Тигест Гирма – Вечная погибель (страница 2)
Этете сразу поняла, что Кидан говорит о Джун.
– Нет, все еще у декана.
Кидан вздохнула с облегчением: тугой узел страха в животе ослаб. Сразу после появления Джун декан Фэрис позвала ее в кабинет – несомненно, требуя объяснений, где ее носило и каковы ее намерения. Кидан тоже хотела узнать, но не могла думать о Джун, пока не разберется с Самсоном. В интересах сестры, чтобы хоть часть гнева Кидан выплеснулась наружу, прежде чем они начнут говорить.
Отбросив эти мысли, Кидан обхватила дверную ручку и попыталась повернуть, как обычно.
«Ну же, еще немного».
Ручка не поддавалась, не говоря о том, чтобы повернуться.
Кидан сжала зубы и предприняла еще несколько попыток, прежде чем сдаться. Вот тебе и хорошие отношения с домом. Придется попробовать еще раз. А сейчас нужно поработать.
Она пересекла коридор и поставила стул на середину гостиной. В ящике стола Сузеньоса лежал скотч, и Кидан оторвала кусок зубами, прежде чем залезть на стул. Она прикрепила воздушные шары к потолку, на равном расстоянии друг от друга.
Ее прервали мягкие движения Этете.
– Тебе следует дождаться дранаика Сузеньоса.
– Он может не вернуться, – сказала Кидан, продолжая работу.
Она почувствовала, как ее прожигает встревоженный взгляд Этете. И как в доме мерцает синевой ее собственная печаль. Кидан не стала обращать внимания.
Оставалось только дождаться возвращения Самсона. При этой мысли ноги Кидан лизнул огонь – гостиная усиливала новообретенную ярость. Да, нужно обуздать ее.
– Тебе письмо, – сказала Этете. В руках кухарки был черный конверт.
Кидан слезла со стула и медленно взяла его. Сузеньос всегда любил письма, и на мгновение сердце забилось быстрее – послание могло быть от него. Кидан еще хранила его последнее письмо. Но на конверте были незнакомые символы – белый цветок с пятью лепестками, клыкастая пантера, парящий орел, одинокий орикс и синий драгоценный камень. Они украшали основание высокой, зловещей башни. Кидан пронзила тупая боль. С внезапным уколом тревоги Кидан поняла, что ждет его. Следовало радоваться, что его, высокомерного и требовательного, здесь нет. И она действительно рада. Даже испытывает облегчение. Кидан раздраженно выдохнула и сорвала печать.
Кидан нахмурилась и принялась крутить письмо в поисках ответа.
– Что это?
– Предложение выйти замуж, – ответила Этете. – Они зовут тебя найти мужа. Давняя традиция Укслея.
Что… Кидан вытаращила глаза. Ей всего девятнадцать, и замужество – последнее, что ее интересует.
Видимо, это какая-то шутка.
Этете усмехнулась и улыбнулась Кидан, как улыбаются бабушки – тепло и терпеливо. Кидан отвела взгляд, откашлявшись. Ей не нравились напоминания о семье, которой у нее никогда не было. Но именно таким напоминанием и стал этот конверт. Мысль о браке невыносимо перекликалась с воспоминаниями о родителях: как они держались за руки, как обещали любить Кидан и Джун до самой смерти.
И как погибли, прежде чем их детям исполнилось шесть. Прозвучит иррационально, но, если бы родители действительно любили Кидан и Джун, их бы не остановила такая простая вещь, как смерть. Кидан она бы не удержала.
Глубоко вдохнув, Кидан загнала воспоминания в темный угол разума, пока их не успел захватить дом. Возвращаться к тому периоду жизни бессмысленно.
– Там написано «снова», – нахмурилась Кидан. – Но я впервые получила это письмо.
Взгляд Этете скользнул в сторону, к лестнице на второй этаж. Когда она повернулась к Кидан, на ее лице играла таинственная улыбка.
– Первое выбросил дранаик Сузеньос.
Кидан ожидала разных объяснений. Оно затерялось в почте. Этете забыла его отдать. Но мысли о Сузеньосе приходили в голову в последнюю очередь.
