Тианна Ридак – Коллекционер бабочек в животе (трилогия) (страница 2)

Лина успела набросить халат на голое тело и уже сидела в гостиной, в уютном большом кресле, поджав под себя ноги. Она поправляла макияж, смотрясь в маленькое зеркальце пудреницы. Рядом в пепельнице дымилась сигарета – её тонкий, чуть сладковатый дым тянулся вверх, смешиваясь с остатками парфюма Ренато, который всё ещё витал в воздухе. Он подошёл, сделал одну глубокую затяжку, потушил сигарету и, оголив плечо Лины, поцеловал его так легко, что она ощутила не столько прикосновение губ, сколько тепло дыхания.

- Ты была великолепна, как всегда, – сказал Ренато. – Мне пора на встречу, прости. Можешь остаться, но я не знаю, когда вернусь.

- Я тоже спешу, – ответила Лина слишком быстро. Ей стоило огромных усилий не спросить, с кем он встречается, ведь она имела на это право и от этого внутри всё кипело.

Лина не питала иллюзий по поводу долгосрочных отношений со знаменитым фотографом. Она была умной женщиной, но каждая женщина, повстречав такого мужчину – привлекательного, талантливого, успешного – хотя бы на мгновение представляет его в качестве мужа. А Ренато был настолько хорош, что его хотели все, и не только внешне. Внутренне он был ещё притягательнее: его разговоры об искусстве, его отношение к красоте как к священному дару, его умение слушать и слышать. Он был разборчив в связях, предпочитал натуральную красоту и живой многогранный женский внутренний мир. «Без этого, – говорил Ренато, – все женщины на фотографиях и картинах выглядят пустыми куклами».

Лина встала, подошла к приоткрытой двери спальни и заглянула в щель. Она даже затаила дыхание, чтобы не нарушить момент. Ренато стоял перед огромным зеркалом в полный рост, уже надев тёмно-синие джинсы, и держал в руках белоснежную рубашку с длинными рукавами. Верхний свет падал на его смуглую кожу, превращая её в соблазнительный карамельный оттенок. Лина не могла оторвать взгляд от того, как он трепетно застёгивает пуговицы на манжетах, поправляет воротничок, как его пальцы, которые только недавно ласкали её, движутся с той же сосредоточенной нежностью.

Ренато надел свой любимый медальон с изображением евангелиста Луки – покровителя врачей и художников. Металл блеснул на свету, на секунду ослепив Лину. Потом он взял с туалетного столика флакон парфюма – тяжёлый, с матовым стеклом – и брызнул на запястья, и на шею. Аромат цитрусовых, смешанный с древесными нотами и лёгкой горчинкой кожи, разлился по комнате, долетел до неё, и Лина вдохнула его как кислород после долгого пребывания в душном помещении. У неё слегка закружилась голова. Если бы Ренато остался у зеркала ещё на полчаса, она бы с удовольствием стояла так, облокотившись о дверной косяк, и смотрела на это священнодействие. В этом был весь Ренато – когда одевался, когда стоял у холста с кистью, когда держал фотоаппарат, когда занимался сексом. Он всегда был и продолжал оставаться эстетом во всём, без исключения.

Лина прикрыла глаза, почувствовав новую волну возбуждения внизу живота. Ей захотелось войти в спальню, закрыть за собой дверь на ключ и спрятать этот ключ куда-нибудь подальше, а лучше бы выбросить в окно. Пусть бы Ренато поначалу начал ругаться громко на итальянском, но по итогу бы сдался… возможно, глядя на её возбуждение.

Зеркала в спальне были развешаны умело, под разными углами, так что из любой точки можно было увидеть себя. Лина привыкла к ним, особенно к тому, что висело на потолке. Поначалу оно дико её смущало, мешало расслабиться, но потом стало заводить. Она специально поворачивалась, чтобы видеть не только свою фигуру, но и мускулистую спину Ренато, его бёдра, его руки, обхватывающие её талию. Как он пылок в движениях, когда держит её и хочет войти всё глубже. Как напор сменяется нежностью, и ласки начинаются заново. Как он, достигнув пика, целует её спину: медленно, вдоль позвоночника, от поясницы к шее, и от этого заводит их обоих вновь. В такие моменты ей казалось, что он любит её искренне, от всей души, страстно, самозабвенно, как никогда и никого до их встречи.

- Я тебе не мешаю? Можно пройти?

Голос раздался прямо над ухом, Лина вздрогнула, но успела скрыть испуг. Ренато стоял в двух шагах, уже полностью одетый, с лёгкой усмешкой в углах губ. – Расскажешь потом, о ком мечтала?

- Подробный отчёт о каждой бабочке в животе? – ответила она, мгновенно возвращая себе самообладание.

- Да-да. Запиши на диктофон, я послушаю на ночь твои фантазии.

- Зачем же, – Лина начала развязывать пояс халата, глядя ему прямо в глаза. – Я могу тебе их сейчас в спальне показать, мой милый, – она продолжала тянуть за конец шёлкового пояса, и узел неожиданно легко развязался сам. Полы халата раскрылись, обнажая тело, но Лина не отвела взгляда.

