Тилли Коул – Нетронутая суть (страница 20)
Но не раньше, чем я увидел, как Ковбой наблюдает за мной. Я не знал, притворился ли этот ублюдок спящим или проснулся, когда я пришел, но я видел выражение его лица. Он хотел этого. Он хотел, чтобы я просто забыл свои секреты, которые вечно меня сдерживали, и был с ней.
«Блядь!» — закричал я в розовое небо, запрокинув голову и сжав кулаки. Я провел рукой по своим рукам и увидел все доказательства, необходимые мне для понимания того, что я не могу пойти туда с ней. И черт, еще одна мысль затуманила мой разум. Что-то, что, как я знал, однажды произойдет. Но чего я боялся всеми фибрами своего существа.
Пришло время отпустить Ковбоя.
Он был моим лучшим другом. Он был практически единственным человеком, который у меня был во всем мире. Но я сдерживала его. Он сказал Сии, что она и я одиноки. И черт, это было правдой. Но я знала, что он тоже был одинок. Годы следовал за мной, трахал шлюх вместе со мной, никогда не был один... из-за меня.
Ковбою не нужны были тройнички, чтобы кончить. Господи, половину времени я даже не знала, нравится ли ему это. Он делал это, потому что я не знала, кем я была без него.
Я видела, как он смотрел на Сию. Это было по-другому. Он никогда раньше не смотрел ни на одну стерву так. Конечно, он проявлял интерес к другим, но никогда так. Я знала с той минуты, как мы встретились с ней на свадьбе Кая, что она изменит правила игры. Между ними пробежала искра.
Черт, для меня она тоже была другой.
Но я знала, что он испытывает ко мне какое-то чувство преданности. То, ради которого, как я эгоистично знала, он пожертвует своим счастьем. Вот почему он так сильно подталкивал меня к Сии. А потом он бы был с девушкой своей мечты и все равно был бы рядом со своим гребаным болваном созависимый лучший друг.
Позади меня вдалеке раздался звук мотоцикла. Я даже не обернулся. Я знал, что это был Ковбой. Он не должен был оставлять Сию совсем одну. Но я проверял периметры снова и снова за последние несколько часов. Там ничего не было. Она была в безопасности.
После вчерашнего вечера я знала, что он придет и найдет меня.
Ковбой остановил второй Харлей рядом со мной. Я сосредоточил внимание на солнце, которое теперь почти полностью находилось в небе. Мои руки чертовски тряслись. Дрожало от мысли отпустить Обина. Потому что именно таким он был для меня. Обин Бро. Парень, которого я встретил подростком, тот, кто был рядом со мной, когда все пошло наперекосяк и жизнь сбила меня с ног.
«Я видел тебя», — сказал он, размораживая неловкую тишину, которая образовалась вокруг нас. Я ничего не сказал. Я почувствовал, как Ковбой потянул меня за руку. Он болезненно втянул воздух. Когда я посмотрел на него, он держал красные рубцы от этого чертового повода. Они были покрыты волдырями и выглядели чертовски ужасно. «Ты меня слушаешь?» — спросил он, стряхивая с себя боль.
«Это ничего не значит».
«Отвали, Вэл. Это значит все!»
Я сжал челюсти. Затем, почувствовав, как у меня свело живот, я повернулся к своему лучшему другу. «Обин». Мой рот был сухим, как чертова пустыня.
«Вал...» Ковбой наклонился вперед, подпрыгивая, чтобы помочь мне, как он всегда это делал. Но я поднял руку, чтобы остановить его.
Я глубоко вздохнул. «Я думаю, тебе стоит попробовать с ней что-нибудь сделать».
Светлые брови Ковбоя сдвинулись в замешательстве. «Вот что я и говорил. Она нам подойдет, Вал. Она...»
Я покачал головой. «Не я, Ауб.
Рот Ковбоя то открывался, то закрывался, лоб его покрылся морщинами. «Я не понимаю».
«Ты». Я оглянулся на холмы.
«Для нас», — утверждал Ковбой.
«Неважно».
«Ради всего святого, Вэл...»
«Это не меняет моих чувств. Я не хочу видеть, как кто-то другой падает из-за меня». На этот раз я встретился с ним взглядом. Его лицо было красным. Он был зол, что для Ковбоя было редким явлением. «Я тоже тянул тебя вниз. Я знаю, ты этого не видишь. Думаешь, это только потому, что ты мой брат. Но ты жил неправильно с той ночи много лет назад. Бросил всех и вся. Свое будущее. Своих родителей. Своих лошадей. Родео. Ты трахаешь шлюх со мной, потому что я никогда не осмеливался делать это в одиночку». Я фыркнул самоуничижительным смешком. «Чёрт, ты переехал из штата, который ты обожал, чтобы стать кочевником, а потом переехал в Техас из-за
«Потому что я знал, что ты не хочешь об этом говорить. После всего, что ты пережил, я не мог позволить тебе объяснить все это дерьмо с отделением в Новом Орлеане — хотя мы должны были,
«Вот в этом и суть, Ауб», — сказал я. Ковбой скрестил руки на груди. «Пора тебе что-то сделать для себя». Он открыл рот, чтобы поспорить, но я оборвал его прежде, чем он успел это сделать. «Мы оба знали, что придет время, когда ты найдешь кого-то». Боль, которую я чувствовал в животе при мысли о Сии с Ковбоем наедине, заставила меня почувствовать себя дурно. «Ты этого заслуживаешь».
