Ти Клун – Под шепчущей дверью (страница 62)
– Это все, о чем только можно просить.
По небу медленно ползло солнце.
Последний посетитель покинул лавку, весело помахав на прощание. Мэй была на кухне, Нельсон – в кресле. Аполлон держался ближе к Хьюго, словно хотел убедиться в том, что с ним не случится повторного приступа. Алан так и стоял в углу, втянув голову в плечи. Они бы оставили его в покое, но Уоллес понимал, что это долго не продлится, особенно если в лавке снова появится Нэнси. Они должны убедить его в том, что приближаться к ней нельзя. Уоллес понимал, что разговор будет не из простых.
Хьюго перевернул табличку в окне.
Он хотел было запереть дверь, но вдруг застыл на месте.
– О нет, – выдохнул он. – Только не сейчас.
– Что там? – спросил Нельсон. – И не говори мне, что к нам идет еще один гость. А не то у нас станет тесновато. – Он посмотрел на Алана.
– Это не гость, – коротко ответил Хьюго.
Уоллес услышал, что на некотором расстоянии от лавки по дороге едет машина. Он подошел к окну. Свет фар становился все ближе.
– Кто это?
– Санинспектор, – ответил Хьюго.
Нельсон внезапно оказался рядом с Уоллесом, и тот вскрикнул от неожиданности. Нельсон, не обратив на это никакого внимания, выглянул в окно.
–
Хьюго вздохнул:
– Ты же знаешь, я не могу так поступить. Он вернется завтра и в еще более плохом настроении. – Он посмотрел на Нельсона: – Не задирай его на этот раз.
– Понятия не имею, о чем ты.
– Дедушка.
– Прекрасно, – раздраженно сказал Нельсон. – Я буду вести себя лучше некуда. – Он понизил голос, так что его смог услышать только Уоллес: – Но попомните мои слова: если он попробует что-нибудь вытворить, я засуну его ручку ему в задницу.
Уоллес скорчил гримасу:
– Ты способен на такое?
– Еще как способен. Да и он заслужил это. Приготовься увидеть самое большое пустое место из тех, что когда-либо встречал в жизни.
– Я знаком с сотнями юристов.
Нельсон округлил глаза:
– Он хуже.
Уоллес сам не знал, чьего появления из маленькой машины можно было ожидать, но действительность не имела ничего общего с его смутными представлениями об этом. Мужчина оказался моложе, чем он думал, примерно возраста Хьюго. Он был красив холодной красотой, хотя из-за его подкрученных вверх усов Уоллесу захотелось вдарить ему как следует по физиономии. На нем был хороший костюм – такой при жизни вполне мог носить и Уоллес: дорогой, идеально скроенный по фигуре. Завершали образ клетчатый галстук и совершенно отвратительная усмешка. Уоллес смотрел, как он возвращается к машине и берет из нее клипборд. Потом он достал из внутреннего кармана пиджака авторучку и, лизнув перо, начал делать какие-то записи.
– Что он там пишет? – спросил Уоллес.
– Кто, черт его побери, знает, – ответил Нельсон. – Наверняка что-то гнусное. Он вечно выискивает всякие мелочи, которые можно было бы использовать против Хьюго. Однажды он попытался заявить, что у нас в стенах водятся крысы. Представляешь?
– И по чьей же вине он так решил? – спросил Хьюго, отходя от двери.
– По моей, – легко согласился Нельсон. – Но я хотел напугать его, а не навести на мысль о грызунах. – Он повысил голос: – Мэй!
Мэй выбежала в лавку с кастрюлей в одной руке и с ножом для разделки мяса в другой.
– Кто здесь? На нас напали?
– Да, – отозвался Нельсон.
– Нет, – громко возразил Хьюго. – Никто на нас не нападал. Это санинспектор.
Мэй задохнулась от возмущения:
– Опять? На нас
– С тебя на пол капает вода, – сказал ей Хьюго. – И он обратит это против нас.
Мэй с рычанием развернулась и поспешила обратно на кухню.
– Задержи его сколько сможешь. А я удостоверюсь, что все у нас в порядке, прежде чем он войдет.
– А разве у нас что-то не в порядке? – спросил Уоллес.
– Конечно в порядке, – сказал Нельсон. Санинспектор тем временем ковырял отслаивающуюся краску на перилах. – Но он так не сочтет. Видел бы ты выражение его лица, когда он объявился здесь впервые. Я думал, при виде Аполлона с ним случится сердечный приступ. – Он посмотрел на Уоллеса. – Все еще слишком рано или?..
Уоллес в ответ уставился на него:
– Не смешно.
– Очень даже смешно.
Уоллес снова посмотрел в окно:
– Не понимаю, чего в этом такого уж плохого. Он, конечно же, хочет просто удостовериться, что в лавке чисто, разве не так? Ну и с какой стати ему цепляться к Хьюго? – И тут ему в голову пришла ужасная мысль: – Господи Иисусе, это потому что он черный? Из всех…
– О нет, – сказал Нельсон. – Ничего такого гадкого. – Он подался вперед и заговорил тише: – Однажды он пригласил Хьюго на свидание. Хьюго отказался. Ему это не понравилось, и с тех пор он изводит нас.
Кожа под правым глазом Уоллеса задергалась.
– Что?
Нельсон похлопал его по плечу:
– Я знал, что ты так на это отреагируешь.
– Мэй! – закричал Уоллес. – Неси нож обратно!
Мэй ворвалась в дверь, теперь в каждой ее руке было по ножу.
– Никаких ножей! – рявкнул Хьюго.
Мэй развернулась и пошла обратно в кухню.
Дверь в «Переправу Харона. Чай и выпечка» отворилась.
– Хмм, – промычал санинспектор, с гримасой на лице оглядываясь по сторонам. – Начало не из лучших, не так ли, Хьюго? – Он говорил так, словно старался воспроизвести самый чудовищный британский акцент. Уоллес немедленно запрезирал его, сказав себе, что это не имеет никакого отношения к тому, что этот тип, видимо, хотел взобраться на Хьюго, как на дерево. Но все же Уоллес решил оставаться невозмутимым профессионалом, хотя глаза бы его не глядели на санинспектора.
– Харви, – спокойно сказал Хьюго.
– Харви? – воскликнул Уоллес. – Его зовут
Хьюго свирепо кашлянул.
Харви посмотрел на него.
– Прошу прощения. Что-то в горло попало.
– Вижу, – сказал Харви. – Наверняка пыль, которая, похоже, окутывает это место. Надеюсь, на этот раз вы больше заботились о чистоте. – Он потянул носом воздух: – По крайней мере, нам не надо беспокоиться из-за той шавки. Собачья перхоть на кухне? Вынужден констатировать, что это недопустимо.
Аполлон сердито залаял, с его морды на пол закапала слюна.
– Он из Сиэтла, – прошептал Нельсон. – Несколько лет назад побывал в Лондоне и с тех пор вот так разговаривает. И никто не понимает почему.
– Потому что он дурак, – сказал Уоллес. – И это очевидно.