1923 году сперва на пост ассистента режиссера в недолго просуществовавшую компанию кинокомпанию «Бэлкон, Фридман & Сэвилл» в Ислингтоне, а затем, став одним из сооснователей «Гейнсборо», взял его с собой и туда. А Каттс стал первым режиссером, у которого Хичкок попробовал себя в роли помощника.

Можно только гадать, что ждало бы Альму и Хича на жизненном пути, как развивалась бы дальше их только начавшаяся общность, если бы на этой решающей развилке им не встретился фильм «Женщина – женщине». Хотя отношения между Грэмом Каттсом и Альфредом Хичкоком становились все более напряженными, колоссальный кассовый успех фильма привел к тому, что совместная работа продолжилась. За два следующих года они в кратчайшие сроки выпустили еще четыре поставленных Каттсом фильма: «Белая тень» (The White Shadow, 1924), «Любовное приключение» (The Passionate Adventure, 1924), «Мерзавец» (The Blackguard, 1925), «Падение скромницы» (The Prude’s Fall, 1925). «”Женщина – женщине” был лучшим из них и пользовался наибольшим успехом у публики», – вспоминал Хич о своем многообразном сотрудничестве с Грэмом Каттсом.

Следующий фильм, снятый в рекордные сроки с той же парой Бетти Компсон и Клайв Брук в главных ролях, не повторил успеха своего предшественника. Напротив, он провалился и в прокате, и у критики. Это было полнейшее поражение по всем пунктам. Майкл Бэлкон признавался без утайки: «Провал „Белой тени“ был таким же громким, как успех „Женщина – женщине“».

И тут Грэм Каттс принялся, в особенности перед продюсерами и прокатчиками, сваливать неудачу на Хича, который был якобы во всем виноват. Кроме того, Каттс пожаловался Бэлкону, что этот юный умник подрывает его авторитет режиссера. В общем, ничего похожего на британскую сдержанность и аристократизм.

Неожиданный провал «Белой тени» оставил без средств только что созданную кинокомпанию трех независимых продюсеров Майкла Бэлкона, Джона Фридмана и Виктора Сэвилла и приблизил ее скорый конец. Последним ударом стало то, что К. М. Вулф, прокатчик фильма, отказался от дальнейшего проката фильмов Бэлконовской студии. «Слишком рискованное предприятие», – прокомментировал он. Маленькая компания, едва начав работу, была вынуждена закрыться, Альма и Хичкок чуть снова не оказались безработными. Для Альмы это был бы уже не первый горький опыт.

Но Майкл Бэкон – ключевая фигура в биографии Альфреда Хичкока, человек, который вскоре, в 1925 году, даст ему возможность выступить с режиссерским дебютом – сумел найти решение, поразившее даже невозмутимого Хича. Всего лишь со ста фунтами начального капитала (!) он основал в Ислингтоне новую кинокомпанию, ту самую «Гейнсборо» (Gainsborough Pictures).

Отныне фортуна повернулась лицом к их предприятию. И к Хитчу с Альмой.

В 1925 году в декабрьском номере британского кинематографического журнала The picturegoer появилась первая статья об Альме Ревиль. Она занимает целую страницу под номером 48. Две фотографии показывают двадцатишестилетнюю Альму за работой. На первой она стоит между камерой и актером Норманом Керри на съемках, скорее всего, фильма Джорджа Фицмориса «Три маленьких привидения». На второй Альма, одетая в блузку с галстуком, юбку и шляпку, со сценарием на коленях – на рабочем месте, глядит прямо в объектив. Заголовок длинной статьи метко характеризует жизнь и труды этой эмансипированной индивидуалистки: «Альма в стране чудес». Подзаголовок подчеркивает независимость и самостоятельность Альмы: «Интересная статья, доказывающее, что место женщины не обязательно дома».

Альма, чье место на киностудии, а не у домашнего очага, описана как волевая, упрямая женщина, а кроме того, ей приписывается исключительная, несравненная роль в британской киноиндустрии того времени: «Ни один мужчина, будь он даже популярнейший кинорежиссер, не может избежать проницательной женской критики; точнее, это возможно при единственном условии: у него должна быть помощница-супергерой, со взглядом острее, чем у орла, превосходящая терпением Иова и наделенная трудоспособностью, по сравнению с которой все подвиги Геракла кажутся партией в гольф наемного бухгалтера. Такая женщина в Англии только одна, и согласно поговорке «мал золотник, да дорог», в ней всего 1 метр 50 см роста. Со своей мальчишеской стрижкой она могла бы ездить в поездах за полцены, если бы не зарабатывала столько, что ей не приходит в голову обманывать железные дороги, выдавая себя за ребенка до четырнадцати лет».

Выдержанная в юмористическом тоне статья в Picturegoer рассказывает также, что Альма перенесла тяжелый приступ «кинематографита – чрезвычайно опасной болезни, и к тому же неизлечимой. Причины ее кроются в сценариях, в ярком свете прожекторов, щелчках затвора и свисте монтажных ножниц. Проявляется скорее технически, чем на уровне ощущений, вызывает чрезвычайную организованность и ответственность и ведет к тому, что пациентка оказывается либо в режиссерском кресле, либо в психиатрической лечебнице». «Кинематографит» Альмы привел к «такой степени экспертного технического умения, что режиссеры выстраиваются к ней в очередь». «Молодая женщина теперь имеет возможность в полной мере проявлять свой безупречный кинематографический вкус и женскую способность к критике. Благодаря своей уникальной способности встречать с неизменной улыбкой, спокойствием и эффективностью шквал ответственных решений, которые каждую минуту должен принимать режиссер, она движется от одного повышения к другому».

«Упорная Альма быстро взбегает вверх по лестнице кинематографической славы».

Это первый уважительный отзыв в прессе об Альме Ревиль, которая к 1925 году работала в киноиндустрии уже десять лет; ее важнейшие достижения на этом поприще в качестве сценаристки – еще впереди. Пока речь идет главным образом об искусстве монтажа. Хич получит свои первые похвалы в прессе лишь через несколько месяцев, в марте 1926 года.

Статья в Picturegoer завершается забавным пассажем: «Остается открыть еще две страшные тайны, и наша информация об этой юной, всего лишь двадцатипятилетней, женщине будет полной. Первая тайна: у нее есть очки в роговой оправе (но она их не носит); вторая: у нее просто не нашлось времени выйти замуж». Журналисты и не подозревали, что по крайней мере вторая из этих «страшных тайн» – глубокое заблуждение.