Тилли Коул – Объятая тьмой (страница 63)

«Привет, Мэй», — поздоровался я и попытался пошевелиться.

«Нет. Пожалуйста, не надо». Мэй потянулась к моей руке. Когда я удивленно поднял на нее глаза, она смотрела на меня со слезами на глазах. Я нахмурился, гадая, что не так. «Здесь ты в безопасности, Аделита. Мы обещаем. Никто больше не причинит тебе вреда». Мэй оглянулась. «Будут ли они, Стикс?»

Я посмотрел на президента Палачей. Его карие глаза были прикованы ко мне. Все, что я чувствовал, это замешательство. Что происходит? Почему они здесь? Почему он заплатил так много денег, чтобы мы были доставлены сюда, в Остин?

Ничего не имело смысла.

Стикс кивнул в ответ на слова жены. Руки у него были скрещены на груди. И я даже не мог начать расшифровывать выражение его лица. Почему он так пристально на меня смотрел?

«Мы дадим тебе отдохнуть», — сказала Мэй, снова привлекая мое внимание к себе. «Мы хотели проверить тебя». Мэй поцеловала меня в голову. «Мы скоро поговорим. Когда ты поправишься. Когда Таннер поправится, а ты станешь сильнее». Меня охватило беспокойство.

О чем говорить?

Мэй присоединилась к мужу, и они пошли уходить. «Он...» Я прочистил горло. Это заставило Мэй и Стикса остановиться и обернуться ко мне. «Таннер... он любит этот клуб». Я бросил взгляд на мужа. «Он...» Я прогнал комок, который образовался в моем горле. «У него была тяжелая жизнь... жизнь без любви». Мой голос дрожал от грусти, но мне было все равно. Я не хотел, чтобы они усомнились в преданности Таннера этому клубу. «Но он нашел дом здесь, среди вас всех». Я улыбнулся. «Он защитник. Вот что он делает. Он защитил меня. Он приехал в Мексику, чтобы защитить вас. Он тот человек, который вам нужен в этом братстве. Он преданный и храбрый, и я надеюсь, вы это видите».

Лицо Стикса было нейтральным, пока он слушал меня. Мэй повернулась к мужу, между ними произошло какое-то молчаливое общение. Стикс поднял руки. «Вы никуда не пойдете». Мэй произнесла слова Стикса. Его руки замерли, пауза. Затем он показал жестами: «Вы все — семья». Стикс опустил руки и вышел за дверь. Слегка помахав рукой, Мэй последовала за мужем.

Я выдохнула с облегчением. Он хотел, чтобы Таннер был здесь. Он хотел, чтобы мы были здесь. Но, лежа в постели, я не могла выкинуть из головы визит Стикса и Мэй. Казалось, это было больше, чем просто проверка .

Но я не мог придумать ни одной причины.

Красавица ушла на ночь, чтобы немного отдохнуть. Когда дверь закрылась, я уставился на Таннера. Он все еще не проснулся. Но он был мне нужен. Мне нужно было прикоснуться к нему, почувствовать его тепло. Стянув одеяло, я держался за бок, опуская ноги на пол. На мне была ночная рубашка. Красавица, должно быть, принесла ее мне. Я улыбнулся. Она была фиолетовой и шелковой. Она напомнила мне, в чем я выходил замуж за Таннера. Зная Красавицу, она бы выбрала ее именно поэтому.

Сделав глубокий вдох, я двинулась, опираясь на раму кровати. Я прошла через небольшое пространство между мной и Таннером. Когда я подошла к нему, я провела рукой по его волосам. Моя грудь болела, когда я посмотрела на раны Таннера. Я могла потерять его... Я могла потерять любовь всей моей жизни... моего мужа... вторую половину моей души.

Осторожно с капельницей и не обращая внимания на боль в боку, я заполз на кровать и скользнул под простыни. Торс Таннера был голым. На нем были только спортивные штаны.

В ту минуту, когда я была рядом с ним, мое израненное сердце мгновенно исцелилось. Я положила руку ему на талию и впитала его тепло. Опустив голову на подушку, я поцеловала его щетинистую щеку. «Я люблю тебя, mi amor », — прошептала я и вдохнула его дымный, кожаный запах.

Даже стерильная мазь на его ранах не могла убрать его вызывающий привыкание запах. Я держала его левую руку и провела большим пальцем по обручальному кольцу. Я улыбнулась этому зрелищу... затем рука Таннера дернулась. Я замерла, ожидая, затаив дыхание... ожидая большего... Пальцы Таннера шевельнулись. Я села и уставилась на его лицо. Брови Таннера опустились, его язык пробежался по губам... наконец, его глаза приоткрылись.

Я не могла сдержаться. Рыдание вырвалось из моего горла, когда он моргнул, открыв мне ярко-голубые глаза, которые я так обожала. Сначала они были ошеломлены. Его замешательство было очевидно по его потерянному выражению лица. Я поцеловала его в щеку, нос, затем в губы. «Таннер», — прошептала я, и слезы счастья потекли по моим щекам. Таннеру потребовалось всего мгновение, чтобы поцеловать меня в ответ. Его рука поднялась к моему затылку. Я услышала, как он затаил дыхание, и поняла, что это движение, должно быть, причинило ему боль.

