Тиффани Робертс – Его самое темное желание (страница 39)
— Пусть они и постепенные, — прошептала Эхо.
Кинсли мягко улыбнулась, с оттенком грусти от осознания их обстоятельств.
— Но, по крайней мере, ты был не один.
— Действительно, — ответил Векс.
Гора еды на ее тарелке росла, вскоре превзойдя то, что Кинсли смогла бы съесть. Не то чтобы она была особенно голодна этим утром — она проснулась с неприятной тяжестью в животе и легкими спазмами.
— Векс?
— Хмм?
Кинсли придвинулась к нему чуть ближе.
— Думаю, этого более чем достаточно.
Он замолчал и впервые с тех пор, как начал подавать еду, взглянул на ее тарелку. Огоньки снова рассмеялись, на этот раз немного громче. Ноздри Векса раздулись от тяжелого выдоха. Он вернулся на свое место и откинулся на спинку, опершись локтем о подлокотник кресла.
Она попыталась сдержать усмешку, но не смогла. Он просто выглядел таким… взволнованным, и она находила это очаровательным. Векс, должно быть, был не в своей тарелке, поскольку очень, очень долго не имел компании, кроме огоньков.
Либо… это как-то связано с тем, что произошло прошлой ночью.
Покраснев при этом воспоминании, она взяла булочку и разломила ее пополам.
— Спасибо.
Векс кивнул. Его горящие глаза были пристально устремлены на Кинсли, пока она намазывала сливки и джем на булочку.
— Ты собираешься есть? — она откусила кусочек, чуть не застонав от того, насколько она был хорош на вкус.
— Пока я довольствуюсь тем, что наблюдаю.
— Ты же знаешь, что пялиться невежливо.
Его брови слегка приподнялись.
— А разве вежливо говорить с набитым ртом?
Кинсли усмехнулась, прикрыв рот рукой.
— Ты говоришь, как моя мама.
— Сомневаюсь.
— Так и есть, — она сглотнула, прежде чем заговорить снова. — Это моя плохая привычка с детства. И она всегда ругала меня за это, даже когда я стала взрослой.
Нахмурившись, она уставилась на булочку в своей руке. Разговор о матери только напомнил Кинсли, через что, должно быть, проходила ее семья.
Тень скользнула ближе, призрачный огонь вокруг ее темной сердцевины уменьшился.
— Ты скучаешь по своим родным?
— Да, и я знаю, что они беспокоятся обо мне. Я разговаривала со своей мамой перед аварией и должна была перезвонить ей, когда доберусь до коттеджа, который снимала, но… Ну, и вот я здесь, — она подняла глаза и заставила себя улыбнуться. — По крайней мере, я жива, верно?
Что-то смягчилось во взгляде Векса.
— Так и есть.
— Я просто хотела бы, чтобы был способ сообщить им об этом.
— Твои родные… они живут за океаном, как и ты?
Кинсли кивнула, откусывая еще кусочек булочки.
— Мои родители и старшая сестра все еще живут в Соединенных Штатах. Я вернулась в Англию несколько месяцев назад и некоторое время жила у своей тети, чтобы сориентироваться, прежде чем отправиться в путь самостоятельно. Мне просто… нужно было уехать.
— Чтобы избежать боли, — Векс нахмурился и вцепился рукой в подлокотник кресла, вонзив когти в дерево. — Из-за Лиама.
Кинсли перестала жевать и уставилась на бороздки, оставленные его когтями. Она вспомнила его слова, сказанные прошлой ночью.
Векс ревновал.
Но в то же время он был прав. Она сбежала. Она могла приукрашивать это сколько угодно, придумывать всевозможные оправдания, но правды это не меняло.
— Я хотела начать все сначала, — сказала она, откладывая остатки булочки на край тарелки. На большом и указательном пальцах остались мазки сливок и джема, когда она выпустила булочку. — По крайней мере, это то, что я говорила себе, — она усмехнулась. — Забавно, что я хотела в коттедж у черта на куличках… и именно здесь я и оказалась. Я имею в виду, это не тот коттедж, на который я рассчитывала, и это гораздо большая глухомань, чем я думала, но… в конце концов, это почти то же самое, верно?
— Нет. Это не так, — ответил Векс.
— Почему? — Кинсли поднесла руку ко рту, намереваясь слизать сливки и джем с пальца.
Векс подался вперед и поймал ее запястье, прежде чем она смогла это сделать, его глаза встретились с ее.
— Потому что здесь ты не одна.
Как будто его внезапного движения или тлеющей страсти в голосе было недостаточно, чтобы застать ее врасплох, он притянул ее руку к себе, приоткрыл губы и просунул ее палец себе в рот.
Кинсли резко втянула воздух, и ее глаза округлились. Его пристальный взгляд не дрогнул, когда губы сомкнулись, и он нежно обвел языком ее палец. И то, что она чувствовала… не могло быть правильным.
Ей казалось, что его язык каким-то образом ласкает ее палец с двух сторон.
Он медленно убрал ее палец, позволив губам скользнуть по всей его длине, затем слегка повернул ее руку, прежде чем провести фиолетовым языком —

Жар разлился в ее сердцевине, и лоно сжалось от захлестнувшей волны желания. В ее воображении этот раздвоенный язык был не на ее большом пальце, а между бедер, лаская ее клитор.
— О-о-о, боже, — выдохнула она.
— Здесь нет богов, — сказал он с мрачным, страстным смешком, отпуская ее руку и откидываясь на спинку стула. — Только я.
Жар охватил ее, заливая щеки, и она уронила руку на колени.
— Это расплата, не так ли?
Поставив локоть на подлокотник, он подпер подбородок кулаком. Огонек в его глазах горел весельем, или похотью, или какой-то сводящей с ума комбинацией.
— Боюсь, я не совсем понимаю, Кинсли.
— Расплата? — спросила Эхо. — Какой долг должен вернуть маг?
Кинсли бросила взгляд на огоньки. Если бы здесь были только она и Векс, она, возможно, была бы более откровенна, но с аудиторией?
Рукой, которую лизнул Векс, она обмахнулась словно веером.
— Здесь жарко?
Векс сузил глаза.
— Не жарче, чем минуту назад.
— Просто мне внезапно стало так жарко, — наклонившись, она раздвинула разрез на юбке и задрала ее выше на бедра, обнажая ноги.