Тилли Коул – Объятая тьмой (страница 36)

«Теперь я начеку». Он улыбнулся, затем указал на комнату, где была Аделита. «Так... тебе нравятся латиноамериканки, а?» Ублюдок кивнул, словно я только что ответил ему «да». «Эти сучки с красной кровью тоже делают что-то особенное с моим членом, понимаешь? Например, когда они кричат и вопят на этом языке, и с этим акцентом. Черт, брат. Это как личный призыв к спариванию моего члена. Ублюдки! » — сымитировал он с самым дерьмовым мексиканским акцентом, который я когда-либо слышал. Он указал на свою промежность. «Видишь?» Я, блядь, не смотрел на его член в его джинсах. «Как чертов призыв к спариванию».

Медленно и размеренно выдохнув, я повернул ручку и открыл дверь. Викинг схватил меня за руку, прежде чем я успел войти. «Не стесняйся быть громким, брат». Он подмигнул. «Я не застенчивый».

«Ни хрена», — парировал я, затем проскользнул в комнату. Было темно, если не считать лампы в углу. Аделита лежала на кровати. Она была одета в черное платье, как некоторые другие стервы из Палачей — Красавица, должно быть, купила его в своем магазине. Что-то со мной произошло, когда я увидел ее в нем. С тех пор, как я присоединился к Палачам, я представлял ее в чем-то подобном. Я представлял ее в моем облике.

Подойдя к тому месту, где она лежала, я взглянул на нее, и моя грудь сжалась. Она была такой же красивой, какой я ее помнил. Ее волосы были влажными, но все еще такими же длинными и темными, как в тот день, когда я ее встретил. И даже без макияжа, без ее фирменной красной помады, она выглядела так же ошеломляюще, как и всегда. Даже более того.

Усевшись в кресло в углу, я наблюдал за ней. Я не отрывал глаз от ее лица. Я думал обо всем этом. В первый раз, когда я встретил ее, до утра я ушел с моим импровизированным кольцом на ее пальце и ее крестом в моей ладони. Это и еще целая куча нервов по поводу того, смогу ли я уйти от своего отца и Ку-клукс-клана. Смогу ли я найти место, где мы могли бы быть вместе, без того, чтобы ее отец и мое братство Ку-клукс-клана ставили мишени на наши головы.

Она выглядела старше, чем в последний раз, когда я ее видел. Но я не видел ее так давно, что она казалась мне сном. Кем-то, кого я создал в своем мозгу. И вот она, спит передо мной. И я свободен. Я вышел из Ку-клукс-клана, а она в моем клубе. Подальше от ее старика и этого ублюдка Диего, которого я ненавидел больше, чем кого-либо, кого я когда-либо встречал.

Все было в беспорядке. Все должно было пойти к чертям. Но она была здесь со мной, и впервые за много лет я почувствовал, что могу дышать. Петля, которая была туго затянута на моей шее два года, немного ослабла.

Я провел рукой по лицу, голова пульсировала, когда я пытался придумать, куда, черт возьми, идти отсюда. Я рухнул в кресло и ждал, когда она проснется. Шум из бара заглушался звуком ее тихого дыхания. Это помогло мне успокоиться. Она всегда так на меня действовала.

Спокойствие.

По центру.

И даже зная, что она выходит замуж за другого, все внутри меня говорило мне, что она все еще моя.

И пришло время ей напомнить об этом факте.

*****

Я проснулся от звука шуршания на кровати. Мой взгляд остановился на Аделите, когда ее голова покатилась по подушке, и ее глаза начали открываться. Мои руки сжались в кулаки на кресле. Я не знал, как, черт возьми, все это пойдет. Я не знал, смогу ли я сохранить спокойствие.

Когда ее темные глаза открылись и уставились прямо на меня, я понял, что не могу. Я держал рот закрытым. Это был лучший вариант. Аделита медленно вылезала из сна. Бог знает, спала ли она вообще эти несколько дней. Я наблюдал за ней, ожидая любого знака того, к чему приведет это воссоединение. Я получил ответ, когда она резко выпрямилась, ее темные волосы скользнули по плечу, а лицо наполнилось яростью.

«Ты им рассказала», — прошипела она и спустила босые ноги с кровати. Она указала мне в лицо. «Ты им рассказала о туннелях. Ты им рассказала о секретных ходах в гасиенде моего отца!» Ее акцент стал сильнее, чем много лет назад. Но я знала, почему. Ее гнев заставил ее идеальный английский сбиться с пути.

«Ты нарушила свое обещание», — холодно и грубо обвинил я. Кровь закипела в моих венах, вскипая изнутри. «Я, черт возьми, сделала все, что обещала». Я встала на ноги и начала расхаживать, прежде чем сошла с ума и пробила кулаком стену. «Я, черт возьми, ушла из Ку-клукс-клана. Я упорно трудилась, чтобы попасть в Палачей, зарекомендовала себя в этом клубе, чтобы мы были в безопасности — чтобы ты была в безопасности, когда я тебя вытащу». Я рассмеялась, но за этим был гребаный юмор. «И я пришла, чтобы узнать, что ты, черт возьми, женишься. Женишься! После всего, что мы обещали друг другу». Я сорвала воротник своей майки и обнажила ее ожерелье. «Я всегда носила это с собой. Носила, чтобы напоминать, что ты меня любишь. Это то, что ты сказала, верно? Что все, что мне нужно было сделать, это посмотреть на него и понять, что ты меня любишь, даже если тебя не было здесь со мной?» Мой взгляд упал на испорченное свадебное платье, которое теперь висело на двери шкафа. Я замер и уставился на эту хрень. Повернувшись к Аделите, я спросил: «Кто это был?» Аделита моргнула, потом ее лицо покраснело. Она не решалась мне сказать. Был только один человек, который заставил бы ее не захотеть сказать.