«А ты?» — спросил Ковбой. «Чего ты заслуживаешь? Быть трахающейся в одиночестве?» — фыркнул он от разочарования. «Я знаю, ты говоришь, что есть много причин не ввязываться ни во что с Сией. Я понимаю, почему ты так думаешь. Но одна из них, твое состояние, не должно сдерживать тебя, Вэл. У многих людей оно есть, и они прекрасно с этим живут».
«Не в байкерской банде. Ты же знаешь правила клуба. Меня бы наказали. Стикс не подпустил бы меня близко к байку. Его папаша сделал это нерушимым правилом много лет назад». Я покачал головой. «Этого не случится,
«Может быть, ты живешь со мной и Сией? Не знаю... может быть, ты чертовски счастлива хоть раз в жизни?»
«Вы думаете, у людей не возникнет с этим проблем?»
«К черту людей», — пробормотал он, качая головой.
Холод пропитал мою кровь. «Так думали мои родители, Об». Я почувствовал, как он напрягся, когда я упомянул их. Потому что я никогда, блядь, не говорил о них. «У них ничего не вышло, да?» Сочувствие затопило его глаза. Больше всего я ненавидел жалость Ковбоя. «Белый парень, больной мужик смешанной расы и белая стерва-скотовод, живущие вместе, — это, блядь, ненормально ни для кого, Об. У кого-то где-то будут проблемы с этим». Одна эта мысль разожгла во мне гнев. «И я гарантирую, что самые большие проблемы у них будут со мной. Так всегда бывает».
«Мы ебучие Палачи! Никто нам ни хрена не скажет».
«Наш вице-президент, возможно, это сделает».
Ковбой опустил голову, признавая поражение. «Я думал... Я думал, что после вчерашней ночи... после того, как увидел тебя с ней, ты изменил свое мнение».
«Я хочу эту сучку, Об. Так сильно, что я не могу этого выносить. Но после всего, что она пережила, как, черт возьми, я могу заставить ее пройти еще дальше? Я буду защищать ее ценой своей жизни, но она не знает о моем состоянии. Моем прошлом. Моем длинном списке причин. Я просто не собираюсь с ней связываться, и точка». Я завел двигатель мотоцикла. Я закончил этот разговор.
«Я, может, сам ей о тебе расскажу. Тогда у тебя больше не будет оправданий».
Его угроза пробежала по моей спине, потому что, когда я сказал ему: «Нет, ты не сделаешь этого. Ты не такой», я знал, что это правда. «С ней, Ковбой. И когда все это дерьмо Гарсии закончится...» Я сделал вдох и просто позволил следующим чертовым словам вырваться из меня. «Я уйду. Пора тебе жить своей чертовой жизнью, свободной от моего багажа».
*****
Когда несколько дней спустя мы вошли на родео под открытым небом в Марбл-Фоллс, я почувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Ковбой все еще не разговаривал со мной много — что было в новинку. Он только бросал мне несколько слов здесь и там. Это было чертовски странно. За все годы, что я его знал, он никогда не держался от меня на расстоянии. Я ненавидел каждую минуту этого, но я знал, что это к лучшему.
Сиа тоже обходила меня стороной. Она долго на меня пялилась. Я не был уверен, помнит ли она, как я ее целовал той ночью. Может, она думала, что это просто сон.
«Мы здесь», — сказала Сиа и пошла регистрироваться. Сегодня она участвовала в гонках вокруг бочек, в любительских соревнованиях, которые она проводила ради развлечения. Ковбой помогал ей тренироваться последние несколько недель. Поскольку его рука все еще была довольно больной, в последние несколько дней он больше помогал ей, чем мне. Я прикрыл периметр. Я встретил Смайлера и Булла на главной дороге в своем грузовике, а они в своих, чтобы отметиться. Президент «Диабло» не довел до нашего сведения никаких новостей, и Гарсия затих.
Я не считал это чем-то хорошим.
Итак, мы были здесь сегодня. Я ненавидел гребаные родео. Слишком много злобы пролилось в Луизиане на этих гребаных штуках. Один раз особенно...