Тиффани Робертс – Его самое темное желание (страница 37)

Кинсли покачала головой, приподняла юбку и спустилась по ступенькам.

— Я действительно не понимаю, к чему такая спешка…

Она застыла, широко раскрыв глаза, когда, подняв взгляд, увидела перед собой Векса. Он был высок, его длинные черные волосы свободно падали на плечи. Вчерашняя бледность, впалые щеки и темные круги под глазами исчезли. Сегодня он выглядел здоровее. Сильнее.

И жар в его багровых глазах был еще яростнее, чем когда-либо.

Сердце Кинсли забилось быстрее, когда ее внимание сосредоточилось на его губах. Воспоминание о его поцелуе, о свирепости и ненасытности, заставило ее губы задрожать, а лоно сжаться. Если бы это был всего лишь вкус страсти, которую он держал взаперти, на что бы это было похоже, когда он освободится от пут?

— Доброе утро, Кинсли, — сказал он, скривив губы в ухмылке. — Рассвет застал тебя в добром здравии?

Она не смогла удержаться от усмешки, когда заставила себя поднять на него взгляд.

— Так и есть. Горячая, расслабляющая ванна — это именно то, что мне было нужно для хорошего ночного сна. Как прошла твоя ночь?

Его глаза дерзко скользнули по ее телу.

— Не так расслабляюще, как твоя, я полагаю.

Соски Кинсли затвердели, и ей показалось, что тысячи бабочек запорхали в животе, пока он разглядывал ее. Мысль о том, что он заперт в своей лаборатории, тоскует по ней и испытывает неудовлетворенное желание, пробудила в ней тот эротизм, который она впервые ощутила прошлой ночью в ванной.

Она подошла к нему ближе.

— Вижу, ты не прячешься от меня этим утром, — запрокинув голову, Кинсли провела пальцем по серебряной вышивке в виде плюща на его тунике. — Не терпелось увидеть меня, Векс?

Он накрыл ее руку своей, прижимая к груди. Она чувствовала биение сердца под ладонью. Его длинные пальцы были теплыми, сильными и грубыми, но хватка — нежной.

Он приблизил свое лицо к ее, подойдя достаточно близко, чтобы она могла почувствовать его дыхание, дразнящее ее кожу.

— Да.

— Ох.

Неужели это ее пульс подскочил до миллиона в секунду?

Почему бы и нет. Да, так оно и было.

Отпустив ее руку, он отступил назад.

— У меня для тебя подарок.

Кинсли почти последовала за ним. Покраснев, она опустила руки по швам и тихо, прерывисто вздохнула.

— Подарок?

Векс указал на столовую.

— Проходи, садись, Кинсли.

Она повернула голову к столу, где все три огонька парили над множеством блюд. На столе стояли миски с грибами, фасолью, овсянкой, фруктами, взбитыми сливками и джемами, а также тарелки с беконом, яйцами и булочками, о которых она так мечтала. И что самое приятное? На выпечке не было ни единого пригоревшего пятнышка.

Посмеиваясь, Кинсли подошла к одному из стульев.

— Можно сказать, как сильно я скучала по «волшебной еде»? Потому что я действительно скучала.

Когда она села, Векс подошел сзади к ее стулу и схватился за спинку.

— Мне сказали, что ты столкнулась с некоторыми трудностями.

Кинсли подняла глаза и увидела, что он улыбается ей сверху вниз.

— Всего один раз.

— Ах, — он придвинул ее стул так легко, как будто тот был не занят, прежде чем сесть рядом с ней.

— Зачем тебе вообще кухня и забитая до отказа кладовая, когда ты можешь просто приготовить волшебную еду?

— Потому что, вопреки всему, я обычно готовлю без помощи магии.

Кинсли окинула его скептическим взглядом.

— Ты готовишь?

Векс откинулся на спинку стула и наклонил голову.

— Тебе трудно в это поверить?

— Ну, да, — она помахала рукой. — Посмотри на себя. Ты похож… на короля гоблинов во всех своих нарядах. Я просто не могу представить тебя с закатанными рукавами, перепачканного мукой.

Тихий, звенящий звук смеха донесся от огоньков.

— Ну же, Кинсли. Я знаю, что у тебя богатое воображение. Но если это поможет… — медленными, обдуманными движениями он закатал рукав, обнажив темное, почти черное предплечье. Он повторил то же самое с другой рукой, и она наблюдала за игрой мышц и сухожилий под кожей, пальцами теребя ткань платья на коленях.

Как руки могут быть такими сексуальными?

Почему руки с когтями такие сексуальные?

— Имей в виду, — он наклонился вперед, опершись руками о край стола, — я не собираюсь обмазываться мукой. Тебе придется вызвать этот образ в воображении самостоятельно.

Она рассмеялась.

— Ну не знаю, мне все еще трудно это представить.

Выражение лица Векса стало серьезным, и улыбка Кинсли погасла.

— Что?

Его губы приоткрылись, но он помедлил, прежде чем сказать:

— Я впервые слышу, как ты по-настоящему смеешься. Мне нравится этот звук.

Она плотнее запахнула юбку, чувствуя, как ее охватывает тепло.

— Я… думаю, вокруг тебя не так много людей…

Векс нахмурился, между его бровями образовалась небольшая складка.

— Мне нравится твой смех, Кинсли.

Жар под ее кожей усилился, и Кинсли опустила взгляд. Она была уверена, что ее щеки ярко покраснели.

— Ох.

Куда делась та дерзкая соблазнительница, обнажившаяся перед его голодным взглядом только ради того, чтобы подразнить? Почему она была такой застенчивой сейчас, когда буквально мастурбировала перед этим мужчиной прошлой ночью?

Потому что это больше, чем похоть, Кинсли. Ты это знаешь. Ты чувствуешь это.

Это было нечто гораздо, гораздо более глубокое, и не имело значения, как сильно она этого хотела…

Было труднее осмелиться на решительный шаг, когда она понятия не имела, во что это выльется.

Ее сердце уже было разбито.

Отпустив юбку, она разгладила тонкую ткань и взяла себя в руки, прежде чем улыбнуться ему.

— Ты… упоминал подарок?

— Действительно, — он опустил руку под стол, нащупывая что-то у себя на поясе. Когда он снова поднял ее, то держал маленький стеклянный пузырек между когтями указательного и большого пальцев. Он протянул его ей.