Тилли Коул – Нетронутая суть (страница 18)

«Все еще здесь».

Я посмотрел на Хаша. Он молчал, пристально глядя в пламя. Они были такими же неприкасаемыми, как и он.

Ковбой, на этот раз, не улыбался, проследив за моим взглядом. В тот момент, когда он посмотрел на Хаша, он тоже показался... сломленным. Так же, как и Хаш, все больше и больше теряясь в пламени, танцующем в очаге.

Я понятия не имел, что, черт возьми, происходит.

«Ковбой?» Я потянулся, чтобы коснуться его руки. Ковбой оторвался от всего, что заполнило его разум. Он слегка улыбнулся мне. Но затем он снова посмотрел на Хаша и вздохнул. Я мог услышать опустошение в этом единственном простом дыхании.

Даже не зная, что именно тогда преследовало их обоих, я почувствовала настоящую грусть.

Хаш свернулся калачиком, к огню. Я пытался разгадать загадку этого человека. «Он ведь не так уж много говорит, правда?»

«Вот почему люди думают, что его зовут Тишина».

Я повернулся к Ковбою, заинтригованный. «Это не так?»

Он глубоко вздохнул... грустно, а затем взглянул на своего лучшего друга. «Это даже близко не так».

Я позволил этой новой информации повиснуть в воздухе. Когда был слышен только звук потрескивающего огня, я взял ложку еды, приготовленной Хашем. Я закрыл глаза, когда вкусы коснулись моего языка. «Тишина». Я посмотрел вниз. Гамбо. «Это вкусно».

Хаш посмотрел на меня, но ничего не сказал. Он уставился себе под ноги, а затем резко встал со стула. «Я пойду спать». Я смотрел, как он идет в коридор, ведущий к лестнице, как и Ковбой.

«Он умеет готовить», — сказал я, улыбнувшись этому маленькому открытию об этом вечно замкнутом человеке.

«Этому рецепту его научил отец», — рассеянно сказал Ковбой, все еще не отрывая взгляда от пустого коридора.

«Он вернулся в Луизиану?»

Ковбой напрягся. «Его больше нет с нами, дорогая ».

Улыбка сползла с моего лица. Я не осмелился спросить что-либо еще. Уничтожающее выражение на лице Ковбоя сказало мне не делать этого. Ковбой потянулся через меня, чтобы взять бурбон. Он сделал несколько глотков, прежде чем вернуть его мне. Я сделал то же самое.

«Осторожнее, дорогая . Ты напьешься».

Я провел рукой по лицу, вздыхая. «Я думаю, что это может быть не так уж и плохо сегодня вечером».

«Тогда пошлите эту бутылку к черту, и я присоединюсь к вам в вашем путешествии в Трэшедсвилль».

Прошел час, и открыли вторую бутылку бурбона. Комната начала слегка наклоняться. «Я чувствую себя пьяным», — сказал я, и из моего горла вырвался пронзительный смешок. Я зажал рот рукой, широко раскрыв глаза. «Что, черт возьми, это был за гребаный сырный звук, который только что вырвался из моего рта?» — простонал я. «Пристрелите меня, если он когда-нибудь снова сорвется с моих губ».

Ковбой наклонился поближе. «Ты ничего не можешь с этим поделать, cher . Это мое буйное присутствие. Заставляет всех сук в радиусе пятидесяти ярдов превращаться в хихикающих школьниц».

Я закатил глаза, но потом уставился на профиль Ковбоя. Не в силах сдержать слова, я заявил: «Ты реально чертовски красив. Я тебе это отдам».

Он улыбнулся, показав мне свои белые зубы. « Merci , cher . С твоей стороны это настоящий, блядь, комплимент». Его язык обхватил французские слова, и я закрыла глаза, прокручивая их в голове, словно колыбельную.

« Мерси , дорогая », Я последовал его примеру и открыл глаза, когда его рука провела по моей ноге.

«Ты издеваешься над моим акцентом?» Ковбой усилил акцент, повседневные экзотические слова слетали с его языка, как растопленное масло.

«Никогда!» — в шутку сказал я. «Но если серьезно, мне нравится, как вы звучите. Как вы оба звучите... это прекрасно».

«Да?» Он наклонился ближе, его рука теперь могла удерживать больше его веса, чем несколько часов назад. Я пошевелилась, тепло двигалось быстрее по моим ногам и дальше к моему животу, чем ближе он подходил. Я быстро протрезвел, черт возьми.

"Ага."

Я затаил дыхание, когда Ковбой подполз ко мне, чтобы схватить бутылку, лежащую рядом со мной. Я судорожно выдохнул. Мускулистые руки Ковбоя напряглись, когда он поднес бутылку к своим пухлым губам. Когда он оттащил бутылку, его язык метнулся и слизнул каплю бурбона, которая падала.

«Скажи мне», — услышал я свой голос. Ковбой посмотрел на меня. Сглотнув, я проигнорировал жар на своих щеках и спросил: «Как это работает?» Ковбой выглядел озадаченным. Я поерзал на своем месте. «С тобой и Хашем... и женщинами. Как ты... это делаешь?» Я почувствовал, как мое лицо пылает, но я не сдвинулся с места. Я хотел знать. С того дня, как он рассказал мне, как они занимаются сексом, я едва мог думать о чем-то другом.

