Тилли Коул – Объятая тьмой (страница 38)

Болезненный всхлип вырвался из уст Аделиты, и она закрыла губы рукой. Она отступила ко мне, пока не смогла больше двигаться. Мое сердце колотилось от того, что говорил этот ребенок. Я видел, как сильно убивало Саффи, когда она это говорила. Черт. Убивать Аделиту было больно, когда она это слышала. Ребенок. Саффи была напуганным, ебанутым ребенком.

Аделита покачала головой, но Саффи сказала: «У него было... родимое пятно, вот здесь», — она указала на свою шею. Ее рука опустилась, и, что невозможно, ее лицо еще больше побледнело. «Мне... мне никогда не давали зелье... зелье, которое нам всегда давали, когда приходили мужчины. Он сказал, что хочет... чтобы я присутствовала и бодрствовала». У нее перехватило дыхание. «Он сказал... он хотел, чтобы я его помнила». Она заметно вздрогнула, и я подумала, что ребенок сейчас потеряет сознание. «И я это сделала. Я всегда ... всегда буду помнить дьявольское... пятно на его шее».

«Достаточно». АК протиснулся сквозь нас и посмотрел на меня. «Она больше ничего не говорит». Затем он повернулся к Аделите. «Какие еще доказательства тебе, черт возьми, нужны?»

Дыхание Аделиты было поверхностным. Она была мертвенно неподвижна в моих объятиях. Я не думал, что она заговорит снова. Но затем она сказала: «Она... ей больше ничего не нужно говорить». Аделита посмотрела на Саффи, которая снова сжимала Фиби, выглядя такой измотанной, словно только что пробежала чертов марафон. «Спасибо...» Аделита держала себя в руках. Я был чертовски горд за нее. «Спасибо... за то, что рассказала мне это...»

«Саффи», — предложила Саффи и слабо улыбнулась Аделите.

«Саффи». Аделита заметила, что все глаза обращены на нее. Она повернулась ко мне, и моя грудь, черт возьми, треснула. Она одарила меня дрожащей улыбкой, затем высоко подняла подбородок, сказала: «Я готова вернуться в комнату, Таннер. Я верю, что мне никогда не следовало уходить по приказу твоего президента, да?» Я хотел поднести ее к себе, черт возьми, прижать ее к своей груди, но я знал, что если я это сделаю, она развалится. И это унизит ее. У Аделиты была гордость ее отца. Гордость, которую я никогда не сломаю перед своими братьями. Перед кем бы то ни было.

Взяв ее за руку, я повернулся и протолкнулся сквозь всех. «Я отведу ее в свою комнату», — сказал я Стиксу, проходя мимо президента. Я не стал дожидаться, что он скажет по этому поводу. Я знал, что Аделита была в нескольких минутах от того, чтобы сломаться, если судить по тряске ее руки. Когда мы достигли коридора, я услышал, как участилось ее дыхание. Я толкнул свою дверь, втянул ее внутрь и щелкнул замком.

Когда я повернулся, то увидел, как лицо и тело Аделиты рассыпались в прах. Через несколько секунд я уже держал ее в своих объятиях, не давая ей упасть на пол. Аделита тряслась от мучительных рыданий. Она протянула руку и схватила меня за рубашку, но ее руки так дрожали, что они выскользнули из меня. Подхватив ее на руки, я отнес ее к своей кровати и положил на нее. Я держал ее в своих руках, пока она распадалась на части. Я поцеловал ее в голову. Я, черт возьми, поцеловал каждую ее часть, которую мог. Моя рубашка намокла от ее слез, но мне было все равно. Аделита имела полное право плакать. Она только что узнала, что ее папа не только трахал, но и любил трахать детей.

Словно прочитав мои мысли, Аделита подняла на меня свои налитые кровью глаза и спросила: «Сколько ей лет?» Ее голос был грубым и хриплым от слез. Я знала, что она имела в виду Саффи.

Я попытался подумать. «Не уверен. Пятнадцать, я думаю? Где-то около этого возраста».

Глаза Аделиты зажмурились. «А сколько ей было лет, когда она сюда пришла?»

Я пожал плечами. «Не знаю, принцесса». Я вздохнул. «Если ты спрашиваешь, сколько ей было лет, когда твой старик...» Я оставил это там. Мне не нужно было заканчивать это предложение. Она знала, что он сделал. «Молодой. Она была бы очень молодой».

Лицо Аделиты вытянулось, и по ее лицу потекли новые слезы. «Ты знала о торговле людьми?» Я покачала головой. Аделита вытерла глаза. «Я не знаю своего отца», — прошептала она и уставилась в пустоту в другом конце комнаты. «Я понятия не имею, с кем я жила всю свою жизнь, но он для меня незнакомец. Демон, которого только что обнаружили в мужчине. В мужчине, которого я люблю». Она сглотнула и положила голову на согнутые ноги. «Она ребенок, Таннер. Ребенок » . Нижняя губа Аделиты дрогнула. «Он...» Она поморщилась. «Она маленький ребенок... и просил ее, он...»