– Правда? – спокойно переспросила она, пытаясь скрыть удивление. – Когда?
– Кажется, в тот вечер, когда ты вырвала ему клыки.
На этот раз слова Этете сопровождал многозначительный взгляд. Кидан отвела глаза, подавив желание извиниться.
– Интересно, почему он его не отдал, – сказала она вместо этого, с легкой улыбкой разглядывая письмо.
Этете глянула на нее с усмешкой. Кидан тут же выпрямилась, закашлявшись.
– Впрочем, неважно. Честно говоря, мне рано думать о замужестве.
– Выше нос. Твоя мать считала так же, пока не встретила Амана.
Кидан задумалась. Она слышала, что подобные ей акторы заключают браки только с представителями Тайных обществ – группы обычных людей из внешнего мира. Но сомневалась, что люди, готовые оказаться в обществе вампиров, нормальны. Впрочем, должно быть, ее отец, Аман, был из Тайных обществ.
Кидан неохотно поинтересовалась.
– Ты знаешь что-нибудь об этих обществах?
– Знаю? – Этете захихикала, наморщив обветренное лицо. – Я оттуда вышла.
– Погоди, вышла?
– Ты видела, чтобы кто-то пил мою кровь? – Она подняла седую бровь. – Я не актор. Меня привело в ваш университет замужество.
Кидан удивленно покачала головой. В прошлом семестре ее так поглотили поиски Джун, что она не обращала внимания ни на что другое. Не могла себе позволить.
– Я была членом Ордена Орла, – глухо сказала Этете, и ее взгляд скользнул по символу Орла под башней. – А Орел всегда заключает браки с домами Аджтафов, Мэкэри или Деларусов. Я развелась, но твоя бабушка нашла лазейку, которая позволила мне остаться. Я стала работать здесь кухаркой – и работаю до сих пор.
Бабушка казалась Кидан далекой, как и мать. Они умерли прежде, чем Кидан смогла запомнить их любовь. Мысли о семье переполняли и выливались из угла ее сознания. Они напоминали жидкость в мозгу, поток черной воды, густой от потерь – с отражением Кидан, которая часто улыбалась, потому что люди, которых она любила больше всего, любили ее достаточно, чтобы остаться в ее жизни.
«Сосредоточься на настоящем, – твердо приказала она себе. – На тех, кто жив».
Смотреть на мертвых – все равно что стоять на месте, позволяя кому-то наносить тебе удар за ударом. Кидан предпочитала двигаться с пистолетом в руке. Она смяла письмо.
– Тебе следует уйти, пока он не вернулся, – сказала Кидан Этете, а потом не удержалась и добавила: – Пожалуйста.
Женщина вздохнула, и плечи Кидан слегка опустились. Она ненавидела расстраивать повариху. Но Этете убралась на кухне, сменила головной убор и ушла.
Кидан чуть не окликнула ее, осознав, что остается в доме одна. Ковер размяк, словно грязь, и тянул ее за лодыжки, когда она устроилась на холодном диване. Камин не горел. Обычно его разжигал Сузеньос, и она не удосужилась научиться. Один из ее карманов был набит кнопками, в другом лежал пистолет.
Было на удивление спокойно.
Достаточно, чтобы она осторожно выдохнула.
Это оказалось ошибкой.
Темная мебель и дорогие подушки исчезли, и ворвались три видения – каждое пронзало ее грудь острым лезвием.
Мертвое тело Джи Кея.
Последнее видео Джун.
Отсутствие Сузеньоса.
Кидан все глубже и глубже проваливалась в диван – пока ей не показалось, что снизу ничего нет. Если никто не вытащит ее, она задохнется.
Но она должна испытывать боль в обсерватории. Не здесь. Она попыталась пошевелиться, но ее тело заполнила вода. Тяжелым был только разум. Все из-за Сузеньоса. С тех пор, как он ушел, в доме воцарился хаос – одни эмоции перетекали в другие. Играя с ее ощущением реальности.
Когда ее кости начали растворяться, на крыльце послышались шаги. Дом предостерегающе задрожал.
Видения рассеялись, как рой насекомых.
Ноги Кидан коснулись пола. Твердого и пылающего.