Тиффани Робертс – Поцелуй чернокнижника (страница 12)

Дэнни тут же схватил несколько крекеров, засунул два в рот и с довольным стоном начал жевать.

Адалин посмотрела на овощи.

— Хорошая идея. Но у многих, особенно в городах, не было возможности выращивать что-либо. А теперь… это даже не вопрос желания. Мы просто не можем оставаться на одном месте достаточно долго.

Меррик подошел к буфету, достал две тарелки и вынул нож из подставки.

— Полагаю, сейчас как никогда трудно содержать хозяйство. Там, снаружи… все плохо?

— Очень плохо, — сказал Дэнни, прежде чем засунуть в рот, и без того набитый едой, еще один крекер.

Когда Меррик вернулся, он нахмурился: стол вокруг Дэнни был усеян крошками. Он поставил перед мальчиком одну из тарелок, смахнув несколько упавших кусочков. Это будет сложнее, чем он думал.

Вторую тарелку он поставил перед Адалин и положил на нее нож.

— Спасибо, — сказала она, взяла нож и принялась резать помидор.

— Мои редкие вылазки в изменившийся мир были вскоре после раскола Луны, — сказал Меррик. — Я подозреваю, что маленькие городки в этом регионе — не лучшее отражение общей картины. Насколько все плохо?

Дэнни громко сглотнул.

— Ты разве не видел? Города теперь — просто охотничьи угодья для монстров.

Меррик знал о монстрах всю свою жизнь — в конце концов, сам был одним из них. Но его встречи с другими сверхъестественными существами были редки. Пару походов в близлежащие города после Раскола лишь подтвердили его опасения: так же, как и лунный свет усилил его магию за пределами всего, что он мог себе представить, он пробудил и других, тех, кто давно ушел в тень. Но все, что он знал — это крупицы. Он поймал себя на том, что хочет узнать больше. Ему жадно не хватало информации.

— Какие монстры? — спросил он.

Адалин перестала нарезать огурец и с интересом взглянула на него, склонив голову.

— Ты правда ничего не слышал?

Дэнни схватил ломтик огурца с ее тарелки и тут же отправил в рот.

— Я был самодостаточен задолго до того, как все это случилось, — заговорил Меррик. — Но были припасы, которые я посчитал достаточно важными, чтобы рискнуть и отправиться в путь. Я видел немало странного за те пару поездок, но с тех пор прошло уже несколько месяцев. Сейчас я предпочитаю оставаться здесь, в безопасности. Другие способы получать информацию извне работали, пока было электричество. Теперь мне остается только спрашивать. Хотел бы услышать, что видели вы.

— Везет тебе, — пробормотал Дэнни с набитым ртом.

Адалин нахмурилась и бросила на него строгий взгляд. Ее глаза метнулись к упаковке с крекерами. Она взяла пять штук, а остальное молча положила на тарелку перед братом.

Меррик тоже нахмурился. Хотя он не планировал есть с ними, он выдвинул стул напротив и сел, скрестив ноги.

— Это ни к чему, Адалин.

Она взглянула на него, не понимая.

— Что?

— Здесь достаточно еды для вас обоих. Сегодня тебе не нужно делиться своей порцией с братом.

Щеки Адалин залил легкий румянец.

— Мы уже брали еду здесь. И ты вполне ясно дал понять, как к этому относишься.

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— После всех препирательств, что довели нас до этой точки, ты вполне заслужила приличную порцию. Не так ли, юный Даниэль?

Дэнни замер с крекером в руке и бросил взгляд на сестру. Затем посмотрел на свою тарелку — только сейчас он, видимо, заметил, сколько уже съел. Хотя Адалин взяла всего пять штук, почти вся упаковка оказалась у него. Его брови поникли, на лице промелькнула тень вины, и за ней — теплая, щемящая печаль.

— Все нормально, Адди. Ты можешь поесть еще, — сказал он, осторожно подвигая упаковку с крекерами обратно в центр стола.

Адалин посмотрела на Меррика. Он кивнул в сторону еды.

— Ешь и рассказывай. Считай, что это плата за информацию. Честный обмен — еда и кров за истории.

— Ты странно разговариваешь, — заметил Дэнни.

