Ти Клун – Под шепчущей дверью (страница 52)

Алан взглянул на поднос на столике. Он потянулся к банке с листиками, но быстро опустил руку.

– Эти листики. Я никогда прежде не видел такого чая. Я считал, что чай обязательно должен быть в пакетиках с ниточкой. Мой отец, он… – Парень покачал головой. – Это не имеет значения.

– Чай бывает самым разным, – сказал Хьюго. – Существует больше его видов, чем вы можете себе представить.

– И вы думаете, я буду пить ваш чай?

– Вы не обязаны делать это. Я просто хочу поприветствовать вас в моей чайной лавке. Я заметил, что люди, пьющие чай вместе, становятся ближе друг другу.

Алан насмешливо фыркнул:

– Сомневаюсь в этом. – Он, сделав глубокий вдох, поводил головой из стороны в сторону. – Я истекал кровью. Вы знали об этом? Истекал кровью там, в переулке. Я слышал, как люди ходят всего в нескольких футах от меня. Я звал их. Они не обращали на меня никакого внимания. – Его взгляд затуманился. Светильники снова мигнули. – Я просил помощи. Умолял помочь мне. Вас когда-нибудь пронзали ножом?

– Нет, – спокойно ответил Хьюго.

– А меня пронзали. – Алан поднес руку к боку. – Вот здесь. – Его скрюченные пальцы переместились к груди. – Здесь. – Теперь он поднес руку к горлу. – Здесь. Я… я задолжал ему, и у меня не было денег, чтобы расплатиться. Я пытался объяснить ему это, но он… в его руке блеснул нож, и я сказал, что достану деньги. Обязательно достану. Но я уже говорил это ему прежде и не один раз, и… – Его глаза сузились. – Я хотел достать бумажник, чтобы отдать ему те баксы, что были при мне. Я знал, что этого недостаточно, но должен был попытаться договориться с ним. А он, должно быть, решил, что я потянулся за оружием, и просто… зарезал меня. Я не понимал, что произошло. Сначала я не почувствовал боли. Странно, правда? Я видел, как нож входит в меня, но больно мне не было. Было много крови, но мне казалось, все это не по-настоящему. А затем ноги у меня подкосились, и я упал на груду мусора. Мне в лицо попала упаковка от какого-то фастфуда. Пахла она отвратительно.

– Вы не заслужили такого, – сказал Хьюго.

– А кто-нибудь такого заслуживает? – И не дождавшись ответа, он продолжил: – Он скрылся с семью долларами и кредитной картой, пин-кода которой не знал. Я пытался ползти, но ноги не слушались меня. Руки не слушались меня. А люди просто продолжали… идти мимо. Это несправедливо.

– Да, – отозвался Хьюго. – Несправедливо.

– Помогите мне. Помогите мне.

– Обещаю вам, что сделаю все, что смогу.

Алан кивнул, почти расслабившись.

– Хорошо. Нам нужно найти его. Я не знаю, где он живет, но если мы вернемся туда, я найду…

– Я же говорила тебе, – вступила в разговор Мэй. – Мы не можем вернуться. – Вид у нее был встревоженным. Уоллес гадал, что такого могло произойти по дороге в лавку, отчего она так нервничала. – Ты можешь идти только вперед.

Алану это не понравилось. Он смотрел на Мэй, обнажив зубы.

– Да, ты так сказала. Но давай предоставим решать боссу, а? Ты уже достаточно наговорила всякого. И мне это не понравилось. Ты не сказала того, что я хотел бы услышать.

Хьюго поднял чайник и стал наливать горячую воду в чашки на подносе. От кипятка шел пар. Хьюго, подняв бровь, посмотрел на Уоллеса и Нельсона. Нельсон помотал головой. Хьюго налил кипяток в три чашки и поставил чайник обратно на поднос.

– И что вы сделаете? – спросил он, доставая из банки листики чая и кладя по одному в каждую чашку. – Если сможете найти его? Если узнаете, где он?

Алан дернулся, нахмурив брови. Его руки сжались в кулаки.

– Я сделаю ему так же больно, как он сделал мне.

– Почему?

– Он это заслужил.

– И вам станет лучше от этого?

– Да.

– Око за око.

– Да.

– Этот чай называется кудин. Он не похож на все другие сорта чая, что есть у меня в лавке. Не припомню, когда в последний раз заваривал его. Он на любителя. Говорят, он обладает целебными свойствами, и многие верят в это.

– Я сказал вам, что не хочу чаю.