Зрачки Ковбоя расширились. Вопрос повис в воздухе между нами. Он сделал еще один глоток бурбона, а затем повернулся ко мне. Его пальцы приземлились на мою ногу, поглаживая кожу. «Хочешь знать , cher ?» — спросил он хриплым от бурбона голосом.

«Да», — прошептала я в ответ, мои бедра сжались, а его легкое прикосновение к моей коже вызвало дрожь по всему позвоночнику.

«Сначала мы отведем ее обратно в комнату», — сказал он. Моя грудь покраснела, и я поняла, что это не от огня. Его сильный акцент оживил повседневные слова. Ковбой провел пальцем по низу моих джинсов и вверх по голени. «Один из нас ведет ее к кровати». Он обвел пальцем мою икру. «Другой следует за ней». Мой взгляд был прикован к его губам, пока я представляла себе эту сцену в своей голове. «Медленно мы снимаем с нее одежду. По одной вещи за раз, наши рты начинают целовать каждый дюйм недавно обнаженной плоти». Я пошевелилась, когда его палец достиг моего колена. Ковбой облизнул губы. «Ее сиськи освобождены, и каждый из нас берет в рот по соску, заставляя ее стонать». Мои глаза расширились. «Мы пожираем ее тело, пока один из нас не двигается между ее ног». Он пожал плечами. «А потом...» Его рука поползла еще выше, пока не оказалась на моем бедре. Я сжала ноги вместе и боролась со стоном, который грозил вырваться изо рта при этой картине. Потому что я не видела в голове какую-то случайную клубную шлюху.

Я увидел себя.

Я видел «Ковбоя».

Я видела Тишину.

Я сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло. «А что потом?»

Рот Ковбоя приблизился к моему уху. «Остальное, дорогая , я оставлю при себе».

Я выдохнул разочарованно и игриво шлепнул его по руке. «Ты не смешной!» Ковбой бросил мне еще один чертовски подмигнув. Когда я окончательно успокоился, я спросил: «Ну и? Со сколькими ты был?»

Ковбой оторвал взгляд от созерцания узоров, которые его палец вычерчивал на моем бедре. «Не вел счет».

Я не знаю почему, но мой желудок сжался от этого. Я не знаю, почувствовал ли он мое разочарование, но он положил палец мне под подбородок и направил мою голову вверх. Он оставался неподвижным, пока я не поднял глаза и не встретился с его глазами. «Но ни одна из этих шлюх не имела для нас значения». Я моргнул, затем попытался остановить свое сердце, чтобы оно не разорвалось на части, когда он добавил: «Я искал ту, которая имеет, черт возьми, очень долго».

«Т-ты?» — прошептал я, чувствуя головокружение. Алкоголь явно снова дурманил мне голову. Ковбой поднялся на руки и пополз вперед, пока не оказался на диване наполовину надо мной.

« Да ».

«А тишина?»

Глаза Ковбоя сузились в раздумьях. «Я расскажу тебе кое-что о Хаше, дорогая . Этот брат не слишком высокого мнения о себе». Я сразу почувствовала приступ грусти, когда в моем сознании всплыло красивое лицо Хаша. Ковбой снова посмотрел на угасающий огонь. «Он чувствует, что должен быть один. Всегда полагается только на меня. Это потому, что я была там, когда...» Слова Ковбоя затихли. «Он одинок, дорогая . Мы оба одиноки».

«Ковбой», — пробормотал я, забыв о юморе, и положил руку ему на щеку. Он повернулся к моей ладони.

«Валан... Тише ... имеет больше чертовых слоев, чем я могу тебе объяснить. Дерьмо из его прошлого часто долбит его голову. Заставляет его думать, что он ничего не стоит. Что люди не должны хотеть быть рядом с ним». Он рассмеялся, но звук был чертовски лишен всякого юмора. «Что его не должны любить. Что нам будет лучше, если мы будем просто мы. Как это было годами. Потому что тогда он сможет держать то, что его беспокоит, взаперти, и ему никогда больше не придется открывать свое чертово запертое сердце».

Комок застрял у меня в горле. Мне хотелось узнать, что сделало Хаша таким. Что случилось, что заставило его жить в одиночестве, а не искать или принимать любовь другого. Но потом я понял, что я лицемер. Потому что, кроме Стикса и Кая, никто не знал обо мне. О моем прошлом. Я оттолкнул всех, обвиняя клуб во всем дерьме, через которое я прошел. Но на самом деле это был я. Я отгородился от всех. Хранил в себе то, что произошло в Мексике, и ни с кем не делился этим. Даже Кая и Стикс не знали всей глубины этого.

Моя поясница и верх бедер горели. Еще один секрет, который я хранила в себе. Кай никогда не справится с этой правдой... почему я никогда не обнажалась перед мужчиной и была уверена, что никогда больше не смогу обнажиться перед ним.

Я даже не был уверен, что смогу сделать это с Ковбоем.

« Шер ?» — спросил Ковбой с беспокойством на лице.

Я посмотрела в его голубые глаза, такие открытые и правдивые. «Я...» Я отвернулась и посмотрела в угасающий огонь. «Я всегда была только с ним», — прошептала я, услышав треск в своем голосе, как будто в огне треснул кусок дерева.