Тиффани Робертс – Поцелуй чернокнижника (страница 10)

Ни один голос еще не действовал на нее так.

— Э-э… мы искали ванную? — сказал Дэнни, бросив на сестру быстрый взгляд. — Верно, Адди?

Адалин отдернула руку от клавиш и шагнула назад, будто пианино внезапно обожгло ее.

— Да. Ванная, — выдавила она.

— Правда? — мужчина приблизился, ступая почти бесшумно. Его черты стали отчетливы, когда он вышел в луч фонарика. — И вы, полагаю, как-то прошли мимо той, что через две двери от входа?

Щеки Адалин вспыхнули. Она неловко переступила с ноги на ногу и прочистила горло.

— Эм… на самом деле, нет. Не заметили. Мы просто… осматривались. Но ничего не трогали! Ну, кроме… — она махнула рукой в сторону пианино. — Извини. Просто… твой дом такой большой. И красивый. И…

Она замолчала, когда он подошел ближе. Свет фонарика полностью осветил его лицо, и дыхание у нее перехватило.

Длинные темные волосы спадали на плечи, обрамляя поразительно красивое лицо с резкими, почти вырезанными чертами. Аккуратно подстриженные усы и борода подчеркивали очертания губ. Узкий, прямой нос придавал облику аристократическую строгость, а густые, выразительные брови нависали над ярко-цитриновыми глазами — почти неестественно золотыми.

Шрам — тонкая, чуть изогнутая линия — начинался немного выше левой брови, пересекал ее, проходил под глазом и исчезал где-то на середине щеки.

Но даже это не портило его внешность. Напротив — добавляло нечто необъяснимо привлекательное.

Он выглядел, как будто сошел со страниц любовного романа. Сильный, мрачный, невозможный.

И он был близко. Достаточно близко, чтобы она уловила запах — кожа и кедр. Неожиданно теплый, почти домашний аромат. Успокаивающий. И манящий.

Она уставилась на него снизу вверх — он был минимум на фут выше, — и могла поклясться, что где-то рядом с ним звучала музыка. Едва уловимая мелодия, которую она скорее чувствовала, чем слышала — она касалась сознания, как ветер краев занавески: невидимо, но ощутимо.

— Ого, ничего себе, — прошептала она.

Он изогнул бровь — ту самую, со шрамом, — и выждал. Его взгляд не отпускал, и чем дольше она смотрела, тем меньше могла дышать. Широкие плечи, уверенная осанка, и даже несмотря на строгий черный костюм старомодного покроя, было ясно: он силен. Не просто физически — целиком.

Мог ли кто-то испытать оргазм просто от чьего-то присутствия?

— «Ого, ничего себе?» — повторил он сухим тоном. — Почему ты здесь, Адалин? Из всех мест, которые ты могла попытаться ограбить, почему выбрала мое?

— «Ограбить»? Кто вообще так говорит? — удивленно спросил Дэнни.

Мужчина бросил на него мимолетный взгляд.

— Люди, говорящие по-английски.

— Жгешь, чувак, — протянул Дэнни с ленивой интонацией.

Их перепалка вырвала Адалин из оцепенения, но она все еще не могла отвести глаз от мужчины.

— Дэнни, тише. У нас закончился бензин на дороге, и мы искали укрытие.

Он молчал несколько секунд. Адалин слышала, как люди говорили «он посмотрел прямо сквозь меня», но это было нечто иное, большее — ей казалось, что он смотрит прямо в нее. И в нем было что-то знакомое, что-то, что вызывало желание сделать пару шагов вперед, чтобы стереть оставшееся между ними расстояние. Что-то, что заставляло ее захотеть прикоснуться к нему.

Мышцы на его челюсти дрогнули.

— Можете остаться до утра, но с первыми лучами солнца уйдете — по доброй воле или силой.

Эти слова мигом развеяли все глупые, наивные, романтические фантазии, которые могли закрасться в ее мысли. Это была реальность. Здесь все было иначе, не как в книгах. Плечи Адалин поникли, она отвела взгляд и кивнула.

Его предложение было щедрее, чем она могла надеяться — по крайней мере, он не выставлял их в ночь.

Но мысль о Дэнни все еще не давала ей покоя. Еще совсем недавно это место казалось идеальным — тихим, безопасным, таким, где он мог бы остаться после ее ухода. А теперь? Что им делать?

— Спасибо, — сказала она.

Мужчина нахмурился, словно не знал, как реагировать на ее слова, но легкое замешательство тут же исчезло. Он повернулся и направился к двери, бросив через плечо:

— Оставайтесь в гостиной.

— У тебя еда есть? — спросил Дэнни. — Мы буквально умираем с голоду.

— Дэнни, — строго сказала Адалин.