Я попыталась отстраниться, но он удержал меня на месте. «Нет...» — прошептал он мне в губы. «Останься».

Мое сердце растаяло.

Я нежно поцеловала его, пытаясь вложить в это прикосновение все, что я чувствовала — любовь, благодарность, гордость и обожание. Все это, все эмоции, которые когда-либо проносились в моей душе за годы с ним. В нашей борьбе за то, чтобы быть вместе.

Я постарался все это донести.

Я откинулась назад и посмотрела ему в лицо. Больше не было никакого замешательства. «Мы... живы...» — прохрипел он. Мое сердце треснуло, когда он улыбнулся, сияя глазами. «Мы живы...» Он произнес эти слова с таким облегчением, с таким благоговением — шепот благословения слетел с его губ.

«Да», — закричала я, смеясь, позволяя запертой радости вырваться наружу. «Мы живы». Я поцеловала его снова. Я целовала его сквозь соленые слезы, тяжелое дыхание и болезненные раны. Но это не остановило нас. Мы были здесь. Спасены.

Спасён ради другого.

Оторвавшись, я передал Таннеру воду с тумбочки. Я поднес ее к его губам, поморщившись от движения.

«Тебе больно», — тихо сказал он. Затем его глаза расширились. «Диего... он выстрелил в тебя». Взгляд Таннера опустился в мою сторону. Он попытался дотянуться до меня. Но я остановил его, положив руку ему на грудь.

«Я в порядке». Я провела руками по его ранам. «Тебе было хуже». Я встретилась с ним взглядом. «Ты убил Диего».

Таннер расслабился на кровати, и я увидел облегчение в его глазах. Я снова устроился у него на груди. Таннер обнял меня за плечи. Я услышал, как он затаил дыхание, когда двинулся. Я опустился на его бок.

В комнате было тихо. Я наслаждался моментом. Тишина была идеальным саундтреком, соответствующим моим мыслям. В покое. Счастлив... освобожден.

Влюбленный.

«Малыш...» — пробормотал Таннер. Я улыбнулась, когда его глубокий голос завибрировал у моего уха.

"М-м-м?"

«Я должен тебе кое-что сказать». Его настороженный тон заставил меня напрячься.

"Хорошо."

Я подняла взгляд на его лицо. Взгляд Таннера встретился с моим. В его взгляде было опасение. Но была и печаль. Я приготовилась ко всему, что бы это ни было. «Альфонсо...» Таннер замолчал, словно не хотел говорить то, что будет дальше. «Он не был твоим отцом».

Мое сердце упало. «Я знаю». На лице Таннера отразилось потрясение. «Я узнал об этом как раз перед тем, как Диего его убил». Я подавил тошноту от того, что узнал. «Таннер... они сказали, что меня продали. Что мой отец приобщил меня к какой-то торговле?» Мои руки дрожали. «Моя мать — жена Кинтаны — узнала... и он убил ее». Я на мгновение успокоился. «Он убил ее, Таннер». Я зажмурился. «Понятия не имею, чья я дочь. Но я знаю, что моя мать, кем бы она ни была, не хотела отдавать меня». Мой живот сжался, и я подавил желание заплакать из-за женщины, которую не знал. «Они оторвали меня от нее, Таннер... Меня украли и отдали моему отцу».

Таннер прижал меня к своей груди. Он сказал так тихо, что я едва не пропустила: «Я знаю, кто она».

Я замер. Каждый мускул в моем теле замер. Мое дыхание участилось, и я медленно поднял голову. Затем одно слово, сказанное Таннером, вызвало крещендо в моем сознании.

Был.

Я знаю, кто она .

Я не мог говорить. Отек горла и страх услышать что-то еще парализовали меня рядом с Таннер. Палец Таннер провел по моей щеке. «Она была из Техаса». Мое дыхание сбилось на выдохе. «Твой отец тоже». Я ловил каждое слово, сказанное Таннер. Каждое слово. «Санчес, твой отец, был мексиканцем. Твоя мать...» Я взглянул на свою руку. На свою кожу. Моя кожа, которая всегда была немного светлее, чем у моих друзей... чем у моего отца.

Я знала, что скажет Таннер, еще до того, как он это сделал. «Она была американкой. Белой американкой». Я закрыла глаза.

«Я мексиканец. Я гордый мексиканец». Всю свою жизнь я знал, кто я. Я был мексиканцем. Я знал свое наследие, лелеял его... Теперь это наследие было в огне.

«Ты все еще мексиканка, принцесса», — успокоил ее Таннер. «Твой отец был мексиканцем. Но в тебе есть и американское». Таннер наклонился вперед и поцеловал меня в губы. Он приблизился, и я открыла глаза. «Детка... это кажется безумием, и я все еще пытаюсь осознать это, но...»

«Что, mi amor ? Что?» Я не знала, смогу ли я больше выдержать.

«Твоя мама...» Он приготовился к тому, что собирался высказать. «Она была мамой Стикса тоже». Мир остановился. Казалось, все в комнате замерло, когда эти слова проникли в мой мозг. Стикс... Стикс... ? Я вспомнил, как он и Мэй были в моей комнате. Как Мэй держала меня за руку и целовала в голову. Как она говорила мне, что нам нужно поговорить... Вы все — семья...