Тилли Коул – Объятая тьмой (страница 50)

«Диего — один из тех ублюдков, которые наебали Фиби и Сию», — добавил Кай. «К черту Ку-клукс-клан. Они умрут со временем. Прямо сейчас мы идем за Кинтаной и Диего. И мы не остановимся, пока каждый из них не умрет».

Братья кивнули в знак согласия. Некоторые улыбнулись, взволнованные убийствами картелей, которые уже маячили на горизонте. Стикс посмотрел нам всем в глаза. Он поднял руки. «Трахните своих сук сегодня ночью. Завтра ночью мы похороним Слэша, а потом решим, как убрать картель. Потому что не заблуждайтесь, Аид собирается испоганить небольшой кусочек Мексики». Стикс опустил руки, допил виски, который поставили перед ним, и вышел из комнаты.

Танк провел рукой по своей бритой голове. «Братец, черт», — воскликнул он и рухнул на ближайший к нам стол. Я сел рядом с ним. «Ты видел Бо сегодня?» Я кивнул. «Он смотрел на тебя так, будто даже не знал тебя. Кусок дерьма. Он твой гребаный брат. Никогда не думал, что он так далеко зашел с Ку-клукс-кланом. Но то, как он был сегодня...» Танк выдохнул, отключая себя от того, что он собирался сказать.

Мой пульс участился, когда я спросил: «Ты видел, как он упал? В драке?»

Танк встретился со мной взглядом. Он знал меня лучше, чем кто-либо здесь. Только Аделита знала меня лучше. Он должен был видеть, что даже после всего, как это ни жалко, я все еще беспокоюсь за своего младшего брата. Танк потерял часть своей злости. «Я вообще не видел его в бою. С другой стороны, я не видел ничего, кроме своих ножей, пронзающих шеи, и своих пуль, пронзающих сердца». Я расслабился. Но это значило дерьмо. Та битва была трахом мозга из крови и плоти. «Уничтожил некоторых наших старых братьев», — сказал Танк.

«И каковы были ваши ощущения?»

Танк улыбнулся. «Хорошо, брат. Охренительно хорошо».

Я запрокинул голову назад и провел руками по лицу. Это было дерьмовое шоу. Все это. Я понятия не имел, выжил ли Бо. Выжил ли Ландри. Но я знал, что Диего выжил. Конечно, этот скользкий ублюдок выжил. Я пытался представить, каким будет его следующий шаг. Но моя голова была заполнена лицом Слэша, когда он упал на землю, и криками Аделиты в постели, когда она винила себя.

«Блядь, Лил Эш», — сказал Танк, его голос был потрясен. Я оглядел бар. Не было никаких признаков Флейма, Эша, Зейна или Вика.

«Он сорвался», — сказал я, и Танк медленно выдохнул в знак согласия.

«Этот ребенок... в тот момент он был Пламенем».

Я вспомнил Эша, схватившего оружие и начавшего битву. Семнадцатилетний парень, обрушивший град пуль на картель и Ку-клукс-клан, словно убивал ради забавы. Рука Танка опустилась мне на плечо. «Соберись, Танн. У меня такое чувство, что эта война только начинается». Танк поднялся на ноги. «Я найду Красавицу». Он помолчал, затем посмотрел мне в глаза. «Ты уверен, что с тобой все в порядке? Сегодня было тяжело. Особенно для тебя».

"Ага."

Глаза Танка сузились, как будто он мог видеть насквозь мою чушь. Но он хлопнул меня по спине и вышел из бара. Я вышел на улицу. Мне нужен был чертов свежий воздух. Палатки от приезжих отделений занимали большую часть территории.

Закрыв глаза, я вытащил сигарету и прислонился к стене, позволяя никотину творить чудеса. Когда я закончил, я бросил окурок на пол и вернулся в дом. Скинув одежду, я залез в кровать рядом с Аделитой и обнял ее за талию. Я держал свою сучку рядом.

Аделита всегда была полна света. Чертов фейерверк с той минуты, как я ее встретил. Но когда сегодня ночью упал Слэш, я увидел, как этот огонь в ней погас.

Я поцеловал ее влажные волосы и обнял ее за грудь. И я, черт возьми, держался всю ночь, пока она спала. Я прокрутил сегодняшний день в голове, как чертову пластинку, застрявшую на повторе... Бо, Ландри, Диего, Слэш... все.

Все катилось к чертям.

Глава Двенадцатая

Аделита

Я посчитал уместным, что дождь обрушился на наши головы. Мое тело онемело, когда я уставился на гроб. Он был закрыт, рана на голове потенциального покойника была слишком серьезной, чтобы иметь открытый гроб.

Моя кожа дрожала, но это не имело никакого отношения к дождю. Я дрожал, когда Палачи опускали гроб в землю. Я не сводил глаз с кузена Слэша. Лицо Смайлера исказила такая сильная боль, что я почувствовал, как она разрывает мне сердце. Я оглядел людей здесь. На мужчин, потерявших брата. На мужчину, убитого в расцвете сил. Я посмотрел на женщин и на печаль, которая озаряла их лица.

