Тиана Тон – Только ты (страница 10)

***

Кирма тоже расстроилась положением дела в их племени. Ей приходилось под любыми предлогами отлучаться из посёлка, но только днём. Она перелезала через высокие стены каменного забора и мчалась к Яксу, чтобы накормить и выгулять его. Девчонка долго раздумывала, как сообщить новому другу, что не забыла его, но ничего на ум не приходило. Она спешила домой, но всякий раз оборачивалась, надеясь увидеть насмешливый бирюзовый взгляд.

Глава 6

Едва дождавшись обеда, Кирма принялась за свои дела вне дома. Она стянула для питомца большой кусок мяса из кухни. Якс значительно подрос, и ему требовалось ещё больше еды для насыщения. Потом девчонка оттащила мешок с пищей к воротам лагеря, укрыла его горой валявшихся мелких шкурок, и помчалась помогать матери.

Отец немного успокоился, что священный клык пропал, списывая это на магию. И так как сам не верил в шаманов и магов, а больше рассчитывал на свою силу, ум и выносливость, то постепенно ослабил жестокую хватку власти. Он разрешил жителям выходить за пределы городских ворот, посещать соседние племена. Теперь девчонка могла беспрепятственно отправляться в лес на прогулку.

В тот день Кирма бежала, поглядывая сквозь ветви леса, как клонится солнце к закату. Она даже два раза упала и испачкала нос в глине. Когда девушка достигла нужного места, её боевой дух иссяк. На поляне не было долгожданного друга. Присев на землю, Кирма обняла своего непослушного гиппогрифа и заплакала. Никогда до этого момента она не плакала. Даже когда отец жестоко наказывал её за детские шалости. А тут вот раз, и растрогалась. Её сердечко истосковалось по элли, по их беседам и прогулке. Она вспоминала его взгляд, глубокий и мудрый, но он как-то тускнел в памяти; его голос с лёгкой насмешкой постепенно затихал. И что самое странное, ей хотелось заключить парня в свои объятия и не отпускать уже никогда, только бы его образ окончательно не растаял.

Она тихонько всхлипывала и тёрла перепачканный нос, когда возле её уха появилась рука с цветком необычайной красоты. Пурпурный цветок с заострёнными лепестками источал сладкий дурманящий аромат. На глаза показалась вторая рука, с горстью алых крупных ягод. Кирма резко обернулась и встретилась с бирюзовым печальным взглядом, но сам элли улыбался. И только ему одному было известно, как колотится сердце в груди, при виде этой воинственной дуворки.

– Радость моя, – пропел Ирим, – почему грустишь?

Кирма молчала. Тогда парень ближе протянул ей цветок и горсть ягод.

– Посмотри, – обратился он, – этот цветок я сорвал для тебя с той поляны, где это делать запрещено. Но, я это сделал. Это линея. Она очень похожа на тебя. А это манжелина – ягоды с кустарника древних богов. Отведай. Они такие же сладкие, как твоя улыбка.

– Спасибо! – поблагодарила дуворка. Кирма неожиданно для себя самой застеснялась, но приняла подарки. Она ела ягоды, а Ирим кормил Якса.

– Очень вкусные плоды! – восхитилась девушка. – А цветок я сохраню.

Элли смотрел на дуворку и молчал. Она смутилась ещё больше и отвернулась в сторону реки.

– Помнишь, ты обещал научить меня ловить рыбу? – напомнила девушка. Она доела ягоды и потёрла ладони друг о друга.

– Я помню всё. Обещал, выполню. А хочешь, я прочту тебе строки из мной сочинённого стиха? – предложил Ирим, усаживаясь рядом с подругой.

– Конечно! – обрадовалась дуворка. Она повернула голову в сторону элли и посмотрела в его худое, бледное лицо. – Ты сочиняешь?

– Придумываю на ходу, – улыбнулся парень. Тонкие лучики морщинок разбежались по уголкам его глаз.

– Тогда поделись со мной, что придумал, – попросила Кирма, а сама удивилась тому, что у элли уже есть морщины. Ведь о них у Кирмы было смутное представление. Она видела этот народ мельком на ярмарке, и считала, что это вообще не земные существа, а таинственные лесные тени, которые живут тысячу веков и никогда не стареют; знай себе, поют песни, танцуют в поле и дурят головы усталым путникам. А познакомившись ближе с одним из них, все её догадки улетучились, как тревожный ночной сон. Жители племени элли – такие же люди, как и она сама, только немного отличаются внешне, но так же умеют сострадать, помогать и дружить.

Юноша элли поднялся на ноги, отошёл на небольшое расстояние и начал проникновенно, со звенящим придыханием в голосе, читать своё творение.

Смотрю на водную гладь.

Как жаль, что не понять

О чём река задумалась.

Способна ли мечтать?

Когда под рябью тихою

Ласкаясь с ветерком,

Кричали о любви они,

И шёпотом потом.

Но вот листва осыпалась,

Луч солнышка поник,

И дождик моросящий,

Под платья шёлк проник.

Зимою грустно сковано.

Ото льда спасенья нет.

Тоскует и кручинится,

И сдавливает гнет.

Ей страсти вспоминаются,

Милого дружка,

С которым целовались

Всё лето без конца.

Он шаловливо приставал,

Игриво обнимал.

Гонял мурашки,

Как будто те – букашки.

Уже проталины погнали

Чумазые от глины ручейки.

С деревьев поползли жучки.

Вокруг расселись грачи.

А вскоре бабочки

Раскрыли крылышки.

Летели на манящие

Сочные цветки.

И вот он, тот любовник,

Что летом жарко обнимал.

С такою страстью налетел,

В волнении подругу смял.

Погнал водицу чистую,

От берега гонять,

Чтоб разбудить любимую,

До осени играть.

Ах! Вот о чём задумалась!

И может ведь мечтать.

И мысли те нескромные,

Умеет реченька скрывать.

– До чего красиво сложено! Ирим, ты даришь мне радость. У тебя даже имя необычное, как ты сам! – воскликнула Кирма. – В честь кого тебя так назвали?

– Пойдём, прогуляемся с Яксом, и по дороге я тебе расскажу, – позвал Ирим. Он сильно волновался после прочтения стиха, и требовалось время, чтобы собраться с мыслями. За его видимым спокойствием скрывалась нерешительность и страх. Элли боялся обидеть подругу, словом или делом. Когда он начал свой рассказ, они шли медленно вдоль тропинки.