Кровь, которая кипела в моих венах, превратилась в чертовски горячую лаву, когда я зарычал: «Скажи мне, что это был не он». Глаза Аделиты на долю секунды опустились. Мое тело сотрясалось от ярости. «Скажи мне!» — потребовал я, мой голос стал слишком громким. «Скажи мне, что это был не тот ублюдок Диего!»

«ДА!» — крикнула Аделита в ответ. Я не мог больше ни секунды находиться в этой комнате с ней. Развернувшись на каблуках, я направился к двери, но Аделита встала передо мной, прежде чем я успел дойти. Ее руки легли мне на грудь, и она оттолкнула меня назад. Она почти ничего не весила. Я отступил назад, когда она снова подошла ко мне.

«Hijo de puta!» — прошипела она. Я понятия не имел, что, черт возьми, она только что сказала, но я знал, что это было нехорошо. Это только разозлило меня еще больше. Ее рука возникла из ниоткуда и полоснула меня по лицу.

Я был чертовски занят.

Когда она снова подошла ко мне, я схватил ее за запястья и толкнул ее назад, пока она не ударилась о заднюю часть двери. Она попыталась сопротивляться, но я поднял ее руки над головой и ударил прямо в ее разъяренное лицо. «Стой, сука!»

«Ты прекрати!» — рявкнула она. Она боролась с моей хваткой, но не могла пошевелиться. Она закричала от раздражения, и я улыбнулся. «Я тебя ненавижу», — выплюнула она. Она забилась в моих объятиях, но я крепко ее держал. «Ты не представляешь, каково это, когда тебя не стало!» — ее голос надломился, и она с трудом дышала. «Я ничего от тебя не слышала. Я не знала, нужна ли я тебе еще, нужна ли я тебе. Мой отец и Диего решили за меня, что я выйду замуж. У меня не было выбора!» — закричала она. «Я была в ловушке, мне некуда было идти и не к кому было обратиться за помощью!»

«Я возвращался за тобой! Мне просто нужно было чертово время! Я был почти готов!»

Грудь Аделиты поднималась и опускалась в зависимости от того, как быстро она дышала. Ее загорелые щеки были красными от гнева, а глаза были широко раскрыты и полны ярости. Она наклонилась вперед и прорычала: «Ты сказал этим людям — врагам моего отца, моим врагам — как найти меня. Ты привел волков прямо к моей двери. Как это защищает меня, Таннер Айерс? Как это помогает мне?»

«Нам сказали, что это какая-то гребаная случайная кузина, которая выходит замуж. Они пришли за ней. Я ни на секунду не поверил, что это можешь быть ты!»

Аделита покачала головой, пока я пытался вернуть себе хоть какое-то здравомыслие, прежде чем я разбил дверь рукой. «Мой отец доверял тебе. Я доверял тебе, а ты присоединяешься к людям, воюющим с моим народом?» Замерев, я рассмеялся. Я, блядь, рассмеялся. Губы Аделиты сжались. «Не смейся надо мной!»

Она выгнула спину от двери, ее сиськи царапали мою твердую грудь, когда она пыталась вырваться из моих объятий. Но я едва заметил это. Я был слишком поглощен тем фактом, что она считала нас — Палачей — плохими. «Ты понятия не имеешь», — прорычал я ей в лицо. «Ты понятия не имеешь, о чем говоришь».

Глаза Аделиты расширились. «Что ты имеешь в виду?»

«Хочешь знать, какую сделку заключали наши отцы, когда мы были в Мексике?»

Аделита замерла. «Наркотики. Папа сказал, что это наркотики». Она сказала это с таким доверием к своему отцу, что часть моего гнева ушла. Он был всем, что у нее было, всем, что у нее когда-либо было... и она понятия не имела, какой он садистский ублюдок.

«Нет», — поправил я, и мой голос прозвучал менее злобно, чем раньше. «Это были не гребаные наркотики, принцесса». Я постарался посмотреть ей прямо в глаза, когда сказал: «Это были женщины».

Аделита ахнула. Ее голова затряслась от недоверия. «Нет», — с убеждением отрицала она. «О чем ты? Папа никогда бы этим не занялся!»

Я придвинулся к ней поближе, прижав ее к двери, чтобы она могла слушать. «Твой папа сделал это. И мой тоже». Ее голова снова затряслась. Она собиралась спорить; я объяснил ей это по буквам, чтобы она поверила. «Они крадут женщин, накачивают их героином твоего папы, отправляют в лагеря, а затем позволяют мужчинам платить за то, чтобы они их трахали. И они зарабатывают на этом неплохие деньги».