Ти Клун – Под шепчущей дверью (страница 30)

Нельсон постучал тростью по полу.

– Сядь. Не нравится мне, когда надо мной нависают.

– Я не привык сидеть на полу.

– О'кей. Тогда пододвинь стул.

Уоллес направился к ближайшему столику, но вспомнил, что не может ничего пододвинуть, и, нахмурившись, снова повернулся к Нельсону:

– Не смешно.

Нельсон покосился на него:

– А я и не собирался тебя смешить. Это не было шуткой. Хочешь, я действительно тебя рассмешу?

Нет, он этого не хотел:

– Вам нет нужды…

– С чем привидения пьют пиво?

Это определенно ад. И неважно, что говорят по этому поводу Мэй и Хьюго.

– Я в самом деле не…

– С призРАКами.

Уоллес почувствовал, что у него задергался глаз.

– Я могу просто сесть на пол.

– Куда привидения ездят в отпуск?

– Мне это не интересно.

– На Мертвое море.

Молчание.

– Э-эх, – вздохнул Нельсон. – Не нравится? Правда? Это одна из любимых моих шуток. – Он нахмурился: – Придется пустить в ход тяжелую артиллерию. Как называется привидение, которое работает в газете? Жмурналист.

Уоллес опустился на пол. Обрадованный Аполлон улегся рядом и перевернулся на спину, глядя на Уоллеса со значением.

– Хватит. Пожалуйста. Я сделаю все, что захотите. – Он рассеянно протянул руку к Аполлону и почесал ему живот.

– Все, что захочу? – развеселился Нельсон. – Надо запомнить.

– Это не было предложением.

– А прозвучало как оно самое. Не выписывай чеки, которые твоя задница не способна оплатить, как я имею обыкновение говорить.

Уоллес посмотрел на огонь. Он чувствовал его жар, хотя и не понимал, как такое возможно.

– Как вы выносите это?

– Что? – спросил Нельсон, откидываясь в кресле.

– Пребывание здесь.

– Это не плохое место, – резко ответил Нельсон. – Это хорошее место, если тебя интересует мое мнение. Есть места похуже.

– Нет, я… имел в виду другое.

– Тогда скажи, что именно. Разве это так сложно?

– И еще одно, – не подумав, сказал Уоллес. – Вы можете переодеваться.

– Это не так уж и трудно. Просто нужно сосредоточиться.

Уоллес покачал головой:

– Почему вы такой, какой есть?

– Ну… в физическом отношении? Или в философском? Если второе, то приготовься к длинному рассказу. Все началось, когда я был…

– В физическом. Почему вы все еще старый?

Нельсон наклонил голову набок:

– Потому что я и есть старый. Мне восемьдесят семь, если быть точным. Или, по крайней мере, мне было столько, когда я откинул копыта.

– Почему вы не сделаете себя моложе? Вы… – мы, подумал он, хотя и не стал произносить этого вслух, – застряли здесь навечно?

И он опешил, когда Нельсон расхохотался. Уоллес поднял на него глаза и увидел, что он вытирает выступившие на глазах слезы.

– О, да ты просто прелесть. Попал прямо в яблочко. Я думал, у тебя уйдет на это по меньшей мере неделя, а то и все семь.

– Рад, что смог оправдать ваши ожидания, – не совсем кстати промямлил Уоллес.

– Да тут все просто, – сказал Нельсон, и Уоллес постарался скрыть нетерпение, с которым ждал ответа на свой вопрос. – Мне нравится быть старым.

Это… он не мог представить себе такое.

– Правда? Почему?

– Глаголешь как молодой парень.

– Не так уж я и молод.

– Вижу. Морщины вокруг глаз, а вокруг рта их нет. Мало смеялся, я прав.

Это не было вопросом. А даже если и было, Уоллес не знал ответа на него, не прозвучавшего бы вызывающе. Он просто поднес руку к лицу и потрогал кожу у глаз. Его никогда не волновали такие вещи. У него была дорогая одежда, а его стрижка стоила столько, что можно было бы неделю кормить семью из четырех человек. Но даже имея такой внушительный вид, он никогда особо не задумывался, а что за человек скрывается под всем этим. Он был слишком занят. Если он и ловил свое отражение в зеркале в спальне, то не обращал на него внимания. Он не становился моложе. Может, если бы он больше думал о себе, то не очутился бы здесь. Это направление мыслей было опасным, и он отринул его.

– Я мог бы поменять свою внешность, – сказал Нельсон. – Думаю, да. Я никогда не пытался сделать это и потому не знаю, получилось бы у меня или нет. Но, наверное, мы не обязаны оставаться такими, какими смерть застигла нас, если мы этого не хотим.

Уоллес с опаской посмотрел на пол. Он больше не проваливался сквозь него, так что, должно быть, кое-что начало у него получаться.

– Расскажи мне о себе что-то такое, что никому, кроме тебя, не известно.

– Зачем?

– Затем, что я попросил. Не хочешь, не рассказывай, но я считаю, если проговариваешь какие-то вещи, а не держишь их в себе, то это помогает. Быстро. Не задумывайся. Говори первое, что придет в голову.

И Уоллес сказал:

– Думаю, я был одинок. – И сам удивился своим словам. Он нахмурился и покачал головой: – Это… не то, что я хотел сказать. Не знаю, почему у меня вырвалось такое. Забудьте.

– Как скажешь, – с сочувствием произнес Нельсон.

Он не стал ни на чем настаивать. И Уоллес ощутил странную к нему симпатию – незнакомое ему прежде и теплое чувство. И оно было… неожиданным. Он не мог припомнить, когда в последний раз ему было дело до кого-то, кроме себя. И не понимал, что из этого следует.

– У меня не было… этого.

– Этого?

Уоллес обвел рукой комнату.

– Такого места. Людей, которые есть у вас.