Тьерри Коэн – И в беде мы полюбим друг друга (страница 45)

– Жду. Но если честно, уже не знаю, с нетерпением или без. Я все сильнее сомневаюсь.

Кандис нахмурилась и принялась крутить прядку волос.

– В чем сомневаешься?

– Во всем. Конечно, я пойду на свидание, но в основном для того, чтобы понять, кто он такой. Понимаешь? Я его не чувствую.

– Почему?

– Не знаю. Может, потому, что он слишком долго заставил меня ждать. Вообще нет, не знаю.

Я не могла ей сказать, что сомнения у меня появились после того, как ее бывший любовник выступил со своим признанием. Интересно, Кандис догадывается о чувствах Антуана? А Ольга? Она поделилась с ней своими наблюдениями? Впрочем, Кандис не слепая, вполне могла что-то заметить. Я попробовала это выяснить обходным путем.

– Ты приглашена на день рождения Антуана сегодня вечером?

Кандис взглянула на меня с удивлением и как-то очень огорченно.

– На день рождения?

– Да. Мне позвонила его секретарша и сказала, что я приглашена.

Мне показалось, что у Кандис есть какая-то причина огорчаться, она точно что-то знает.

– Значит, он тебя пригласил?

– А тебя разве нет? – отважилась я спросить.

– Пригласил, но я не пойду.

– А Ольга? Далия?

– Думаю, они тоже отказались.

Что-то раздражало и сердило Кандис.

– Кто дал Антуану твой номер телефона? – спросила она.

– Никто. У него нет моего номера. Секретарша звонила мне сюда, на работу. Я думаю, ее связали со мной через диспетчерскую.

– Ох уж эта секретарша… – произнесла она с большой иронией. – Нет, я к нему не пойду. И тебе не советую. Тебе же надо быть в форме к субботней встрече.

Кандис старалась говорить непринужденно, дружески, но что-то ее по-настоящему огорчало.

– Антуан – человек со странностями, – заговорила она, глядя куда-то за мою спину. Она словно бы старалась осмыслить сложную ситуацию и хотела подобрать самые точные слова. – Он ухаживал за мной, потом на вечере вдруг надумал дать задний ход, а два дня назад снова мне позвонил, опомнился. Но на этот раз я сказала «нет».

Мне стало очень больно. Я не ответила на его авансы, и он сразу побежал к Кандис. Значит, он бабник. Лжец. Прохвост.

– А ты… Ты им еще интересуешься?

– Нет. Я не люблю игры в кошки-мышки. Тем более что он крутит любовь с секретаршей, девчонкой двадцати четырех лет.

Последнее открытие меня добило, но я постаралась, чтобы Кандис ничего не заметила.

– Ну надо же… То-то мне показалось, что она старается узнать обо мне как можно больше, – сказала я и снова вспомнила вопросы этой девицы.

– Только не подумай, что я на него в обиде. Его жизнь помяла, мне его жаль, и он совсем не сволочь. Ты же знаешь, я ему помогла, познакомила с нашим отделом кадров.

– Очень великодушно с твоей стороны, – удалось мне выговорить. – А ты думаешь… он пытался тобой манипулировать?

– Может быть. Но какая разница? Он оказался в нужном месте и в нужное время. Мы нуждаемся в его услугах.

Кандис наклонилась ко мне поближе.

– Само собой, все, что я тебе сказала, между нами. Ольга, если узнает, как Антуан со мной себя вел, может сказать одно слово, и его выставят отсюда. Она терпеть такого не может.

– Не беспокойся. Что-что, а молчать я умею.

Кандис ушла, а я почувствовала себя прегадко. Какая же я идиотка! Дать записному донжуану провести себя всякой трепотней! Мало того! Заставить меня усомниться в Романе!

Домой я вернулась злющая-презлющая. И когда, открыв на звонок дверь, увидела месье Бодрю, отрезала ледяным тоном:

– Сожалею, но я занята!

Тон был непререкаемым.

– Могу я все-таки заглянуть через полчаса?

– Нет. У меня нет времени.

– Хорошо, зайду завтра утром.

Подумав, что он не даст мне выспаться в субботний день, разбудит с утра пораньше, отправляясь за покупками, – я, так и быть, смилостивилась.

– Входите. Только на две минуты. Я жду важный звонок.

Бодрю вошел в гостиную, а я отправила Марианне сообщение с просьбой перезвонить мне через пять минут.

– Я беспокоюсь, – заявил Бодрю, заглядывая в углы моей квартиры, словно хотел убедиться, что все обстоит именно так, как он предполагал.

– Вы всегда беспокоитесь, месье Бодрю.

– Это правда. Но сейчас для беспокойства есть все основания. Представьте себе, во второй половине дня я услышал у нас на площадке необычный шум. Мужские голоса. Они что-то громко обсуждали. Когда я вышел, эти люди сразу замолчали.

– Так-так, – сказала я, лишний раз убеждаясь, что у старичка-соседа паранойя.

– И самое странное, что они что-то прятали.

– И что же?

– Какую-то вещь.

– И что же это за вещь?

– Не знаю, потому что они ее прятали! – заявил он тоном профессора, которого достала тупость ученика-балбеса. – Я могу только выдвинуть гипотезу: у них был инструмент, которым они хотели вскрыть вашу дверь. Или мою. Но когда я вышел со старинным ружьем, они ретировались. Видели бы вы их лица!

– Вы прекрасно поступили.

– Не могу сказать, что мне это нравится, мадемуазель Алиса, – проговорил он все с той же озабоченностью.

И он в сотый раз запел все ту же песню о моей беззащитности, необходимости быть настороже и… вооружиться.

– Я не хочу вооружаться, я вам уже говорила.

– Он игрушечный, – настаивал сосед.

И тут, к моей глубочайшей радости, зазвонил мобильник. Сил на то, чтобы в одиночку управляться с сумасшедшим соседом, у меня не было.

– Вот и важный звонок, о котором я вам говорила.

– Я все понял и ухожу, – сказал он.

А я-то думала, что мне не удастся так легко от него отделаться.

– Только пообещайте, что будете осторожны.

– Обещаю.

– Не провожайте, я знаю, где дверь, – успокоил он меня.