Адалин незаметно толкнула его локтем, прежде чем положить в рот дольку помидора.

Меррик приподнял бровь и перевел взгляд на мальчика.

— А ты — нет?

— Не-а, — сказал Дэнни и с выражением на лице сложил губы в утрированную букву «а».

Меррик медленно вдохнул и на мгновение замолчал, позволяя себе задуматься. Он ведь хотел уединения. Хотел одиночества. Но сейчас… он хотел, чтобы Адалин осталась. Хотел, чтобы она была рядом. Хотел слышать ее голос, чувствовать ее присутствие, ощущать магический резонанс ее маны. Хотел кормить ее.

Он знал: эти желания противоречили друг другу. Но сейчас потребность в информации и необъяснимая тяга к ней перевесили стремление к изоляции.

И вот — ее глаза. Темные, внимательные, настороженные. Не те, что пылали в зале, полные гнева и страсти, — а иные. Глубокие.

— Я не отсюда, — наконец сказал он. Не то чтобы он жаждал делиться прошлым. Лгать было делом привычным — необходимым. Но всякий раз это оставляло ощущение грязи на душе.

— Хм, — сказал Дэнни. — Круто.

Очевидно, тема ему наскучила, потому что он снова с головой ушел в еду.

Облегчение, которое Меррик испытал от внезапной потери интереса со стороны мальчика, было абсурдно сильным — но оно длилось недолго.

— Откуда ты? — спросила Адалин.

Черт.

— Из Европы, — отмахнулся Меррик. — Но давным-давно эмигрировал. Так вы говорили о монстрах?

Она откусила ломтик огурца.

— В основном, это всякие чудовища, которых мы все видели в фильмах ужасов или слышали о них в древних легендах. Они начали появляться после того, как Луна раскололась. Ходили слухи, что некоторые люди… ну, будто бы сами превращались в них.

— Я не так много фильмов смотрел. Можешь объяснить подробнее?

Меррик уже сталкивался с ходячими мертвецами и множеством духоподобных сущностей, когда покидал свое поместье. Ему нужно было знать, что еще там — и насколько достоверны были древние тексты, которым он посвятил столько лет.

— Оборотни — просто жуть, — сказал Дэнни.

— Дэнни, — строго одернула его Адалин.

— Ну а что? Это правда! Мы видели одного, когда выбирались из города. Единственное, что нас спасло — кто-то другой начал в него стрелять. И знаешь что? Эта тварь даже не дрогнула.

— Мы слышали о них потом еще несколько раз, — сказала Адалин, нахмурившись. — Они воют, как волки, только голос у них глубже… жуткий, нечеловеческий. И самое страшное — когда понимаешь, что они переговариваются между собой.

— А еще повсюду ревенанты, — вставил Дэнни.

— Ревенанты? — переспросил Меррик.

— Ходячие мертвецы, — ответила Адалин. — Волки страшны, потому что они чудовищны, а мертвые… они часто все еще выглядят как люди. Но это уже не люди. Они идут на все живое, как будто чувствуют, где есть жизнь. И они дико агрессивны. Как бешеные звери. Можно повредить их тела, замедлить их или даже временно обезвредить, если ударить достаточно сильно — или попасть куда надо. Но единственный способ остановить их окончательно — сжечь.

— Что значит «попасть куда надо»?

Адалин нахмурилась и опустила взгляд. В ее чертах проступило напряжение, и сердце Меррика тревожно екнуло — ему не нравилось причинять ей беспокойство.

— Ранения действуют на них почти как на живых. Не похоже, что они чувствуют боль, но… если повредить ногу — она перестает работать нормально. Понимаешь, о чем я?

— Адди сбила одного из них машиной, пока мы ехали сюда, — сказал Дэнни. — Просто чтобы он не погнался за нами.

— И он все равно полз за нами по дороге, — добавила Адалин. — Я ехала почти пятьдесят миль в час, когда врезалась в него. Обычный человек погиб бы на месте.

Меррик провел пальцами по короткой бороде. Их рассказ был лишь еще одним подтверждением его собственных догадок — Луна служила неким мистическим замком, удерживавшим силы магии, жизни и смерти. Ее разрушение нарушило законы, которые раньше казались естественными для этого мира.