Тиффани Робертс – Завоеванная инопланетным воином (страница 39)

Холодный душ поможет.

Но даже простояв несколько минут под ледяной водой, она обнаружила, что стоило только подумать о Рене — а это было, по сути, каждое мгновение, — ее желание снова вспыхивало с новой силой.

Она хотела его. Нуждалась в нем. Не имело значения, сколько раз ее мозг говорил нет, ее киска кричала да!

— Предательница, — пробормотала Зои, глядя вниз.

Было только одно, что она могла сделать. Это было бы не то же самое, и отдаленно не близко, но, по крайней мере, это сняло бы напряжение.

Она вытерлась, выключила свет и голышом забралась в кровать. Укрывшись мягким, теплым стеганым одеялом, она дала своему телу еще один шанс успокоиться, но это было бесполезно. Она вздохнула.

Закрыв глаза, Зои представила Рена. Представила его высокое, широкое тело и упругий пресс, вспомнила текстуру его чешуи на своей коже, ощущение его сильных рук, ласкающих ее.

Она откинула постельное белье.

Зои обхватила свои груди и пощипала соски. Это были не его пальцы и не его рот. Это было не то же самое и никогда не будет. Она прикусила губу и постаралась включить воображение. Она провела рукой вниз по своему телу, по животу к тазу. Раздвинув бедра, провела пальцами по коротким волоскам на лобке, колеблясь лишь мгновение, прежде чем скользнуть пальцами в складки киски, чтобы коснуться клитора.

— Рен, — прошептала она в такт первому движению.

Глава четырнадцатая

Рендаш умирал.

Он знал, сквозь обрывки своей рациональности, что не умирал по-настоящему, но это не меняло его чувств.

В комнате было темно, воздух комфортной температуры, хотя и немного суховат, а единственными звуками были приглушенные завывания ветра — едва ли достаточные, чтобы мешать его сну — и скрип кровати, когда он беспокойно ерзал в поисках положения, которое позволило бы ему наконец уснуть.

Его первой ошибкой было поверить, что он сможет найти правильное положение. Кровать была удобной, хотя его ноги свисали с края, но матрас имел хороший баланс между мягкостью и поддержкой. И все же, как бы он ни лежал, покой оставался недостижимым.



Большая часть вины пала на его возбуждение. Член болел, и он несколько раз хватался за него через штаны в бесполезных попытках ослабить давление. Он оставил на себе сдерживающую одежду, опасаясь требований инстинктов, если он выпустит пульсирующий член из оков. Было почти невозможно заснуть, когда его кровь пылала, а губы покалывало при воспоминании о поцелуе Зои, в то время как ее запах сохранялся на нем.

Во время финальной партии в шашки ему удалось переломить ход битвы в свою пользу на нескольких фронтах. Несмотря на ее настойчивое желание увеличить расстояние между ними, несмотря на ее решение не спариваться с ним, он знал, что Зои желает его, и он превратил ее желание в оружие. Он выиграл битву, но ее последнее усилие…

Она выиграла войну. Он сохранял слабый контроль над собой, даже когда она сидела у него на коленях и прижималась попкой к его члену, но этот поцелуй!

Контроль. Отстраненность. Контроль. Отстраненность.

Слова повторялись в голове, пока не потеряли всякий смысл. И то, и другое в настоящее время было для него недоступно. Почему это вообще должно иметь какое-либо значение?

Остальную часть его дискомфорта нельзя было объяснить чем-то физическим. Так же, как и прошлой ночью он ворочался с боку на бок, его прерывистый сон закончился задолго до того, как рассвет окрасил небо за окном.

Причина бессоницы была проста, и даже при всем влиянии на него сейчас, его гордость требовала, чтобы он не признавал этой причины. Лучше отбросить правду в сторону и продолжать жить, не принимая ее.

Рендаш — Экхора, Клинок Алигарии, выкованный в бесконечной войне — попал в зависимость от человека. Маленькая человеческая женщина стала самой важной в его жизни, и, возможно, была единственной причиной, по которой его не поймали. Человек, который сражался с ним, загнав его в тупик. Они боролись из-за желания друг к другу, но она отказывалась уступать, и он не стал бы принуждать к чему-то против ее воли, независимо от того, как сильно она, казалось, этого хотела.

Как бы глупо и неправдоподобно это ни звучало, если произнести вслух, ему нужна она рядом, чтобы крепко спать. Присутствие Зои, казалось, успокаивало его разум, каким-то образом сдерживая мысли — воспоминания и фантазии — о его пленении и многих битвах, которые он вел. Она была его единственным утешением в этом мире, его единственным товарищем, его единственной надеждой. С ней он мог быть Рендашем — или просто Реном, как она ласково называла его. Он мог быть тем, кем он был, или тем, кем хотел быть: алигарийцем, выполнившим свой долг. Алигарийцем, который мог познать мир.

Без нее он был просто беглецом на чужой планете, отчаявшимся и одиноким.

