Тьерри Коэн – И в беде мы полюбим друг друга (страница 46)

Я повалилась на диван с телефоном.

– Что случилось? Почему ты просила позвонить? – тревожилась Марианна на другом конце.

Я дождалась, пока сосед уйдет, и объяснила ситуацию.

– Господи! Алиса! Я теперь буду за тебя бояться! Живешь одна, кругом чокнутые! Ладно, не буду. Скажи лучше, ты готова к завтрашней встрече?

Я изложила подруге свои сомнения и то, что узнала об Антуане, свое разочарование.

– Антуана пока оставим. Сосредоточься на возможном и загадочном влюбленном.

– Возможном? Значит, ты в него не веришь?

– То верю, то не верю. Зависит от настроения и от того, что ты мне рассказываешь. Я, конечно, тоже очень старомодная. Но ты живешь в Париже, городе чудес, и возможно, мужчины там тоже должны совершать чудеса, чтобы покорить женщину. А я в таких делах придерживаюсь традиционных взглядов: продемонстрировал интерес, пригласил на свидание в ресторан, признался, и поехали дальше.

– И я такая же, ты же знаешь.

Я даже не почувствовала, как у меня из глаз полились слезы.

– Марианна, я больше так не могу! Я не узнаю сама себя. Не сплю, не ем. Мне кажется, я превратилась в идиотку, над которой потешаются все вокруг. Антуан признался мне в своих чувствах, а сам крутит шашни с секретаршей, и еще он пытался соблазнить мою коллегу. И Роман, который ходит вокруг да около, не говорит ничего, что я хотела бы знать, то исчезает, то появляется, не присылает фотографий. И я должна идти на это дурацкое свидание, не зная, нравится мне этот человек или нет! А может, он племянник Квазимодо, и вся эта лапша, все эти проволочки только для того, чтобы скрыть правду? Я чувствую себя так, точно я выпрашиваю любовь, как пел Азнавур[43].

– Энрико Масиас[44], – уточнила Марианна, помолчав секунду.

– Что-что?

– «Попрошайка любви» – это Масиас, а не Азнавур.

– Да, конечно, – согласилась я, продолжая реветь, – я совсем уже того…

– Совсем, если в твоем возрасте цитируешь Масиаса и Азнавура.

Марианна послушала еще несколько секунд, как я хлюпаю, а потом рассердилась.

– Знаешь что? Успокойся, – приказала она. – И хватит жаловаться! Да, сейчас у тебя тревоги, беспокойства, но твое одиночество, оно что, лучше, что ли?

– Иногда я по нему даже скучаю.

– Я знаю, тебе сейчас нелегко. Но отступить ты уже не можешь. Будет совсем глупо, если ты вообще не явишься на свидание после стольких ожиданий и надежд. И будешь потом всю жизнь сожалеть об этом.

– Я уже больше ничего не понимаю…

– Вообще-то тебе все испортил Антуан. Сначала наговорил хороших слов, и ты стала сомневаться в Романе, а потом то, что ты о нем узнала, тебя подкосило.

– Так оно и есть.

– Давай, набери ванну, полежи, расслабься, послушай музыку и постарайся проснуться завтра в хорошем настроении.

Я пообещала.

– И держи меня в курсе, позвони сразу после того, как увидитесь. Я буду смотреть передачу и постараюсь найти тебя среди публики.

Мне было невообразимо тяжело, и я решила последовать совету Марианны. А пока наполнялась ванна, отправила сообщение Сандрине с предложением со мной поужинать. В этот вечер я не могла оставаться одна.

Антуан

Алиса не пришла.

В начале вечера я наблюдал за входной дверью и ждал: вот-вот она появится. Лицо у меня сияло дружелюбием, и я, стараясь справиться с комом в горле, который застрял там от волнения, время от времени пропускал глоточек виски.