«Стой», — приказал я. Я встал на колени на кровати и обхватил ее лицо. «Перестань, мать твою, думать об этом прямо сейчас, иначе ты сойдёшь с ума». Руки Аделиты схватили мои запястья, а глаза зажмурились.

«Я не могу...» — прошептала она. «Я не могу просто стереть эти мысли из своей головы». Ее голова склонилась, словно у нее не осталось сил держать ее прямо. «Выражение лица Саффи...» Ее плечи тоже опустились. Казалось, только мое держание ее лица удерживало ее от падения на кровать. «Лицо ее матери, услышавшей, что ее дочь пережила это... сама мать... и блондинка, у которой были отношения с Гарсией».

Аделита подняла голову, и в ее темных глазах зарождалась чертова буря. «Я знала его, Таннер. Я обедала с ним за столом моего отца. Мы преломляли хлеб и пили вино. Я...» Лицо Аделиты вспыхнуло от чего-то похожего на смущение. «Мне нравилось его общество». Я напрягся. «Не так, детка», — быстро сказала она. Ее глаза немного расслабились, когда она увидела мою ревность. «Просто... в том, что он казался хорошим человеком». Она рассмеялась одиноким смешком. Она уставилась на мониторы, которые стояли в углу моей комнаты. Но я знал, что она на самом деле ни на что не смотрит. «Мой отец был прав. Ты был прав». Она повернулась ко мне. «Когда мы впервые встретились, ты назвал меня наивной, привилегированной принцессой, которая ничего не знает о мире. Застряла в своей башне из слоновой кости, построенной на ударе». Ее нижняя губа задрожала. «И ты была права. Только я была не одна в этой башне». Аделита сжала мое запястье, словно я был ее единственным чертовым якорем. «Я думала, что живу там с рыцарями... оказалось, я заперта среди монстров».

«Детка...» — сказал я и заставил ее посмотреть на меня. Когда она это сделала, я увидел, что ее глаза были ярко-красными и наполненными болью. «Ты сейчас ушла оттуда». Я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее. «Ты ушла, и я гарантирую тебе кое-что сейчас. Ты никогда не вернешься».

Глаза Аделиты расширились, и я сглотнул. Как у слабака, во мне загудели нервы. Прочистив горло, я сказал: «Ты выбыл из гасиенды. Я выбыл из Ку-клукс-клана...» Руки Аделиты были сильными, когда она держала мои запястья. «Мы здесь, принцесса. Мы, блядь, здесь. Наконец-то ».

«Таннер», — прошептала она, и ее лицо залили слезы. Аделита опустила взгляд, но когда она подняла голову, на ее лице была улыбка. «Мы здесь».

Я не мог больше сдерживаться. Я знал, что нам еще предстоит обсудить, какого хрена она вышла замуж за этого ублюдка, но сейчас мне было все равно. Я снова держал свою женщину в своих объятиях после слишком долгого времени.

Притянув Аделиту к себе, я поцеловал ее. Сначала она имела привкус слез, но когда она поцеловала меня в ответ, я ощутил ее вкус. Этот притягательный вкус, который когда-либо был только у Аделиты. Я крепче сжал ее щеки и засунул свой язык ей в рот. Аделита застонала, и ее язык боролся с моим. Мои руки скользнули по ее влажным волосам, затем вниз по спине, прослеживая каждый чертов изгиб ее тела. Найдя низ ее платья, я медленно поднял его, пока не остановился на ее сиськах. Оторвавшись ото рта Аделиты, я посмотрел на ее раскрасневшееся лицо, затем опустил взгляд. Мой член затвердел в моих джинсах, когда я увидел ее длинные ноги, ее киску и нижнюю часть ее больших сисек. Два года. Два чертовых года с тех пор, как я трахал ее.

Аделита наклонилась и накрыла мои руки. Ее глаза встретились с моими, и она начала поднимать свое платье, направляя мои руки по ее груди, пока не надела его через голову. Ее длинные волосы упали на одно плечо. Я никогда не видел ее более идеальной. «Ты прекрасна», — прошептал я, проводя большим пальцем по ее щеке и вокруг ее губ. Аделита поймала мою руку своей и поднесла ее к своим губам. Закрыв глаза, она поцеловала мою ладонь. Я не мог в это поверить. Я не мог поверить, черт возьми, что мы здесь. Когда она открыла глаза, она подняла мою рубашку через мою голову. Аделита сделала глубокий вдох, после того как она бросила рубашку на пол, и провела рукой по моей груди. Ее рука двинулась на юг к моим джинсам, и мой член почти пробил молнию. Аделита щелкнула пуговицу, затем потянула молнию вниз. Она стянула мои джинсы вниз, и все, что я мог сделать, это не толкнуть ее на матрас и не погрузиться в нее.

Прошло слишком много времени.

Слишком чертовски долго.

Аделита замерла, и я понял, что она это видела. «Таннер...» — прошептала она, ее мексиканский акцент был густым, когда он обволакивал мое имя. Раньше меня это беспокоило, слышать свое имя, произнесенное таким образом. Теперь это было лучшее, что когда-либо достигало моих ушей. Аделита протянула руку и провела по татуировке своего ожерелья на моей груди. «Эта дата...» — сказала она, поймав цифры под ней.