И я посмотрел на двух других потенциальных клиентов. Оставшихся двух мальчиков, которых забрал Диего. Младший из них выглядел одержимым, когда его друга хоронили — монеты на глазах, как по традиции Палачей. Но я сосредоточился на Эшере. Его лицо не было грустным, как у всех остальных. Оно было яростным, его темные глаза свирепо смотрели. Его тело было так напряжено, что казалось, он вот-вот сломается. Его черные волосы прилипли к лицу, когда дождь лил и промочил его. Но его глаза не отрывались от гроба, как будто если бы он достаточно пристально посмотрел, то мог бы воскресить своего друга.

У меня свело живот. Потому что он никогда этого не сделает. Он никогда не вернет своего лучшего друга. И он, вероятно, будет вечно винить себя за то, что Слэш оттолкнул его с дороги. Когда это была моя вина. Это была моя вина. Диего убил того молодого человека из-за меня.

Вся эта боль... все это насилие и смерть были моей виной.

Рука Таннера нашла мою, коротко сжав ее, прежде чем отпустить. Я не мог смотреть на него, когда люди, опускавшие Слэша в землю, отступили от могилы. Каждый из Палачей вытащил свое оружие.

Когда Смайлер начал забрасывать гроб землей, Стикс выстрелил в воздух один раз, и звук выстрела заставил птиц разлететься с деревьев вокруг. Как в отрепетированном танце, остальные Палачи выстрелили в воздух множеством выстрелов. Но Ашер все еще не двигался. Его полуночные глаза были прикованы к быстро накрытому гробу, челюсть сжата, а руки сжаты в кулаки по бокам. Я оторвал взгляд, не в силах видеть такую боль и ярость, только чтобы обнаружить, что Саффи бросает скрытые, обеспокоенные взгляды на Ашера. Она стояла под зонтиком матери, как всегда держась за Фиби. Казалось, Саффи не могла стоять без помощи матери. Но ее взгляд продолжал перемещаться на Ашера. Он ни разу не заметил, как она смотрит. И я подумал, что это стыдно. Ашеру явно нужен был кто-то, кто бы его сейчас утешил. И Саффи выглядела так, будто она была готова это сделать.

Когда раздался последний выстрел, в лесу наступила тишина. Мы все наблюдали, как последний кусок земли был брошен на гроб, и Смайлер принес временный крест, чтобы поставить его у изголовья могилы. Таннер сказал мне, что надгробие Палача уже изготавливается.

Смайлер взял кувалду и вбил крест в землю. И я поклялся, что с каждым ударом молотка по простому деревянному кресту я видел, как исчезала часть его души. Дождь достаточно ослаб, чтобы я понял, что капли, падающие по щекам Смайлера, были не дождем. А слезами по кузену, которого он больше никогда не увидит, по члену семьи, которого он потерял. Я больше не мог бороться с комом в горле при виде того, как такой сильный человек ломается. Только чтобы стать еще хуже, когда доктор, которого я знал как Райдера, подошел и положил руку на руку Смайлера. Руки Смайлера дрожали, когда он ударил по кресту в последний раз. Затем, словно треснула плотина, он повернул голову к груди Райдера, и мучительные крики вырвались из его разбитого сердца.

Это было слишком. Вина, боль и осознание того, что это все из-за меня Слэш погиб. Что Смайлер потерял своего кузена. Таннер, должно быть, почувствовал мою печаль, когда заключил меня в свои объятия. Я зарылась лицом в его порез и позволила знакомому запаху Таннера и кожи согреть меня. Но это было бесполезно. Мне было холодно. И я не была уверена, смогу ли я когда-нибудь снова почувствовать тепло.

«Давай», — подгонял Таннер. Я видела вину, написанную на его лице. Это была наша вина? Этот человек умер, потому что нам так нужно было быть вместе? Я хотела спросить Таннера, но я была слишком напугана. Я не хотела знать ответ.

Таннер обнял меня за плечи и повел нас к Смайлеру. Каждый из Палачей шел к нему и клал руку ему на спину в молчаливой поддержке. Райдер все время оставался рядом с ним. Мы стояли позади и ждали, пока не настала наша очередь. Мои губы дрожали, когда мы приближались к нему, и когда я встретился с его затравленным взглядом, я не мог говорить. Таннер положил руку ему на спину.

«Мне жаль», — прошептал я и почувствовал, что никогда в жизни не говорил так мало с таким большим смыслом. Смайлер не ответил. Я даже не был уверен, воспринимал ли он что-либо прямо сейчас. Он выглядел оцепеневшим, запертым в аду, из которого не мог выбраться.

Таннер провел меня через лес и обратно к клубному дому. Я уставился на Аида на отрезке Викинга впереди. Я уставился на темного бога с петлей в одной руке и пистолетом в другой. Я задавался вопросом, взял ли он Слэша в свои объятия — одного из своих, возвращающегося домой.

Небо было темным и неспокойным, отражая мрачное настроение всего клуба. Мы направились в бар, и братья начали пить. Я быстро понял, что сегодняшняя ночь была не для тихого созерцания, а для выпивки и временного забвения опасного мира, в котором жили эти мужчины — и женщины. Выпить за павшего брата, прежде чем неизбежно последует акт мести.