Мужчина остановился, его спина выпрямилась, будто он резко напрягся.

— Разумеется. Видимо, взлом и проникновение — это работа, вызывающая зверский аппетит.

Адалин нахмурилась, ее тело напряглось.

— Мы сказали, что сожалеем. Мы думали, здесь никто не живет.

— А я сказал, что вы можете остаться на ночь. Если этого недостаточно — а, судя по всему, так и есть, — тогда, пожалуйста, идите в кладовую. Я накормлю вас, маленьких попрошаек, чтобы вы были сыты, когда я вышвырну вас отсюда.

Маленькие попрошайки.

Она прикусила губу, чувствуя, как по телу проходит волна гнева. У нее не было права злиться — не в такой ситуации. Мир рухнул, всем приходилось выживать. И все же… Именно она вломилась в его дом. Он, по сути, делал им одолжение.

Но то, что он помогал им больше, чем был обязан, не означало, что он не вел себя как мудак. Или что они с Дэнни обязаны это терпеть.

Дэнни нахмурился и открыл рот, но Адалин встала рядом с мальчиком и крепко схватила его за руку, заставляя замолчать.

— Нет, спасибо, — сказала она. — Мы бы не хотели беспокоить тебя еще больше, чем уже побеспокоили. Мы найдем другое место для ночлега и избавим тебя от неудобств, связанных с необходимостью вести себя прилично хотя бы одну ночь.

Мужчина повернулся к ней лицом, нахмурившись и прищурив глаза.

— Вы ворвались в мой дом…

— Мне не нужно напоминание о наших «преступлениях», — отрезала Адалин, делая шаг вперед. Ее сердце колотилось так сильно, что казалось, он мог его услышать. Это было безрассудно, может даже опасно, но остановиться она уже не могла. — Я была там, помнишь? Мы просто ищем безопасное место, где можно пережить ночь, и немного еды. Да, мы поступили неправильно, войдя без разрешения. После этого ты нам ничего не должен. Но это не дает тебе права оскорблять нас и унижать.

Она посмотрела на Дэнни — тот смотрел на нее широко раскрытыми глазами — и крепче сжала его руку.

— Пошли, Дэнни. Мы уходим.

Она провела брата мимо мужчины, не удостоив его даже взгляда.

Это ведь было именно то, чего хотел Меррик: чтобы эти двое просто исчезли — вместе со всеми потенциальными проблемами и осложнениями, которые они могли принести. Его дом останется в целости, запасы — нетронутыми, а разум — свободным от раздражающего присутствия смертных. Это должен был быть момент небольшого торжества, удовлетворения, которое приносит правильно принятое решение.

Самостоятельный уход Адалин и Дэнни был идеальным исходом. Для всех.

Почему же тогда ее уход — быстрый, решительный, без единого взгляда в его сторону — ударил по нему куда сильнее, чем любые обидные слова?

Он был зол. Конечно. Но… еще и разочарован. И даже расстроен. Смущен. Охвачен каким-то тревожным, бессмысленным беспокойством. Это не те чувства, которые должен испытывать древний бессмертный с силой, выходящей за пределы понимания. Удовлетворять нужды пары случайных людей? Ниже его. Люди вообще были ниже его достоинства — за века они доказали, что видят в таких, как он, лишь чудовищ и уродцев. Почему он должен был проявлять хоть каплю сострадания к их виду?

Но мысль о том, что Адалин проведет ночь в другом месте — пусть даже она, скорее всего, уже провела там не одну — внезапно вызвала в нем тревогу. Странную, сбивающую с толку.

Как он мог одновременно чувствовать такое беспокойство и раздражение?

Он резко развернулся на каблуках и встретил их у самого входа в бальный зал.

— Ты пойдешь со мной на кухню, Адалин. Даже если гордость не позволяет тебе находиться под одной со мной крышей, это не повод лишать брата еды и безопасности этой ночью.

Она остановилась. Мгновение спустя она выпустила руку брата, повернулась и с суровым выражением лица направилась обратно к Меррику. Она ткнула в него пальцем. В темных глазах полыхнул гнев.

— Не смей использовать моего брата против меня.

И было в ее ярости что-то… волнующее. Воздух, казалось, загустел от энергии — резкой, живой, смертной. Энергии, которая поразила его своей мимолетной природой и именно конечностью, делая ее особенно притягательной. Где-то глубоко внутри него вспыхнул отклик, не просто магический — это было нечто новое. Опасное. Непонятное. Нежеланное, но захватывающее.

— Я лишь забочусь о его благополучии. Кто-то же должен, — ответил он.

Она уставилась на него, как будто он заговорил на другом языке.

— Чувак, — пробормотал Дэнни. — Ты будто специально хочешь, чтобы она тебя пырнула.