Ти Клун – Кости под моей кожей (страница 92)

— Так вот как Вы познакомились с Питером?

Долорес поднесла большой палец правой руки ко рту и начала грызть на нём ноготь.

— Да. Он проповедовал эти вещи. И я хотела поверить в них, поверить в него. Но это далось тяжело. Моя дочь, она… она думала, что всё это вздор. Она сказала, что я схожу с ума. — Женщина рассмеялась слегка безумно. — Я ответила ей, что у всех нас есть то, во что мы верим.

— Вы вчера говорили что-то о внуках. Как Вам нравилось для них готовить.

Её улыбка дрогнула.

— Да. О, да. Нравилось. И я к тому же была в этом очень хороша. Я пекла им пироги. С яблоками и вишней. И делала мясной рулет. С кетчупом в начинке. Его они любили больше всего. Каждый раз съедали его так быстро.

— Значит, Вы не всегда были веганом, да?

— О боже, нет. Я стала им только после того, как мы приехали сюда. На ферму. Питер говорит, что так лучше. Что это делает тело более здоровым. Чистым. Нам нужно было освободиться от всех ограничений той жизни, которой мы жили раньше. — Она побледнела. — О, я слишком много болтаю. Мне следует извиниться. Тебе не интересно слушать мою трепню. Питер всегда говорит, что я продолжаю и продолжаю без умолку, и если меня никто не остановит, я могу просто заболтать до смерти.

— Всё в порядке, — заверил Нейт. — Я, наверное, такой же.

Она изучала его довольно отчаянным взглядом.

— Ты такой, верно же? Точно такой же. Питер так говорит. Что ты веришь.

— Ну, как сказать. Я… видел вещи, которые не позволяют мне не верить, если Вы об этом.

— Чудеса, — пылко прошептала она. — Ты видел настоящие чудеса.

Нейт нахмурился.

— Не знаю, назвал бы ли я всё со мной случившееся чудесами в прямом смысле слова. Но это… это были очень странные последние несколько недель.

В широко распахнутых глазах женщины проступили слёзы.

— Она такая, какой ты её себе представлял?

— Я не… я никогда не думал о ней до того, как её встретил. Я даже не знал, что она существовала, пока не увидел её в первый раз. — Он тяжело выдохнул. — Сначала они сказали мне, что её похитили, а Алекс пытался вернуть её обратно.

Долорес кивнула.

— Да. Да. Обратно. Прочь. Надо позволить ей вернуться. — Её взгляд метнулся к сумке, висевшей у него на плече. — Ты… Всё в порядке?

— Что? Всё… ох, это? Да, всё хорошо. Я просто надеялся воспользоваться вашей прачечной. У нас заканчивается чистая одежда, и я не знаю, когда у нас будет возможность постирать её снова после того, как мы отправимся в путь.

— Я не понимаю, — произнесла она. — После того, как вы отправитесь в путь?

— Когда Арт придёт время двигаться дальше, — пояснил Нейт. — Нам надо отвезти её туда, куда ей нужно.

— Верно, — согласилась Долорес. — Конечно. Наверное, я не… подумала. — Она подступила к нему на ещё один шаг ближе. — Я могу постирать за тебя. Это одна из моих обязанностей здесь, на ферме. Я поддерживаю порядок в доме.

Нейт заставил себя выдавить улыбку.

— Нет, всё в порядке. Вы уже и так много сделали для нас. Я могу сам с этим справиться. Если бы Вы просто сказали мне, где находится прачечная, я был бы признателен. Кроме того, здесь по большей части грязная одежда Алекса, а он в основном потеет через свои боксеры.

— О боже, — пробормотала Долорес. — Он ужасно большой. Понимаю.

— Да, мэм. Итак, прачечная?

— Дальше по коридору. Последняя дверь справа. Порошок на полке.

Нейт подарил ей последнюю натянутую улыбку и вышел из кухни. Когда Долорес снова включила радио, до него донёсся голос Стивена Купера, говорящего всем, кто слушал, что впереди яркое и великое будущее, друзья мои.

