Тиффани Робертс – Завоеванная инопланетным воином (страница 40)

Он исследовал ее своим языком, жадно лакая нектар, осыпая мягкую, скользкую плоть своим вниманием.

— Рен! — закричала Зои и дернула бедрами, когда его язык прошелся по верхушке ее лона.

Он сделал паузу, оглядывая ее тело, чтобы понаблюдать за выражением лица, и снова щелкнул языком по тому же месту. Она дернулась и издала приглушенный стон. Он заурчал от удовольствия.

Отпустив ее запястья, он положил руки ей на грудь, поглаживая большими пальцами соски. Она накрыла его руки своими и выгнула спину. Ее бедра двигались волнами, требуя большего — больше давления, больше его рта, больше его. Он не заставил ее ждать. Рендаш прильнул к крошечному бутончику, который доставлял ей столько удовольствия, и пососал.

Тело Зои напряглось, а потом задрожало под ним. Ее крики удовольствия наполнили комнату, когда она начала крутить бедрами у его рта, и протянула руки к его голове, сжимая гребни и причиняя острую боль коже головы, но ему было все равно. Намек на боль возбуждал его. Он лизал, покусывал и сосал, не желая упускать ни капли ее сладости, пока она кончала.

Самозабвение, с которым она полностью потеряла себя, не походило ни на что, что Рен когда-либо испытывал. Алигариицы, как мужчины, так и женщины, были гораздо более сдержанными, и женщины получали стимуляцию только во время полового акта. Это — как и все остальное на этой планете — было для него чуждым, но восхитительным. Зои плыла по океану удовольствия еще до того, как он вошел в нее.

Невозможно было подобрать слов, насколько это возбуждало его.

Рендаш продолжал ласкать ее лоно, пока она отходила от кульминации. Он наблюдал за ней все это время. Зои запустила пальцы в волосы, откинула их с лица и удовлетворенно вздохнула. Наконец, она подняла голову и встретилась с ним взглядом.

Рендаш неохотно оторвался от ее лона и облизал губы. Он убрал верхние руки с ее грудей и оперся ими о кровать, приподнявшись над ней и поставив ноги на пол.

— Никто никогда не делал этого со мной, — сказала Зои. В ее голосе была застенчивость, которой Рендаш раньше не слышал, которая делала ее слова искренними для него. Иначе, как он мог поверить, что мужчина будет настолько глуп, чтобы отказаться от подобного опыта?

Ее запах все еще сводил его с ума, а вкус только усилил его голод. Эрекция пульсировала в штанах, напоминая о глубокой, отчаянной боли.

— Ты нужна мне, Зои, — прохрипел он. — Ты хочешь большего от меня?

Зои села, обняла его за шею и прижала ладонь к его щеке. Он знал, что ей трудно видеть в темноте, но она посмотрела прямо в его центральные глаза.

— Я вижу. Ты мне тоже нужен, Рен.

Он наклонил голову вперед и, закрыв глаза, поцеловал ее. Она ответила на поцелуй с таким же пылом. Он опустил нижние руки к брюкам и расстегнул их, спуская с бедер, прежде чем выпутать по очереди каждую ногу и избавиться наконец от стесняющей его одежды. Освобождение члена принесло облегчение, но лишь незначительное. Его боль требовала разрядки другого рода.

Зои убрала ладонь с его щеки и крепче обняла за шею, притягивая для более глубокого поцелуя.

Рендаш обнял ее и поднял с кровати. Ее горячая, скользкая плоть прижалась к его животу, когда он повернулся.

Зои резко вдохнула, откидывая голову назад. Она обхватила ногами его талию и крепче прижалась к нему.

— Что ты делаешь?

— Я хочу видеть тебя, — он обхватил свой член одной из нижних рук и направил кончик к ее лону. — Я хочу видеть твое лицо, когда мы сольемся.

Ее глаза расширились, а бедра задвигались, как будто она хотела большего от него.

— А что насчет… защиты? — спросила она.

— Защита от чего, Зои?

Она прикусила губу и отвела взгляд, лениво играя пальцами с прядями его гребней.

— Защита от беременности, болезней — я не думаю, что у кого-то из нас они есть, но ты знаешь, что-то в этом роде? — она взглянула на него. — Можем ли мы… вообще иметь ребенка?

Он не смог удержаться от улыбки, прикоснувшись пальцем к ее щеке и снова повернув ее лицом к себе.

— Мой найрос уничтожает болезни, даже те, которые мне чужды. Что касается потомства… Мы — разные биологические виды. Мы не можем произвести потомство, Зои.

— О, — она нахмурилась.

— Это тебя огорчает?

Хотя было трудно разглядеть едва заметное изменение выражения ее лица в тусклом освещении, щеки Зои потемнели.

— Нет. Думаю, сейчас это хорошо, да?

Ложь была очевидной, и ее печаль вызвала много вопросов, о которых он не думал до этого. Как бы Зои выглядела с округлившимся животом во время беременности? Какой нежной матерью она была бы, сколько бы любви она подарила бы на своему ребенку? Какая гордость переполняла бы его грудь, если бы ее ребенок был от него? В тот момент Рендаш разделил ее печаль, и она только усилила его желание к ней.

