Тилли Коул – Объятая тьмой (страница 52)

Из-за смущения от пробуждения от глубокого сна Таннеру потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он привязан к кровати. Он попытался перекатиться ко мне, но не смог, когда его рука и нога потянули за железные перила кровати. Его глаза внезапно расширились, когда он попытался добраться до меня, и он обнаружил, что не может пошевелиться. Он быстро сбросил остатки сна.

«Лита?» — прохрипел он настойчивым тоном. Его глаза врезались в мои. Я судорожно вздохнула. Но я заговорила. Я знала, что должна сделать это быстро, поэтому я не потеряла самообладание... чтобы я могла сохранить самообладание.

«Мне пора идти», — прошептала я. «Все это насилие...» Я покачала головой. «Все эти смерти». Я закрыла глаза, вспоминая застывшее лицо Слэша, когда он упал на землю от пули Диего.

«Лита... детка, развяжи меня». Его голос был ровным, но я услышала, как в нем проскальзывает нотка паники. «Ты расстроена и устала». Он сильнее потянул за руку, железо кровати скрипело под его силой.

«Если я уйду, я смогу убедить их остановиться». Таннер замер, и его голова начала качаться «нет». «Если я останусь, mi amor , он никогда не сдастся». Я прочистила горло. «Я не могу так поступить с этими людьми. С Мэй и Хароном, Лайлой и Грейс. Бьюти, Фиби, Сией... и Саффи. Бог знает, что они все так много сделали». Я подумала об Эше и его мертвых глазах. О Зейне и его пустом, затравленном взгляде. Я сделала шаг к Таннеру и провела рукой по его щетинной щеке. Он не отстранился. Казалось, он застыл от шока. «У тебя здесь хорошая жизнь, детка. Эти мужчины... они заботятся о тебе. Тэнк и Бьюти... они любят тебя. Они твоя семья».

«Лита, развяжи меня». Его голос стал жестче, и я увидела, как гнев начал нарастать в его ледяных голубых глазах. Он дернул за прутья, но узы выдержали. Сидя на краю кровати, я коснулась груди Таннера, его лица и провела кончиками пальцев по его губам.

Наконец моя рука легла на его сердце. «Оно так быстро бьется», — прошептала я.

«Ты пытаешься меня бросить», — укусила Таннер и дернула его за руки. «Ты не можешь, черт возьми, бросить меня, детка. Пожалуйста...» Когда голос Таннера охрип от эмоций, это погубило меня. Но я продолжала пробиваться. Мои глаза затуманились и затуманили зрение. Но я не боролась с этим. С каждым произнесенным словом я теряла частичку своей души. Я сомневалась, что хоть что-то из этого останется со мной, когда я уйду.

Таннер будет владеть всем этим. Как я и хотел.

Я обхватил его лицо и убедился, что он встретился со мной взглядом. Я протолкнулся сквозь агонию, которую увидел в их глубине, чтобы сказать: «Я мечтаю, что однажды, в другой жизни, мы снова найдем друг друга». Лицо Таннера исказилось от боли. Я погладил морщины на его лбу.

«Лита...»

«Я мечтаю, что мы встретимся в далеком будущем и узнаем души друг друга. И нас найдут». Я представила себе эту сцену в своей голове. «Только ты и я. Никаких предрассудков или ненависти не будет частью нашей жизни. Никто не будет возражать против нашего союза. Культура или цвет кожи даже не будут иметь значения». Я улыбнулась. «Ты будешь просто любить меня, а я буду просто любить тебя». Я чувствовала, что физически чувствую, как мое сердце разрывается на куски, когда я делилась своими надеждами. «Но эта жизнь не сулит нам этой мечты, mi amor ». Я покачала головой. «Это всегда было борьбой». Я прижалась лбом к его лбу и увидела, как слеза скатилась с уголка его глаза. Я не могла вынести этого зрелища. Я не могла вынести того, как этот сильный мужчина, которого я любила всем сердцем, так страдает. «Так должно быть, детка. Я должна остановить боль. Я должна попытаться сделать все лучше для всех».

Таннер отстранился. «Нет!» — он укусил и забился на кровати. Я видел, как напряглась кабельная стяжка на его левой руке. «Если ты вернешься в Мексику, они тебя убьют нахрен!» Он говорил быстро. Немедленно. «Диего не простит тебе, что ты прибежала ко мне на бирже. Твой отец убьет тебя за то, что ты была со мной, и точка. Это небезопасно, детка». Он втянул воздух. «Это гребаная самоубийственная миссия. Ты вернешься, чтобы умереть».

Я знал это. Я был готов к этому... но другого пути не было. Таннер, должно быть, увидел решимость на моем лице, потому что он взревел: «Нет! Я тебя не отпущу! Я приду за тобой. Ты не доберешься и близко до Мексики». Я поднял иглу, и лицо Таннера побледнело. «Лита, нет... нет, детка... не делай этого, черт возьми!» Его голос оборвался, и он потерял все силы. «Я не могу... Я не могу, черт возьми, сделать это без тебя». Его голова покачала. «Эта жизнь... вся эта свобода... это значит, что все нахуй, если у меня нет тебя».

