Тиффани Робертс – Ледяной плен (страница 4)

С разинутым от изумления ртом она продолжала смотреть на человека перед собой. В его глазах светилось нечто, что могло быть только весельем, и вид этого пробудил в ней что-то согревающее изнутри. Впервые с детских лет она присела на корточки и слепила снежок.

Она бросила его, оставив яркое пятно на его темном плаще, и рассмеялась. Это было восхитительное чувство. Не успела она осознать, как давно это было, посмеяться во весь голос, как уже лепила второй.

Беглый взгляд на противника заставил ее вскочить и броситься к укрытию. У него уже была готова целая груда боеприпасов. Ее сердце бешено колотилось от возбуждения, какого она не чувствовала уже много лет. Анна издала веселый визг, когда снежок пролетел над плечом, едва не задев.

Она спряталась за деревом как раз вовремя, чтобы укрыться от еще пары снежков, которые с глухим шлепком размазались по коре. Высунувшись из-за ствола, она увидела лишь край его плаща, мелькнувший, когда он скрылся из виду.

— Трус! — крикнула она, не в силах сдержать улыбку.

Он ответил новым броском. Снежок угодил в дерево, но на этот раз залепил ей лицо, тая в волосах.

Анна присела, наскоро лепя новые снаряды. Прижимая их к груди, она пригнулась и перебежала к другому дереву. С одним снежком наготове она снова выглянула, выискивая признаки его присутствия.

Кругом царила тишина, будто снег поглощал все звуки. Даже ветер, казалось, впервые за много дней затих.

— Сдавайтесь!

Анна резко обернулась с испуганным, взволнованным визгом. Как он сумел подобраться так близко, так быстро, не издав ни звука? Он был всего в паре шагов! Рефлекторно она швырнула в него все свои снежки разом. Он выпустил свой, промахнувшись, — его обзор, без сомнения, был закрыт залпом, угодившим прямо в лицо.

Он грохнулся на спину, подняв облако рыхлого снега. Пользуясь преимуществом, Анна шагнула к нему. Нога ее запуталась в подоле. Бешено размахивая руками, она рухнула лицом вниз прямо на него.

Она успела опереться руками о его плечи, ее дыхание вырывалось короткими, взволнованными вздохами. Все еще улыбаясь, она заглянула в его глаза и замерла.

Радужки ледяной синевы с прожилками бледно-серого. Она заметила это сразу, когда он появился на ее пороге прошлой ночью, но теперь различала больше оттенков: некоторые мягкого апельсинового цвета, другие светлого янтаря. Словно цвета зимнего восхода. И его взгляд покоился на ее губах. Она чувствовала твердость его тела под собой, и впервые за долгие годы что-то в самой ее глубине согрелось жаром.

Неледрим пробормотал что-то на странном, певучем языке, не похожем ни на один из услышанных ею прежде, а затем произнес:

— Вы прекрасны.

Начинал идти тихий снег, крупные пушистые хлопья лениво опускались на землю.

Она поспешно откатилась от него, и они оба поднялись на ноги.

— Простите меня, — заправляя волосы за уши, она отступила, не в силах снова встретиться с ним взглядом. Сбивая снег с одежды, она чувствовала себя смущенной.

Что только что произошло между ними? Она заботилась о Дэвисе. Они были близкими друзьями с детства, вместе построили дом и семью. Любила его по-своему… а то, что она только что почувствовала к Неледриму, было гораздо сильнее, гораздо страшнее. Она не хотела вновь переживать такую потерю. Если влечение было столь мощным, то и боль, несомненно, будет столь же сильной.

Неледрим был чужаком. Бродягой. Он станет не более чем воспоминанием, когда уйдет, и все эти чувства она вскоре забудет.

— Нам лучше закончить, пока снег не усилился, — сказала она, взглянув на него, но не осмеливаясь встретить его взор. Повернувшись, она пошла назад к месту, где уронила лопату, и снова принялась за работу. Ее движения стали скованнее, конечности вновь напомнили об усталости. Краем глаза она видела, как он поднимает вторую лопату. Он двигался так же быстро, как и прежде, но и в его движениях теперь чувствовалась какая-то напряженность.

***

Анна игнорировала грохочущие ставни. Буря вернулась с такой яростью, о которой она и не подозревала, но им по крайней мере удалось заранее расчистить самые важные тропы. Теперь они были внутри, в тепле, а аромат тушеного кролика, которого она помешивала, заставлял слюнки течь.

Кот важно прошествовал к плите, громко мяукая. Он встал на задние лапы, чтобы заглянуть в котелок. Легко оттолкнув его, Анна выловила кусок мяса и положила на пол. Кот, поглощенный едой, полностью игнорировал ее присутствие.

