Тиффани Робертс – Поцелуй чернокнижника (страница 14)
Адалин повернулась на бок, лицом к Дэнни.
Разочарованно и тяжело выдохнув, она снова вдохнула — и уловила легкий запах тел. Это был не только запах Дэнни.
Странно, но это помогло отвлечься от мыслей о Меррике. Она сосредоточилась на других ощущениях: как непривычно удобно лежать в мягкой постели, укрытой чистым бельем, как ее одежда, будто из грубой мешковины, теперь казалась слишком тесной, как сильно чувствовалась грязь на коже, въевшийся пот, все то, к чему она давно привыкла. Эти мысли ходили по кругу, каждый новый виток лишь усиливал их.
Наверняка они с Дэнни уже успели испачкать простыни Меррика грязью и потом.
Сделав еще один вдох и вновь уловив запах, Адалин отбросила одеяло и осторожно выскользнула из постели. На мгновение задержалась, оглянувшись на брата — он спал спокойно, глубоко.
Но выкинуть Меррика из головы было трудно. Даже сам дом напоминал о нем. Старый, видавший времена, ветхий снаружи — и все же дышащий жизнью. И пусть сам Меррик выглядел не старше тридцати пяти, сорока, ощущение от него было таким же: словно за его спиной века, и он — часть чего-то давно забытого.
Все здесь казалось потрясающим — ухоженным, почти нереальным. Черт возьми, в этом доме был водопровод. Настоящий. Ни в одном из мест, где они с Дэнни останавливались раньше, не было ничего подобного — электричества не хватало даже для этого. Последние недели они добывали воду из рек и ручьев, фильтровали ее, кипятили, насколько это вообще было возможно.
Она выпрямилась. Меррик показывал им ванную в конце коридора, сказав, что пользоваться ей можно, если убирать за собой. Там стояла старая ванна — на изогнутых, когтистых ножках, как из прошлого. Даже если вода будет ледяной, все равно — возможность смыть с себя все за столько времени… Это было бы блаженством. Быстрое ополаскивание в речке и настоящая ванна — совсем не одно и то же.
Предвкушение заклокотало в ней.
Адалин посмотрела на Дэнни. Он всегда притягивал грязь, даже до Раскола, и, наверное, нуждался в ванне даже больше, чем она. Но будить его не хотелось. Простыни, скорее всего, уже были испачканы —
Она взяла рюкзак, пересекла комнату и тихо вышла в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. На секунду остановилась — в доме было тихо. Снаружи поскрипывали ветки, дул ветер, но это была не та удушливая тишина, которой дышали мертвые места. Это было почти… утешающе.
Фонарик она доставать не стала — глаза уже привыкли к темноте. Она двинулась к ванной. Войдя, поставила рюкзак на пол и опустилась рядом, расстегивая передний карман. Меррик говорил, что в большинстве комнат есть свечи, так что здесь они тоже наверняка найдутся.
Она вытащила зажигалку, встала и щелкнула ею. Долго искать не пришлось: по комнате было разбросано с десяток свечей — у раковины, на высокой полке, в углу и вдоль подоконника. Все выглядело, как в кадре из старого фильма.
Идеальная ванная — романтичная, теплая, почти сказочная.
Адалин представила, как мягкий свет свечей заполняет комнату. Как она погружается в ванну с горячей водой, утопая в облаке пены…
Но такие роскошные сцены — из прошлого. Возможно, однажды все снова станет таким. Только не при ее жизни.
И все же она не жаловалась. Пусть не будет пены, пусть вода холодная — у нее была ванна, вода и свечи. Ей не нужно было многого, чтобы оценить то, что есть.
Она зажгла две свечи — одну поставила на раковину, другую на подоконник возле ванны. Убрав зажигалку, заткнула слив и до упора повернула левую ручку. Из крана с плеском хлынула вода.
Когда ванна почти наполнилась, Адалин начала раздеваться. Сняв рубашку, она на мгновение замерла и прищурилась, презрительно усмехнувшись. Ткань была пропитана потом и грязью. Она не сдержала тихого стона, поднеся ее к носу — запах был отвратительным. Интересно, что подумал Меррик, когда впервые их увидел… и
Может, просто проявил вежливость. Хотя Адалин сомневалась — с его характером, если бы хотел, обязательно сказал бы что-то язвительное.