Я наклонилась и поцеловала его в лоб. «Ты будешь жить, Таннер Айерс. Ты сильный, и ты полюбишь снова».

Таннер так упорно боролся с ограничениями, что я забеспокоился, что слишком опоздал. Взяв иглу, я вонзил ее ему в шею и увидел, как он тут же ослабел. Его голубые глаза встретились с моими, когда я увидел, как он борется с тягой к наркотику. Это был тот, который Эдж использовал на мне, когда они увозили меня из Мексики.

Обхватив лицо Таннера, я поцеловала его в губы и сказала: «Я ни о чем не жалею. Ни о чем. Если бы я знала, что все, что я получу в жизни, — это эти несколько украденных мгновений с тобой, я бы снова и снова терпела боль и страдания. Я бы делала это снова и снова, и снова».

Таннер издал болезненный звук, но его глаза начали закрываться. Я остался с ним, поглаживая его щеку, пока он не отключился. Болезненный всхлип вырвался из моего горла. Я позволил опустошению поглотить меня на несколько минут, пока я не взял себя в руки. Выйдя из комнаты, я вышел на ночной воздух. Я услышал мужчин в баре, пьяных и потерянных в трауре по павшему брату. Я рассчитывал, что они будут пьяны.

Пройдя к лесу, который окружал комплекс, словно щит, я погрузился в глубину деревьев и быстро скрылся из виду за густым покровом листвы. Я шел по грунтовой тропе больше часа. После этого я потерял счет времени, просто продолжал идти на юг, пока не наткнулся на пролом в заборе. За ним лежала дорога. Я онемел, заставляя себя блокировать любые чувства, которые у меня были по поводу того, что я оставил Таннера позади. По поводу того, что я снова увижу Диего и моего папу.

В ту минуту, когда я вышел на черную дорогу, вспыхнули тусклые огни ожидающей машины, и машина поехала мне навстречу. Задняя дверь открылась, и я проскользнул внутрь. Двое охранников Диего сидели на передних сиденьях. Они держали оружие наготове, а их глаза осматривали лес.

«Никто не придет», — сказал я, снова переходя на испанский. «Это не ловушка».

Они явно мне не поверили и ехали медленно, высматривая засаду. Когда мы отъехали от комплекса и поехали по проселочным дорогам, Бог знает куда, они сосредоточились на зеркале заднего вида, как я предполагал, на предмет любого признака нападения.

Закрыв глаза, я обхватила себя руками за талию. Я обнаружила, что не могу дышать, когда думаю о Таннере и о том, как оставляю его позади. О том, как он умоляет меня не уходить.

Я потер грудь и попытался подавить панику, которая, как я чувствовал, нарастала внутри меня. И я боролся с ней, когда мы прибыли на сельский аэродром и сели на частный самолет моего отца обратно в Мексику. Когда самолет взмыл в небо, начал заниматься рассвет. Небо расцвело ярким розовым цветом. Я уставился на техасскую землю подо мной и молился всем, что у меня было, чтобы Таннер однажды нашел счастье. И чтобы однажды снова, в следующей жизни или за ее пределами, мы снова нашли друг друга.

*****

Я уставилась на гасиенду и с трудом сдерживала дрожь в руках. Я не знала, что ждет меня за знакомыми деревянными дверями. Но я не была той женщиной, которая ушла. Я возвращалась со знаниями о моем отце и бывшем женихе, в которые я никогда бы раньше не поверила.

Машина остановилась, и охранник, который меня подобрал, открыл дверь. Я вылез и поднялся по лестнице. Когда я вошел, фойе показалось мне холодным и пустым. И теперь я знал, что этот дом построен на боли и страданиях невинных женщин. На их потере свободы и крови.

Кармен примчалась со стороны моих апартаментов. Женщина, которая заботилась обо мне с самого детства, обняла меня и крепко прижала к себе. Я удержал ее. «Аделита», — прошептала она, и я увидел облегчение на ее лице. «Пойдем. Давай мы тебя приведем в порядок и снимем с тебя эту одежду». Я взглянул на свои черные джинсы, ботинки и майку «Палач», которую мне подарила Бьюти. Я почувствовал внезапное желание оттолкнуть Кармен.

«Я иду к отцу». Я направился в сторону его кабинета. Кармен стояла на моем пути, ее лицо было взволнованным.

«Нет, Лита. Он настоял, чтобы ты помылась и отдохнула после пережитого. Он навестит тебя, когда закончит свои дела».

Чистый гнев пронзил меня, и я оттолкнул Кармен, решительный шаг. Я промаршировал в кабинет отца. Я не стал стучать, просто толкнул дверь и вошел внутрь.

Мой отец сидел за своим столом. Диего сидел напротив. При моем появлении они оба обернулись. Раздражение промелькнуло на лице моего отца, пока он не увидел, что это я. Затем его глаза впитали то, во что я одет. На его лице было гневное выражение. «Я сказал Кармен, чтобы она убедилась, что ты отдохнула, прежде чем я приду к тебе».