Тилли Коул – Объятая тьмой (страница 51)

Мы сидели за столом. Я чувствовала на себе взгляд Таннера. Я не поднимала глаз. Моя грудь бурлила от слишком большого количества эмоций, и я знала, что он видит меня насквозь. Таннер всегда это делал. И сейчас мне нужно было побыть наедине со своими мыслями. Но он не оставил меня одну. Таннер поднял мой подбородок рукой. Как только я встретилась с его глазами, этими голубыми глазами, которые я так обожала, он наклонился и поцеловал меня в губы.

Я оглядел бар, всех мужчин и женщин. Смайлер и Эш не появились, Райдер тоже. Зейн был с АК и Фиби. На похоронах мальчик ни разу не поднял взгляд от пола. Я вспомнил, как он стрелял в людей в два-три раза старше его, его пули попадали в сердца, головы и шеи. И я задавался вопросом, мог ли он спать по ночам, или лица стали преследовать его. АК обнял Зейна за плечо в начале службы и держал его рядом. Этот мальчик прилип к нему, как магнит.

Это заставило меня вспомнить Смайлера и Слэша, и как Смайлер был один, когда хоронил своего кузена. «Где мать Слэша?» — спросил я Таннера. «Его отец?»

Таннер, должно быть, понял, кого я имел в виду. «Не знаю». Он провел рукой по моим волосам. «Смайлер не болтун. Ничего не знаю, но он был в армии. Не знаю, как он здесь оказался. И о Слэше тоже мало что знаю».

«Он был один», — прошептала я, думая о слезах Смайлера, когда он засыпал гроб Слэша землей. «С ним не было семьи. У него не было никого, кто бы его любил». Таннер прижал меня к себе. Тихий комфорт в его объятиях был недолгим, так как Танк и Бьюти подошли и сели рядом с нами.

«Выпивка?» — мрачно сказал Танк. Таннер встал с Танком и направился к бару. Я наблюдал, как два лучших друга идут вместе, и в этот момент был бесконечно благодарен Танку. Он был рядом с Таннером, когда тот был избитым потерянным мальчиком. Танк был тем, кто спас его во многих отношениях. Он был рядом, когда Таннер больше не хотел Ку-клукс-клана. И Танк дал ему дом среди этих людей, убежище, когда ему больше некуда было идти.

Проблеск покоя успокоил мое тяжелое сердце. Таннер был не один. У него были люди — люди, кроме меня, которые любили его.

«Это не твоя вина». Голос Красавицы отвлек меня от разглядывания Таннера и Танка. Я повернулся к Красавице, которая изучала меня. «Я вижу это по твоим глазам, дорогая. Ты винишь себя».

«Диего был зол на меня».

Красавица вздохнула. «Палачи забрали тебя, милая. Из твоего дома, прежде чем кто-либо узнал, кто ты». Хотя это было верно, это было слабым утешением. Красавица приблизилась ко мне. Она указала на мужчин в комнате. «Ты картель, Лита. Я знаю, что ты получаешь эту жизнь больше, чем кто-либо, кто до сих пор входил в двери под руку с братом. Так что тебе не нужно мне говорить, что любой, кто клянется в верности этому клубу, этой жизни, делает это, зная о рисках. Любой брат, который поскользнется на порезе с Аидом на спине, знает, что он может не дожить до следующего дня». Она вздохнула. «Это тяжело. И когда что-то подобное случается с кем-то таким молодым, это больнее вдвойне». Красавица взяла меня за руку. «Но обвинение себя не вернет его. Это только принесет тебе боль на всю жизнь».

Таннер и Танк вернулись к столу с нашими напитками. Я встала и потянулась, чтобы обнять Таннера. Его глаза были подозрительными. Я поцеловала его. Таннер поцеловал меня в ответ. Когда я отстранилась, я сказала: «Я иду в туалет».

«Ты в порядке, принцесса? Правда?»

«Я буду».

Я вышел из бара и направился в сторону нашей комнаты. Но я остановился, когда проходил мимо медицинской комнаты, в которой работали Эдж и Райдер. Убедившись, что вокруг никого нет, я попробовал повернуть ручку. Она открылась, и я проскользнул в темную комнату. Используя свет луны снаружи, я обшарил ящики, пока не нашел то, что искал. Положив это в карман, я пошел в комнату Таннера и положил это туда, где оно было доступно, но не на виду.

Подойдя к столу, за которым работал Таннер, я открыл ящик и достал один из одноразовых аккумуляторов. Убедившись, что дверца заперта, я включил телефон и позвонил по номеру. В ту минуту, когда телефон включился, я сказал: « En cuatro horas nos vemos en el sur de la propiedad Hangmen. Me regreso a casa ». Я повесил трубку, выключил телефон и положил его обратно в ящик, где я его и нашел.

Я вернулся в бар, и мужчины становились все пьянее и пьянее по мере того, как шла ночь. В конце концов, я повернулся к Таннеру. «Можем ли мы пойти в комнату, mi amor ? Я устал».

Таннер допил виски, затем поднялся на ноги. Перед тем, как мы ушли, я наклонился и обнял Бьюти. Она улыбнулась мне, когда я отстранился. «Спасибо за все», — сказал я так, чтобы только она могла меня услышать. «И за то, что ты заботишься о Таннере так, как ты это делаешь. Ты его семья».