Она позволила взгляду скользнуть к Неледриму, который принялся бродить по ее дому, останавливаясь, чтобы рассмотреть каждый предмет с почти забавной степенью любопытства и сосредоточенности. После работы и игры на холоде, она ожидала, что он укутается в одеяло и сядет у огня. Так всегда поступал Дэвис. Вместо этого он стоял на противоположной стороне комнаты, не выказывая ни малейшего признака усталости после дневных трудов.

— Какие еще истории вы слышали? — спросила она, отворачиваясь от котла.

— Наверное, к этому времени уже все, — ответил он. В его руках была маленькая деревянная кукла, вырезанная неумело, но с очевидной любовью. Его прекрасные бледные пальцы нежно скользили по текстуре дерева. Это была одна из тех вещей, которые она не могла заставить себя убрать с глаз долой.

— Я бы хотела услышать еще о незнакомце. То есть, если у вас есть другие истории о нем.

— Я слышал множество таких сказаний, — сказал он, улыбаясь, аккуратно поставил куклу на место и повернулся к ней. — Был один рыбак в маленькой деревушке на берегу озера, в многих неделях пути отсюда. Зимой он и его товарищи выходили на лед, прорубали лунки и продолжали рыбачить. Когда он был молод, рыбаки решили выяснить, кто из них лучший. Тот, кто поймает самую крупную рыбу через лед, будет получать бесплатное пиво от остальных до конца зимы.

Она не могла не улыбаться, слушая его. В его голосе была музыкальность, а в том, как он двигал руками, иллюстрируя рассказ длинными, ловкими пальцами, сквозила страсть.

— Желая получить преимущество над соперниками, он забрался дальше на озеро, чем осмеливались другие. Он был молод, чувствовал себя неуязвимым и не понимал, насколько тоньше там был лед. Лед стонал под его тяжестью, давая все возможные предупреждения. Он сделал еще один шаг, и следующий звук остановил его сердце. Каждый, кто работал на льду, знал его.

Анна сжала деревянную ложку.

— Что случилось?

— Треск льда прозвучал громче грома, рассекаясь под самыми его ногами. Все озеро застонало, когда лед начал двигаться, грохоча от берега до берега. А затем он разверзся и поглотил его. Он погрузился в воду, достаточно холодную, чтобы вытянуть жизнь из любого человека, и не мог найти лунку. Он не знал, что наступит раньше: смерть от холода или от утопления.

— Как страшно, — она сама не заметила, как содрогнулась, пытаясь представить себе ужас, который пережил рыбак.

— Да. И только тогда, когда все начало погружаться во тьму, он почувствовал, как сильная рука обхватила его, но это была не хватка Смерти. Его вытащили из воды обратно на твердый лед. Над ним стоял мужчина в плаще изо льда и с белой, как снег, кожей. Рыбак потерял сознание и очнулся в своей хижине с пылающим огнем. На снегу не было ни единого следа, и никто не видел, чтобы кто-то приходил или уходил. Все решили, что он был в бреду после пережитого, если не вовсе сошел с ума, но он клялся, что этот мужчина был настоящим, и что одежда незнакомца была совершенно сухой.

— А узнал ли кто-нибудь когда-нибудь имя незнакомца?

Он взглянул на нее с улыбкой.

— Если и узнал, то так и не осознал этого.

В его глазах было тепло, от которого ей представлялось, каково просыпаться каждое утро под этим взглядом. Она желала стереть такие фантазии, но они отказывались уходить, преследуя ее. Подобные мысли были опасны. Они заставляли ее хотеть того, что могло принести лишь боль.

— Говорят, он дух, — продолжил он, — или призрак.

— А может, он был просто человеком, — возразила она.

— Возможно, просто человеком. Скорее всего, многими людьми, во многих местах, в разное время. Люди склонны припоминать события более необычными, чем они были на самом деле. Приукрашивать. Особенно сказания, передаваемые из поколения в поколение.

— Вы живете ради этих сказаний.

— Да, и благодаря им. Я работаю, где могу, но чаще именно истории обеспечивали мне крышу над головой и горячую пищу в животе.

— Полагаю, этот случай один из таких? — спросила она, разливая рагу по мискам и относя их на стол.

— Надеюсь, я внес больший вклад, чем несколько глупых историй, — сказал он, одаривая ее еще одной ослепительной улыбкой.

— А кидание снежков считается вкладом? — спросила она, пытаясь сдержать улыбку.

— Хотелось бы думать, что да. Я могу попробовать еще, если нам нужно удостовериться.

— Нет, нет, не надо. Я до сих пор не совсем отогрелась после ваших предыдущих вкладов, спасибо.

Они устроились поудобнее в креслах, пар от еды поднимался в воздух между ними.

С очередным высоким мяуканьем кот потянул лапой за штанину Неледрима. Тот угостил его, как до этого Анна, поделившись кусочком кролика из своей миски.

— У вас совсем не было гостей с той потери? — спросил он, отрывая взгляд от кота.

Она подула на ложку с едой и подняла на него глаза, но вскоре снова опустила их к миске.