На несколько секунд в комнате установилась тишина, плотная и звенящая, как струна перед тем, как лопнуть. Они стояли друг напротив друга. Ренато смотрел на неё: на её грудь, на живот, на бёдра, на то, как свет ласкает её кожу. Лина видела, как его глаза темнеют, как желваки играют на скулах. Потом он опустил взгляд, вздохнул, провёл рукой по своим вьющимся волосам. Это был жест, который она уже выучила как признак внутренней борьбы. Затем развернулся и ушёл, не сказав ни слова.

Лина опустилась на пол, прямо у дверного косяка, и обхватила колени руками. Халат так и остался распахнутым, но ей было всё равно.

«Ну и поделом ему, – подумала она, чувствуя, как к горлу подступает обида. – Пусть. Может, поймёт, что мы созданы друг для друга и лучшей музы или как он там называет своих бабочек – нимфалиды – ему не найти».

Она услышала, как захлопнулась входная дверь. Защёлкали замки. Ренато ушёл и запер её одну в квартире. Лина сидела на полу, прижимая колени к груди, и смотрела на закрытую дверь. Холодный паркет остывал под её бёдрами, но она не двигалась. Внутри неё всё ещё кружились бабочки, которые она обещала ему показать, но выпускать их теперь было некому.

Лина знала, что он ревнив. Редко можно встретить итальянца, которому незнакомо это чувство, и Ренато не был исключением. В его пылком воображении она уже успела отдаться первому встречному, на холодных ступенях подъезда, в позе наездницы, запрокинув голову и сладко постанывая. Он не сказал ей этого, но Лина знала. Она видела эту тень в его глазах каждый раз, когда он уходил, оставляя её одну.

«Но я же не такая», – прошептала она в пустоту. Ей никто не ответил. Только бабочки в животе продолжали свой безмолвный танец, медленно затихая, как угли, которые никто не раздувает.

Глава 2. Нелли. Greta Oto

В половине восьмого вечера Ренато подъехал к уютному итальянскому ресторану с пряным названием «Sofrito». Именно так именуется овощная основа огромного количества блюд итальянской кухни, и включает в себя три неизменных ингредиента – это мелко порубленные кубиками: лук, морковь и сельдерей.

На парковке едва нашлось место, и это несмотря на середину недели, снег с дождём и холодный, пронизывающий насквозь ветер. Зима никак не желала сдавать свои права в этом году, а весна ещё не успела набрать силу, чтобы противостоять, и занять положенное по календарю место. Ренато, нащупав на заднем сидении шарф, наспех обмотал его вокруг шеи и, запахнув полы короткой дублёнки, выскочил из машины.

Нелли, владелица ресторана, ждала его у себя в кабинете, прекрасно зная, что итальянцы – народ непунктуальный, и её дорогой друг может опоздать не менее чем на полчаса. С Ренато они познакомились на открытие, после капитального ремонта, этого самого ресторана, ровно десять лет назад. Он был приглашён в качестве фотографа, работая в то время в небольшой медиастудии. Знание русского языка помогло ему без труда найти работу в чужой стране. К тому моменту Ренато уже три месяца как жил в России, и с любопытством изучал её особенности и национальный колорит. Этот уютный городок, недалеко от столицы, ему понравился больше, чем Москва. Её ему пришлось посетить намного раньше, когда Ренато всерьёз захотел изучать историю рода Рицци, и в частности свои русские корни. На тот момент ему едва исполнилось девятнадцать и он поступил в Урбинскую академию изящных искусств на степень бакалавра по дисциплине «Рисование». Кроме этого, параллельно с посещением курсов по фотографии, Ренато начал изучение русского языка онлайн. Вот только молодому человеку хотелось общаться и с кем-то из его носителей, и обязательно вживую. А кто для итальянца, как не женщина, сможет по-настоящему объяснить все мелочи и тонкости употребления слов и выражений. Искать такую женщину, а точнее девушку, Ренато долго не пришлось, в Урбино открыто сразу несколько популярных в Италии языковых школ. Благодаря этому город полон молодых людей, в том числе и из-за границы, а где молодежь, там и шумные вечеринки, и беспрепятственные знакомства. Да и Урбино, в отличие от многих других небольших городов страны, нельзя назвать тихим местом. Ренато с лёгкостью познакомился с девушкой из Москвы, приехавшей на летние курсы по изучению итальянского. Не обошлось и без продолжительной интимной близости, которую он, спустя уже столько лет, мог вспомнить подетально со всеми мельчайшими подробностями. Это был его первый сексуальный опыт, чего нельзя было сказать о девушке, но Ренато был этому несказанно рад. Она открыла ему мир воплощения юношеских фантазий и наивысшего экстаза. К тому же изучение русского проходило и давалось с лёгкостью, и к её отъезду в Москву, он уже мог сносно изъясняться, пусть и короткими фразами. Через какое-то время, молодой человек решил сделать девушке сюрприз и прилетел в Москву, но оказалось, что у неё там уже есть парень. Возможно он существовал и до знакомства с Ренато, но выяснять подробности он не стал, да и цель изначально была совсем иная. Желание изучать русский язык не пропало, а только усилилось, и по возвращении на родину, юноша занялся этим вплотную. Следующий его приезд в Россию был уже в качестве дипломированного художника и профессионального фотографа.