Он на мгновение задержался перед лестницей, глядя вверх и задаваясь вопросом, сколько на втором этаже комнат. Дом был большим, но не настолько, чтобы каждому жителю фермы досталась собственная спальня. Нейту было любопытно, жили ли люди по двое. И имелась ли у Питера отдельная комната.

Впереди, после лестницы, располагалось четыре двери.

Первая — слева. Она была открыта. За ней оказался туалет с распахнутым окном. Нейт мог слышать трели птиц, ворковавших среди деревьев. Стены были выложены стерильно-белой плиткой, как в больнице. На тарелочке, что стояла на краю раковины, лежал кусок мыла. Всё выглядело безупречно чистым.

Ещё три двери.

Одна слева, ближе к концу коридора.

Другая справа.

И дверь в самом конце.

Именно она привлекла внимание Нейта. Та отличалась от остальных.

До этого он видел в доме лишь деревянные двери.

А дверь в конце коридора была металлической.

И на ней висел замок.

Нейт услышал голос из последней двери слева. Ему не удавалось разобрать слов, но кто-то говорил низким приятным тембром. Звук мог идти из телевизора. Или радио.

Он пошёл по коридору.

На стенах, с обеих сторон, висели фотографии в рамках.

Сначала он не понял, что на них изображалось.

В основном они были чёрно-белыми. Нечёткими и слегка расфокусированными. На некоторых фотокарточках снизу были запечатлены числа, слишком длинные для дат. Больше походило на координаты.

На каждом фото, утопая в расплывчатой серой тьме, виднелись яркие пятна.

Он смог разглядеть облака.

Это оказалось фотографиями неба.

И объектов, которые были замечены на нём.

Объекты в небе.

Огни. Фигуры.

Он уже видел подобное раньше. Конечно, видел. Наверняка, все люди такое видели. Это были фотографии, опубликованные в качестве доказательств существования неопознанных летающих объектов.

И на стенах их висело не менее дюжины.

Это было… нормально в их ситуации, если подумать.

Он задался вопросом, хотел ли Питер — то есть Орен — расставаться с Арт, когда их разделили. Но куда важнее, насколько он всё осознавал в течение двух десятилетий, что с ней провёл. Артемида намекнула, что для него всё походило на сон.

Но Нейт знал, насколько реальными могли быть сновидения.

Половицы скрипнули под его ногами.

Голос стал чётче.

Он принадлежал Питеру.

Тот говорил:

— …и есть возможность для возрождения. Это происходит. Время — круг. Мы проходили через этот этап раньше. Может быть, не совсем так, как сейчас. На нашем месте могла быть совершенно другая цивилизация, отличная от ныне существующей. Но это очистка. И мы стоим на её пороге.

Нейт сделал ещё один шаг. Дверь была почти полностью закрыта. Но сквозь щель в дверном проёме удавалось кое-что рассмотреть. Ему открывался вид на полки с книгами. Телескоп. Край стола и синий экран за ним. Нейту показалось, что он смог разглядеть очертание руки, как будто Питер сидел за столом перед экраном.

— Многие не поверят моим словам, — продолжал Питер. — Я не могу навязать вам веру. Мы с вами разные люди. Я… лицезрел вещи. Вещи, которые, судя по всему, выходят за рамки воображения. С моей стороны несправедливо думать, что вам удастся понять, ведь вы не были просветлены, как и я. Бывают моменты, когда даже я, кажется, теряю терпение, когда мне хочется схватить вас за плечи и трясти, пока вы не откроете глаза и не увидите, что находится прямо перед вами. Это не… Мы — нечто большее, чем мир привык считать. За звёздами скрывается большее. Намного большее, чем вы можете себе представить. И я говорю об этих удивительных переменах только потому, что имеются те, кто может спасти нас от самих себя. Те, кто показывает нам, что существует нечто большее. В этом предназначение Света Евы и…

Питер замолчал.