Потом я с горькой иронией пил за свое будущее, за счастье и за любовные встречи. Алкоголь окутывал мое разочарование флером мелодраматизма, стыдливость чувств вынуждала прятать мое искреннее горе за напускной веселостью. И чем больше я пил, чем отвратнее себя чувствовал, тем веселее становился.

Один Эдди все про меня понимал. Понаблюдав за мной, он отвел меня в сторону.

– Хватит пить, Тони.

– Почему? Это мой день рождения. Я рад, что меня окружают друзья, которых я люблю.

– Перестань валять дурака. Можно подумать, я тебя не знаю. Скажи, что пошло не так?

Я пожал плечами.

– Я влюблен как мальчишка. И несчастен тоже как мальчишка, потому что понял, что надеяться не на что.

– В Алису?

– В кого же еще?

– Я не буду утешать тебя банальностями, вроде «ей что-то помешало» и другими предположениями, стараясь тебя успокоить. Я прошу тебя о другом: не напивайся до зеленых чертей. Твои коллеги, секретарша, приглашенные клиенты тебя не поймут.

– Эдди… Ты сама мудрость, совесть и сверчок Джимини[45], – засмеялся я, заключив его в объятия. – Ты, как всегда, прав. А я чуть было не совершил непоправимую ошибку.

– А с чего ты решил, что с Алисой все кончено? Если ты… влюблен, как ты говоришь, ты найдешь способ убедить ее в этом. И если я правильно ее себе представляю, твоя искренность не оставит ее равнодушной.

– Не думаю, что я еще раз подвергну себя такой пытке, – честно признался я. – Подумай сам, в моем-то возрасте сходить с ума по женщине, которой нет до меня никакого дела. Ей даже в голову не пришло ответить мне хоть одно слово, хотя бы из вежливости. Я для нее вообще не существую. И я в отчаянии оттого, что я ей настолько неинтересен.

– А я смотрю на это совершенно по-другому. Я считаю, что тебе, Тони, очень повезло. Кто ты был? Живой труп! Алиса вернула тебя к жизни. Так что даже если все идет не так и мой друг крайне несчастлив, я ей очень благодарен.

К нам подскочила слегка захмелевшая Дорина и схватила меня за руку.

– Хватит вам тут серьезничать! Пойдемте, шеф, потанцуйте со мной.

Она потащила меня к небольшому свободному пространству, где несколько пар потихоньку покачивались под медленную музыку, и тут же тесно ко мне прижалась. Я почувствовал ее разгоряченное тело, ее упругую грудь – меня это смутило, и я постарался от нее отодвинуться.

– Стесняетесь? – насмешливо спросила Дорина.

– Да. На нас все смотрят.

– А если бы не смотрели, то вы бы не стеснялись и тогда…

– Дорина!

– Ладно, ладно, я знаю, что я еще девочка, и даже если бы вам очень захотелось со мной покувыркаться, вы бы никогда себе этого не позволили из этических соображений, которые мне недоступны.

– Кто это вам сказал, что я хочу с вами… покувыркаться? – поинтересовался я, стараясь говорить шутливо.

– Я и так знаю. Хотя нет, не знаю, а чувствую.

– Неправда. Вам совершенно нечего чувствовать.

Она расхохоталась и стала еще моложе и красивее.

– Вы довольны нашим праздником?

– Очень, – не мог не соврать я.

– Но огорчились, что эта самая… Алиса не пришла, да?

Мы уже не танцевали, а просто стояли в сторонке, и я прямо-таки ошалел от изумления и отшатнулся от нее.

– Я стал прозрачным?

– Нет, но мы, женщины, умеем читать по интонациям и взглядам.

– Пожалуй, так, – признал я, немного подумав. – И этот великий дар предоставляет вам власть и большие возможности.

– Если честно, я удивлена, что она не пришла. Когда я ей звонила, мне показалось, что приглашение ее тронуло и взволновало.

– Теперь я вижу, что ваши умения не так уж и велики.