Она бросила рубашку на пол рядом с ванной. Расстегнула джинсы, просунула большие пальцы под пояс, стянула их вместе с нижним бельем и бросила поверх. Лифчик — туда же. Потом сняла резинку с хвоста и надела ее на запястье, встряхнула головой — волосы были слипшиеся, сальные, спутанные.
С опущенными руками она подошла к ванне и приготовилась ко встрече с холодом.
Сделав глубокий вдох, она решительно шагнула вперед и погрузилась в воду — только чтобы тут же с криком вылететь обратно. Она споткнулась, больно ударилась о стену, задела и опрокинула пару свечей, вместе с ними — низкую полку.
Оглушенная, с учащенным дыханием, она в изумлении уставилась на ванну. Ее тело дрожало, а по коже разливалась жгучая, пульсирующая боль, усиливаемая неожиданностью.
* * *
Меррик провел пальцами по волосам, задумчиво перебирая густые пряди. Он сидел, наклонившись вперед, локти уперты в стол, а взгляд — прикован к раскрытой книге перед ним. Последний перевод древних текстов, касающихся зверей, что скрываются внутри человеческой природы — монстров, дремлющих в крови, их сущность размыта веками смешения. Если в этом тексте и была ценная информация, сейчас она ускользала от него.
Он перечитал последний абзац не меньше шести раз — и все без толку. Мысли упрямо возвращались к Адалин. Сначала — между главами. Потом — между абзацами. Затем — между предложениями. Теперь он вспоминал о ней буквально после каждого слова.
Он не мог избавиться от навязчивого осознания: она находилась всего в нескольких шагах, в спальне по коридору от его кабинета. Эта мысль жужжала на задворках сознания, тихо, но непрерывно — как фон, не дающий сосредоточиться. Ладонь все еще покалывало от ее прикосновения, а перед глазами снова и снова вспыхивала ее улыбка.
— Будет лучше, когда она уедет завтра, — пробормотал он.
Но слова, произнесенные вслух, не принесли утешения. Напротив — вызвали неприятный тяжелый осадок в животе.
Кому станет лучше от ее ухода? Не Адалин и не Дэнни — их снова ждет мир, превращенный Расколом в беспощадное охотничье угодье, где человечество, некогда вершившее судьбы планеты, внезапно оказалось в роли добычи.
Разумеется, в доме вновь воцарилась бы тишина. Но нарушили ли они ее на самом деле? Несмотря на болтливость Дэнни, в их голосах было что-то… обнадеживающее. Теплое. Живое. Их присутствие наполняло старые залы не тревогой, а жизнью.
Меррик зарычал себе под нос, низко, с раздражением.
Он не намерен стать еще одним именем в их истории.
Но все, что он видел до сих пор… не подтверждало этого страха. Адалин и Дэнни не были угрозой. Они просто выживали. Просто пытались не сгинуть в этом новом мире. Меррика тянуло к Адалин — и это было очевидно. Но даже в Дэнни, несмотря на подростковое дерзкое поведение, он видел светлые черты. Человечные.
И тут он услышал крик — высокий, женский, с конца коридора. За ним — звон и грохот, как будто что-то упало на пол.
Меррик оттолкнулся от стола, выбежал из кабинета и с бешено колотящимся сердцем помчался к источнику крика. Он остановился у двери ванной. Из-за щели внизу скользил тусклый свет от свечей. В голове вспыхнули образы — кровь, растекающаяся по кафелю, заливающая стенки ванны. Люди такие хрупкие, особенно когда болеют.
Он взялся за дверную ручку, повернул и вошел. Его взгляд сразу же упал на Адалин.
Она стояла, прижавшись спиной к стене и раскинув руки, ее пальцы были растопырены и скрючены, как когти, как будто они могли каким-то образом вонзиться в стену и выдержать ее вес. Ее грудь вздымалась от учащенного дыхания, а кожа, полностью обнаженная с головы до ног, блестела от влаги в свете свечей. Волосы свободно спадали на плечи. Взгляд Меррика скользнул по ее телу, задержавшись на обнаженных грудях с розовыми сосками, плоском животе и небольшом участке темных волос между ног.
Его член пульсировал, быстро твердея в брюках. Ее тело было таким же, как и лицо — едва заметные линии ребер по бокам и слегка выступающие тазовые кости говорили о том, что женщина недоедала, хотя теперь он не мог быть уверен, было ли это из-за нехватки пищи, ее болезни или сочетания того и другого. Тем не менее, она была ошеломляющей, и почти непреодолимое желание сократить расстояние между ними и провести руками по ее коже с ревом ожило в Меррике.