Тиана Тон – Только ты (страница 6)
Осветил предначертанный путь.
Так живу, среди вето,
Где так мало мне света,
Без тебя, без любви,
Молинту.
Ты прости.
Отыскать не сумел я,
Глаз твоих света.
И остался
С Айссинту.
Закончив чтение, гном величаво поклонился и, перебирая коротенькими ножками, куда-то поспешил.
А рассказ уже начал хоббит, излагая свою встречу с горным козлом посреди лесной тропинки. Бьюч зевал и осматривал толпу, а Ирим собрался слушать дальше, скрестив руки на груди.
Через некоторое время подошли соплеменники и позвали устраиваться на ночлег. Бьюч обрадовался такой перспективе и поволок за собой Ирима.
Таким образом, элли провели четвёртый день базара. Когда солнце скрылось за очертаниями горы, парни вышли за ворота городка, и, обойдя палатки крестьян, с их пожитками и товарами, углубились в чащу. Выбрав пригорок чуть дальше за молодыми деревцами Олиствы, они разместились на ночлег под открытым небом. В городе было несколько приличных таверн с уютными комнатками и мягкими постелями, но элли на чужой территории предпочитали спокойно разместиться поодаль. Тем более, священная Олиства служила своего рода границей между двумя племенами, живущими на одной горе. А именно, между дуворами, что обитали на вершине, и элли, ютившимися у подножия. Племенам досталась широкая полоса чудесного целебного леса, чтобы ни у тех, ни у других, не было ни обид, ни жалоб.
Наступившее утро следующего дня было пасмурным. Элли вернулись на базар, собрали свои приобретения, мирно попрощались со всеми знакомыми и отправились в путь. Они торопились обратно к подножию горы, где их ждали родные, к привычной жизни и занятиям.
Ирим услышит высказывания женатых собратьев, что нужно жениться. Мать будет журить, мол, пора остепениться и не пропадать всё время в лесу. Отец выскажется, что следует приступить к работе и стать его помощником. А вождь начнёт грозить, что поставит у столба позора, если элли не станет обучаться ремеслу. И никто из них не попытался глубже заглянуть в его душу, понять и принять таким, какой он есть. А быть может, в чём-то помочь.
Обратная дорога заняла чуть дольше времени, потому что было приобретено больше, чем задумывалось вначале. Ноша оказалась тяжела и неудобна, поэтому мужчины всю дорогу молчали, а переговаривались, останавливаясь для очередного привала.
Промелькнуло несколько дней. Их путь домой оказался спокойным, и когда спуск преодолели, Бьюч занялся делами. Необходимо было рассортировать провизию, вино, специи; смазать и складировать оружие; и много чего другого переделать, обычного и привычного, в его повседневной жизни.
Ирим заглянул к матери. Она занималась приготовлением пищи, но немного отвлеклась и поговорила с сыном о ярмарке. Тот узнал новости клана и ушёл. Его путь лежал в лес. Там было его убежище, приют для одинокого тоскливого сердца.
Парень был весел при остальных соплеменниках, шутил, подкалывал друзей, разыгрывал их. Часто вместо эля подливал в кувшин речной водицы с плавающими мальками. Порой писал эллийке записку о страстной любви от имени другого парня и подкладывал признание обоим. Те выясняли, что к чему. Много различных проделок на счету юного элли. Сам он, когда понимал, что его вычислили, скрывался на поляне. Парень целыми днями без дела лежал в траве. Он мечтал о вольной жизни, без обязательств и обещаний, чтобы не ссориться и не спорить, а тихо и мирно существовать дальше среди листвы, ветра, воздуха. Ему хотелось раствориться в природе и проявиться росой на траве, одуванчиком по ветру, молнией, что прорезает тёмное небо. Тесно ему среди собратьев. В душе он вольный, как ветер. И заложив руки за голову, Ирим спокойно разглядывал проплывающие причудливой формы облака, и сочинял рассказы и истории. Понимая язык цветов, элли подолгу сидел на лугу и болтал с ними. То расскажет грустную выдуманную историю пурпурной лилии, то пошутит с белым нарциссом. Часами ругался с зайцем, а потом прыгал по веткам – у него особенно ловко это получалось, будто летал среди деревьев. А, напрыгавшись, садился в тени раскидистого дерева и сочинял шутливые песни.
Ой, трунь-трынь, я лихой.
Ой, трынь-трунь, с головой
Окунусь в озеро.
Ой, трунь-трынь, дурень я.
На базаре плясал.
По деревьям скакал.
А на озере том,
Увидал и пропал.
Трунь-трунь-трунь,
Не беда.
Трунь-трунь-трунь,
Что в глаза,
Трунь-трунь-трунь,
Смотрела.
Трунь-трунь-трунь,
За собой позвала.
Ой, трунь-трынь, я лихой.
Ой, трынь-трунь, и немой.
Ой, трунь-трынь, на реке
Повстречался я с той.
Чудо русалка плыла,
За собой позвала.
Я нырнул с головой.
Ой, трынь-трунь, я живой.
Трунь-трунь-трунь,
Не беда.
Трунь-трунь-трунь,
Что в глаза,
Трунь-трунь-трунь,
Смотрела.
Трунь-трунь-трунь,
За собой позвала.
Выплыть я не сумел,
Так в реке и шумел.
Ой, трынь-трунь, не живой.
Ой, трунь-трынь, с головой
Нахлебался воды.
Меня вынула ты
Из зелёной тины.
Подарил я цветы.
И повел за собой,
Будешь мне ты женой.
Трунь-трунь-трунь,
Не беда.
Трунь-трунь-трунь,