Больше этого не будет. Не будет этой разлуки, этого одиночества.

Даже если они не спарятся, ему нужно быть с ней. Ему нужно держать ее в своих объятиях и ощущать этот маленький привкус надежды.

Он отбросил одеяло в сторону и встал с кровати, широким шагом подошел к двери, а затем направился по дорожке в комнату, которую занимала Зои. Скорее всего, она уже спит. Он проскользнет в постель рядом с ней, нежно обнимет ее и найдет утешение. Любые проблемы, которые возникнут, когда она проснется, можно будет решить утром. До тех пор она ничего не узнает. Она крепко спит.

Рен бесшумно открыл дверь и вошел в комнату. Мощный аромат — знакомый и дразнящий — сразу поразил его.

Аромат ее возбуждения.

Хотя солнце уже давно зашло, а на улице продолжал падать снег, в окна проникало достаточно света, чтобы обеспечить отличную видимость, не используя найрос. Тем не менее, ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он видит на большой кровати, пока подкрадывался к ней. Инстинкт — тот первобытный, глубинный инстинкт, который вытеснил все его тренировки — взревел на первом плане.

Зои лежала обнаженная в центре кровати. Ее голова была повернута набок, волосы разметались вокруг. Одна рука сжимала грудь. Другая была у нее между ног, поглаживая лоно. Она прикусила губу и застонала, откинув голову назад.

Рендаш прищурился, чтобы обострить зрение. Он глубоко вдохнул, втягивая ее аромат. Его грудь вздымалась от учащенного дыхания, и он оскалил зубы, прижав кулаки к бокам, эрекция напряглась под брюками.

Низкое рычание вырвалось из его груди.

Зои закричала, распахнув глаза, и запустила в него подушкой. Она с мягким ударом попала ему в лицо.

Она отпрянула, когда он отбросил подушку в сторону. Рендаш бросился на кровать, поймав ее верхними руками, прежде чем Зои успела нырнуть на пол.

— Зои, — прохрипел он, притягивая ее ближе, ловя размахивающие руки за запястья и оседлав ее бедра, чтобы защититься от диких пинков.

Она прекратила бороться и уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Рен?

— Кто еще это мог быть?

— Я не знаю! Темно, а ты…Ты… О Боже. Ты видел меня, — она попыталась вырвать руки.

Что-то блеснуло на ее пальцах в слабом свете. Он медленно приблизил ее руку к своему лицу. Этот аромат, этот опьяняющий аромат исходил от ее руки. Он закрыл глаза и снова зарычал, болезненно осознавая, что ее тело прижато к нему.

— Я видел тебя, — сказал он, — и я хочу тебя, — он наклонил голову, взял ее пальцы в рот и пососал. Ее вкус разлился по его языку, непохожий ни на что, что он пробовал раньше. Непохожий ни на что, что он себе представлял.

У Зои перехватило дыхание.

— Я не могу… Я не могу поверить, что ты только что это сделал.

Рен вытащил ее пальцы изо рта, проводя губами и языком по всей их длине, чтобы уловить остатки ее вкуса.

— Мне нужно больше. Прямо из источника.

— Что?

Он прижал руки Зои к кровати, скользя ладонями нижних рук вниз по ее бокам. Его рот остановился на впадинке у основания ее горла, прежде чем пересечь ложбинку между грудями, медленно продвигаясь все ниже и ниже, пока он сползал вниз по ее телу.

— Рен? — спросила Зои, затаив дыхание. — Что ты делаешь?

— Скажи мне, Зои, — он добрался до ее живота, покрывая жадными поцелуями мягкую плоть. Ее живот затрепетал. — Скажи мне, что ты хочешь этого. Ты хочешь меня.

— Мы не должны…

— Больше никаких игр, — еще один поцелуй, еще одна легкая проба вкуса. — Больше никаких отрицаний. То, чего мы хотим, — его руки дотянулись до ее ног, и он ухватился за бедра, заставляя их шире раздвинуться, — мы берем. Скажи мне, что ты хочешь, как и я.

Он поцеловал ее чуть выше волос на лобке

Зои вздрогнула, и ее аромат усилился. У Рена потекли слюнки.

— Да, — выдохнула она, сжимая в кулаки постельное белье. — Да, я хочу тебя, — она подняла голову. — Но что ты…

Зои ахнула, бедра дернулись, когда его рот опустился на ее раскрытое лоно. Она попыталась сжать ноги, но Рен крепко держал их на месте.

— О Боже мой, не надо… не надо… О, не останавливайся! — она откинулась назад с хриплым стоном.

Ее запах и вкус доминировали над его чувствами. Он хотел сделать это с ней с того момента, как увидел это по телевизору, представлял, но его воображение не могло передать, насколько невероятной была реальность — не только ее вкус, но и реакции, то, как все ее тело откликалось на движения его губ и языка. Зои не показала ни одной из тех пустых реакций, которые он видел у мужчины и женщины по телевизору. Она ожила от его прикосновений.