«И я надеюсь, что и вы тоже».

«Всегда», — ответил я и постарался скрыть эмоциональную заминку в дыхании.

Таннер обнял меня, и мы пошли в нашу комнату. Мы прошли мимо Фиби и Саффи, и я слегка помахал им. Моя грудь наполнилась, когда Саффи застенчиво помахала мне в ответ. Как только мы вернулись в комнату, я запер дверь. Таннер подошел к своему компьютеру и что-то проверил. Я не знал, что. Он не знал, что я наблюдаю за ним. И я был рад. Потому что мне удалось запечатлеть его в памяти. Его голубые глаза и светлые ресницы. Строгое лицо, которое светилось только рядом со мной. Его губы, которые так красиво целовали мои, и его руки, которые всегда стремились обнять меня. Всегда касался меня и говорил мне без слов, что он любит меня больше, чем я когда-либо думал, что меня когда-либо будут любить.

Когда он наконец оторвался от экрана, я молча протянула ему руку. Таннер выключил компьютер и подошел ко мне. Он не взял меня за руку. Вместо этого он поднял меня, обхватив своими ногами талию. Мы не поцеловались, когда он повел нас к кровати. Мы не разговаривали. Не о чем было говорить. Сегодняшний вечер был посвящен тишине, и я должна была показать этому мужчине, как сильно я его люблю и обожаю. Как он дал мне больше за то короткое время, что мы провели вместе, чем некоторые люди получают за сорок лет. Я хотела, чтобы он знал, что я дорожу им и чем он ради нас пожертвовал. И я гордилась им. Горжусь мальчиком, которого оскорбляли, который ушел от своего агрессивного и контролирующего отца и поднялся из своей тьмы в безопасность света.

Таннер перекатился на меня и начал снимать с меня одежду. Я позволила ему нежно и медленно прикоснуться ко мне, его пальцы ласкали мою кожу. Я позволила ему сбросить мою одежду на пол, затем он пополз надо мной, целуя каждый дюйм моего тела. Я села, так что мы оказались на коленях на кровати. Я оттолкнулась от его пореза, подняла его рубашку над головой и спустила его джинсы. Дыхание Таннера участилось, когда я провела руками по его широкой груди, целуя каждый шрам и старую рану, которую смогла найти. Наконец, я оказалась у его рта. Я нежно поцеловала его, запустив пальцы в его волосы.

Толкнув его на спину и не отрывая наших ртов друг от друга, я заползла на него и медленно опустилась, позволяя ему заполнить меня. С тихим стоном я положила руки на грудь Таннера и уставилась на его лицо. Я не отвела взгляд. Ни разу. Я наблюдала, как его дыхание стало затрудненным. Как его зрачки расширились, а щеки покраснели, когда я покачивалась взад и вперед.

Руки Таннера скользили по моему телу, любуясь каждым моим изгибом, как художник любуется своей музой. Я смаковала это чувство. Я принимала каждое прикосновение в свое сердце и позволяла ему найти там дом. Мой взгляд оставался прикованным к Таннеру, когда давление начало нарастать в моих бедрах. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня. Даже когда я разлеталась на части, Таннер следовал за мной через край, я видела, как его прекрасное лицо напрягалось от удовольствия, его глаза закрывались, когда его руки сжимали мои бедра. Я была уверена, что нет никого в мире, кто любил бы другого так, как я любила его в тот момент.

И я был уверен, что ничье сердце не разрывалось так медленно и мучительно, чтобы смерть показалась мне желанным облегчением.

«Я люблю тебя», — прошептал Таннер. Он прижал меня к своей груди, обхватив руками мою спину. Я сдержала слезы, которые грозили пролиться.

« Ti amo, Таннер Айерс. . . семпер ».

Мы оставались в таком положении, пока я не услышал, как дыхание Таннера выровнялось. Осторожно, чтобы не разбудить его, я лег рядом с ним, уставившись на часы на тумбочке. Время быстро ускользало сквозь мои пальцы. Когда я понял, что мне нужно что-то сделать, я встал с кровати и быстро оделся. Подойдя к столу Таннера, я взял стяжки, которые он использовал для своих компьютерных проводов, и подошел к кровати. Я остановился на мгновение и посмотрел на него во сне. На его лице не было обычных морщин, украшавших его лицо. Во сне он был спокоен и свободен от всех забот, которые, как я знал, терзали его каждый час бодрствования каждого дня.

Он был для меня самым прекрасным таким — необремененным. Не преследуемым своим прошлым.

Видя, что у меня мало времени, чтобы уйти, я сначала обмотал кабельные стяжки вокруг его лодыжек, затянул их, затем перешел к запястьям. Я осторожно переместил его, чтобы не разбудить. Достав иглу, которую я спрятал ранее сегодня вечером, я положил ее на ночной столик, затем провел пальцем по его лбу, чтобы разбудить его. Глаза Таннера открылись, и мое сердце забилось в пьянящем ритме. Я нервничал... и я отражал опустошение, ожидавшее, чтобы воцариться.