У него не было ответов. Единственное, что он знал с уверенностью, это то, что его потребность была неистовой, обжигающей внутренности, как огонь. Он нуждался в освобождении, и его инстинкт требовал, чтобы он предъявил на нее права, требовал, чтобы он посадил свое семя глубоко в нее вопреки их биологии, вопреки судьбе.

Она поцеловала его в подбородок ниже уха.

— Просто займись со мной любовью, Рен. Я хочу по-настоящему испытать это хотя бы раз в жизни.

Он не до конца понимал, что такое заниматься любовью. Вероятно, это была одна из тех человеческих фраз, которые меняли значения содержащихся в ней слов. Очевидно, речь шла о сексе, но он знал, что это не совсем верное значение. Она просила о чем-то большем.

Рен посмотрел ей в глаза. Они были глубже и интенсивнее, чем когда-либо, даже если их цвет был приглушен тенью. Самые странные и самые красивые глаза, которые он когда-либо видел. Эта женщина осталась рядом с ним, подвергая себя большой опасности, и снова и снова доказывала, что достойна его доверия, хотя не имела никакого отношения к его участи. Женщина, которая свободно делилась с ним всем, что имела, которая смеялась вместе с ним, которая доверяла ему и слушала без осуждения, когда он открывался ей.

Он запустил руку в ее волосы, обхватив затылок, и поцеловал в губы. В то же время он опустил ее на свой ожидающий член. Невероятное тепло окутало его, когда он скользнул в ее лоно. Скользкий нектар облегчил проникновение, и ее внутренние стенки обхватили его, напрягаясь по мере его продвижения.

Дыхание Зои участилось. Он переместил нижние руки на ее зад, а верхней рукой обхватил ее талию, испуская медленный, прерывистый выдох, когда всепоглощающее удовольствие прокатилось рябью по его телу.

— Рен, — прохрипела она ему в рот, прижимаясь грудью к его груди.

— Зои, — прорычал он, присаживаясь на край кровати, и смена положения заставила его член проникнуть глубже. — Ты мне нужна. Мне нужно взять тебя.

Она потянула его за гребень и поцеловала.

— Да. Сейчас. Пожалуйста.

Инстинкт столкнулся с его сознанием, угрожая захватить контроль, но он пока не позволил этому случиться. Он не был уверен, что она сможет это вынести: люди были меньше и слабее алигарийцев. Само собой разумеется, что они также были более хрупкими. Если он причинит ей боль, то никогда себе этого не простит.

Зои сдвинулась, приподняв бедра, и ее лоно ласкало его ноющий ствол с восхитительной, сводящей с ума настойчивостью.

Контроль Рендаша пошатнулся. Он схватил ее за бедра и прижал к себе. Ее стенки внезапно сжались вокруг него, затрепетав, и окутали жидким теплом.

Зои вскрикнула, задыхаясь у него на плече, и содрогнулась в его объятиях.

Впиваясь пальцами в ее податливую плоть, Рендаш, наконец, поддался инстинкту.



Ошеломляющее блаженство наполнило Зои, когда через нее пронесся второй оргазм, вызванный толкающимся членом Рена. Он наполнил ее, растянул до предела, погружаясь все глубже и глубже с каждым движением. И она приняла его, всего. Чешуйки и выступы на верхней части его члена стимулировали внутри и снаружи, заставляя ее извиваться от удовольствия.

Она подняла голову и заставила себя открыть глаза. Рендаш встретился с ней взглядом, его зрачки сузились и расширились, губы растянулись, обнажая клыки. Он был таким чужим, таким другим, но ей было все равно. Это был Рен, ее Рен. И прямо сейчас он был зверем, врезающимся в нее безжалостно, издавая дикие, гортанные звуки, которые делали ее еще более влажной.

Он не оставил ей места для смущения, невозможно было беспокоиться о том, как она выглядит, не слишком ли сильно покачивается ее тело или не слишком ли громко она кричит. Все, что Рен позволил, это чтобы мощная волна страсти захлестнула ее, и она забыла обо всем остальном.

Рен предупреждающе зарычал, когда Зои отстранилась, но она никуда не собиралась уходить. Она положила руки ему на плечи, впиваясь ногтями в чешую, и позволила ему использовать ее тело, как он пожелает. Рендаш поднял ее и снова опустил на твердый как камень член. Звуки соприкосновения плоти с плотью и их тяжелое дыхание смешивались со стонами и криками удовольствия.

Ее голова откинулась назад, и ресницы затрепетали. Внутренняя поверхность ее бедер терлась о его бока, от вожделения чувствительность ее кожи обострилась, а прикосновение его чешуи само по себе вызывало трепет.

Рендаш обхватил ее грудь и зажал сосок между пальцами. Очередная вспышка ощущений пронзила Зои, вызвав еще одну кульминацию, еще один крик. Зои была переполнена удовольствием, тело парализовано, не считая ненасытной пульсации лона, когда волны экстаза захлестывали ее.