– Помню. А даже если бы и хотели, я не смог бы угостить им вас прямо сейчас. Он должен настояться. Хороший чай требует терпения. Он не имеет ничего общего с пакетиками с ниточками. Чай в пакетиках мимолетен. Вот он есть, а вот его нет. Чай вроде этого заставляет ценить усилия, которые вы приложили к тому, чтобы насладиться им. Чем дольше он настаивается, тем отчетливее его вкус.

– Часы, – сказал Алан. – Они стоят.

– Они остановились, чтобы дать нам столько времени, сколько потребуется. – Хьюго переставил чашку ближе к Алану. – Подождите еще немного, а потом попробуйте его и скажите мне, что вы о нем думаете.

По щеке Алана скатилась слеза.

– Вы не слушаете меня.

– Слушаю, – возразил Хьюго. – И внимательнее, чем вам кажется. Я никогда не пойму, что вы испытали в том переулке. Никто никогда не должен чувствовать себя таким одиноким.

– Вы не слушаете. – Алан повернулся к двери.

– Ты не можешь уйти, – сказала Мэй. Она сделала шаг к нему, но Хьюго остановил ее. Подожди, проговорил он одними губами. Она вздохнула, ее плечи поникли.

– Могу, – ответил Алан. – Вот она дверь.

– Если вы уйдете, – сказал Хьюго, то начнете распадаться на части – чем дальше, тем больше. За этими стенами находится мир живых, мир, к которому вы больше не принадлежите. И я очень сожалею по этому поводу, Алан. Я понимаю, что вы, возможно, не верите мне, но это действительно так. Я не стал бы лгать вам, особенно о чем-то столь важном для вас. Если вы уйдете, вам станет только хуже. Вы потеряете себя.

– Я уже потерял, – выпалил Алан.

– Нет. Вы все еще здесь. И вы все еще вы. И я могу помочь вам. Могу указать вам путь и помочь совершить переход.

Алан развернулся к нему:

– А если я не хочу никуда переходить?

– Захотите, – сказал Хьюго. – В конце концов захотите. Но спешить некуда. У нас есть время.

– Время, – эхом отозвался Алан. Он посмотрел на чашку с чаем. – Он готов?

– Да. – Хьюго, казалось, расслабился, но Уоллес все еще был настороже.

– И я смогу взять эту чашку?

– Сможете. Только осторожно. Она горячая.

Алан кивнул. Его рука, потянувшаяся к чашке, дрожала. Уоллес вернулся мыслями к тому, как это было с ним: запах мяты, лихорадочно работающий мозг, пытающийся найти выход из того положения, в котором он оказался. Уоллес знал, что с Аланом будет все то же самое.

Хьюго и Мэй ждали, когда Алан сделает первый глоток. И он сделал его с гримасой на лице.

Хьюго отпил из своей чашки.

Мэй тоже, и если даже ей не понравился вкус, она не показала этого.

– Я мертв, – сказал Алан, глядя в чашку и вертя ею. Чай выплеснулся на столик.

– Да, – подтвердил Хьюго.

– Меня убили.

– Да.

Хьюго поставил чашку на поднос. Потянулся. Сделал глубокий вдох и стал медленно выдыхать.

Алан взмахнул рукой и сбросил чайник со столика. Он упал на пол и разбился, чай вылился. Алан сделал шаг назад, тяжело дыша. Поднес руки к голове, сжал ее, согнулся и закричал. Уоллес никогда не слышал ничего подобного. Ему стало горячо, словно он обжегся чаем. Крик длился и длился. Лампочки в светильниках, ярко вспыхнув, погасли, и лавка погрузилась в темноту. Аполлон зарычал и встал впереди Нельсона и Уоллеса, шерсть у него на загривке встала дыбом, хвост торчал прямо, как палка.

Алан попытался перевернуть столики, стулья, все, до чего мог дотянуться. Стулья передвигались едва заметно, столики оставались на своих местах, и он разъярялся все сильнее и сильнее. Он пинал их, но это было бесполезно. Он метался по комнате, Аполлон рычал, когда он оказывался рядом. Уоллес быстро встал между Нельсоном и Аланом, но Алан игнорировал присутствующих, он, с горящими глазами, безрезультатно пытался изничтожить все вокруг.

Наконец он устал и согнулся пополам, его руки лежали на коленях, глаза были выпучены.

– Все это неправда. Все это неправда. Все это неправда.

Хьюго выступил вперед. Уоллес хотел было помешать ему, но Нельсон схватил его за руку и потянул назад.

– Не надо, – прошептал он ему на ухо. – Хьюго знает, что делает. Верь ему.