Тьерри Коэн – И в беде мы полюбим друг друга (страница 55)

– Ваши документы, – попросил он.

– Что?! Некогда мне паспортный контроль устраивать, когда мы в двух шагах от трагедии!

– Я должен убедиться, что вы та, за кого себя выдаете! И мне нужен ваш адрес.

Я протянула ему удостоверение личности.

– А вы действительно ее подруга?

Худышка меня достал.

– Да! Иначе с какого перепуга я полезла бы в эту помойку?

Он сообщил обо мне по рации, и ему велели привести меня в студию.

– Идите за мной, – распорядился он.

Толпа перед нами расступилась, и мы оказались перед самой дверью.

– Как вы думаете, она способна выстрелить?

Сказать ему «нет» – значило подвергнуть опасности жизнь Алисы. Если он будет уверен, что она не способна нажать на курок, они тут же заберут ее, не желая, чтобы она и дальше разжигала страсти в публике. У этих людей отсутствуют какие-либо чувства. Во всяком случае, судя по тому, что я о них знаю. Из фильмов, разумеется.

– В обычное время я твердо бы вам ответила «нет», но принимая во внимание обстоятельства, которые довели ее до беды, я уже ни за что не ручаюсь.

– А в обычное время она всегда прогуливается с пистолетом, эта ваша милая подружка? – спросил он меня, когда мы с ним шли по длиннющему коридору.

– Нет. Я никогда не видела у нее пистолета.

– И откуда же она взяла этот?

У меня были кое-какие соображения относительно этого пистолета, но я не собиралась ими ни с кем делиться.

– Я ее подруга, соседка, но не надзирательница. Но я точно знаю, что Алиса не фанат оружия, она милая, нежная женщина…

– Так все друзья отзываются о психопатках, когда их допрашиваешь после преступления.

– Алиса – не психопатка, – возмутилась я. – У нее срыв. Сдали нервы. А вы видели, что с ней творили эти уроды? Разве это люди? Это они ненормальные психопаты!

Судя по выражению его лица, он был согласен с моими словами.

Мы вошли в комнату, где сотрудники правопорядка устроили свой главный штаб.

– Вот подруга свихнувшейся, – объявил хлюпик.

– Подруга Алисы, – поправила его я.

Здоровенный мужчина, сплошные мускулы, с большими темными глазами протянул мне руку. Ну и рука! Точно хватило бы на половину моей попы. То есть я имею в виду, что очень большая.

– Мы отправляем к Алисе парламентера, хотим убедить ее вести себя разумно. Вас мы поставим за кулисами. Если вы ему понадобитесь, он попросит вас вмешаться.

В коридорах мы видели много разного народа, все казались очень взволнованными, и полицейские всех их держали под контролем. На меня и те и другие смотрели с любопытством, а про себя наверняка спрашивали, кто я такая, что удостоилась сопровождения такого здоровенного брюнета и прорвалась за кордон.

Мы подошли к сцене, я стояла за кулисами и видела освещенные прожекторами декорации и перепуганную публику. Вытянула шею и увидела спину Алисы. Мне захотелось подойти к ней. Но начальник удержал меня за руку.

– Тронетесь с места только с моего разрешения, – прогудел он.

– Конечно, конечно, – согласилась я. – А вы отпустите мою руку, а то через секунду у меня сердце остановится, потому что вы перекрыли кровоток.

Я заметила в зале еле заметное движение. Силовики очень осторожно выводили зрителей, сидящих на дальних рядах. Несколько человек в форме расположились поближе к сцене и держали мою Алису, так сказать, под прицелом.

Начальник подал знак мужчине лет тридцати, одетому в джинсы, темно-синюю рубашку и такие же темно-синие конверсы.

– Со мной подруга террористки, – прошептал красавчик брюнет парню, назначенному парламентером. – Если она вам понадобится, подайте знак.

Парламентер кивнул, давая понять, что принял информацию к сведению, и двинулся на сцену по направлению к Алисе.

Алиса

Теплый мужской голос окликнул меня по имени. Я обернулась и увидела мужчину в синем. Он стоял позади меня, раскрыв руки.

– Алиса, я хотел бы с вами поговорить.

– Кто вы?

– Посредник. Я здесь, чтобы вам помочь.

– Очередной помощник? – Я не могла удержаться от иронии. – Никогда еще не видела столько отзывчивых людей. Но мне нечего вам сказать. Я хочу говорить со зрителями.

Я уже имела дело с парламентерами… В детективных сериалах, я имею в виду. Это профессиональные манипуляторы, хитрые и коварные, они вызывают к себе доверие, стараются успокоить, а потом – хлоп! – и раскололи, потому что их обучали еще и психологии.

– Мне кажется, все поняли, что вы хотели сказать, Алиса. И я совершенно согласен: с вами поступили бесчестно. Сам-то я давно не смотрю телевизор, потому что нахожу передачи глупыми, а иногда и бессовестными. На этот раз телевизионщики перешли все границы. Я бы сказал, достигли вершины цинизма. Но телезрители на вашей стороне. Социальные сети трещат от сочувственных откликов. На улицу вышло не меньше двух сотен человек, чтобы вас поддержать.

– Правда? – не очень-то я ему поверила.

– Мне незачем вас обманывать, Алиса.

Этот человек говорил мне то, что я хотела слышать. В этом суть его профессии. Убаюкать, перевязать раны и заставить отступить.

– Но согласитесь, Алиса, из этого положения вы должны выйти с достоинством. Если зайдете слишком далеко, то все испортите. Посмотрите, зрители начинают вас бояться. Они опасаются, как бы в них не попала шальная пуля.

– Им не надо бояться. Я не причиню им никакого зла, – сказала я.

– Хорошо. А теперь скажите нам, чего бы вы, собственно, хотели.

– Чего бы я хотела? Я хочу… Я хочу, чтобы Кандис честно призналась, ради чего они надо мной издевались… И хочу, чтобы она передо мной хотя бы извинилась.

– Согласен! Она все объяснит, перед вами извинятся, но сначала положите пистолет.

– Ни за что! – отказалась я. – Как только я положу пистолет, меня заставят замолчать. И никто не скажет вслух правды.

– А ну извиняйся перед ней, стерва! – раздался позади меня хорошо мне знакомый голос.

За спиной я услышала перешептывание.

– Сандрина? – спросила я, обернувшись к кулисам, и увидела там шевелящиеся тени.

– Да, здесь ваша подруга Сандрина, – объявил парламентер, недовольный вмешательством моей подруги.

– Я хочу ее видеть, – сказала я.

Я была просто счастлива, что рядом со мной будет Сандрина.

– Пусть она выйдет, – смирившись, распорядился мужчина в синем.

И я увидела свою подругу, которая двинулась ко мне решительным шагом.

– Чуть руку мне не сломал, медведь этакий, – пожаловалась она.

И вместе с этим самым медведем она подошла и встала рядом с парламентером.

– Я здесь, моя ласточка, – сказала Сандрина и помахала мне рукой, как будто успокаивала ребенка, который выступал на арене цирка.

Присутствие Сандрины меня и вправду успокоило. Сандрина была моей настоящей подругой, она любила меня такой, какая я есть, она меня понимала.

– Парень тебе не врет, там, на улице, все за тебя. Всем понятно, что ловкачи заманили тебя в ловушку. Они воспользовались твоей деликатной натурой, чтобы набить потуже свои карманы. Они хотели не тебе добра, а себе денег.

Слова Сандрины легли елеем на мои раны.