Ти Клун – Кости под моей кожей (страница 9)

Мужчина поморщился, но поднял руку и положил ей на плечо, нежно его сжав.

Грудь девочки вздыбилась раз, два, три, прежде чем она глубоко вздохнула.

— Её зовут Артемида, — тихо произнёс мужчина. — Арт, если коротко. Она… очень щепетильна насчёт своего имени.

Нейт не знал, что на это ответить.

— Он мой Алекс, — сказала Арт. — И он ранен. В доме больше никого нет. Мы не знали, кто здесь живёт. Мы ничего не ломали. Я прочла некоторые из твоих книг. Мы съели кое-что из еды — консервы, про которые, похоже, и так все забыли. Мы спали в кроватях. Ему надо поправиться. Понятно? Это всё, чего я хочу. Мне нужно, чтобы он почувствовал себя лучше.

— Где мои ключи? — тихо спросил Нейт.

— Я их уронила, — сообщила Арт, оглядываясь на Алекса. — У сарая. Я не могла поднять их, и тебя, и Алекса одновременно…

Алекс кашлянул.

— Мы не могли поднять тебя и взять ключи одновременно. Не вышло из-за того, насколько я слаб.

— Верно, — согласилась Арт. — Потому что в тебя стреляли. В твою кожу.

Нейт пересёк гостиную, держась подальше от двух незнакомцев.

Ни один из них не схватился за пистолет.

Он выскользнул за дверь прежде, чем они смогли снова заговорить.

Ключи и впрямь были там. Просто… лежали в траве возле сарая.

Он наклонился и поднял их.

Генератор гудел.

Нейт посмотрел на связку в своей руке.

Всё, что ему нужно было сделать, — это вернуться в пикап. Вот и всё. Он получил то, что ему нужно. Телефон лежал в кармане, ключи были в руке. Он даже ещё никаких вещей не распаковал. Ему не дали на это время. Если в мужчину действительно стреляли, Нейту не нужно было знать, почему. Ему не нужно было выяснять, от чего они бежали. Кто за ними гнался. Ему не были нужны неприятности. Чёрт, да Нейту даже никому рассказывать о них не пришлось бы. Он мог бы вернуться внутрь, сказать им, что у них есть день, чтобы убраться, прежде чем он вызовет копов, а затем он переночевал бы где-нибудь посреди дороги в пикапе. Нейт вернулся бы завтра, а их бы уже и след простыл, и он смог бы притвориться, что ничего этого не было. Он продолжил бы свою жизнь этим странным, изолированным существованием, во время которого собирался выяснить, что будет делать дальше. Он погоревал бы от того, что не испытывал горя, которое должен был чувствовать в связи с потерей родителей, а затем двинулся бы дальше. Ему не пришлось бы беспокоиться об опасном мужчине и его дочери со странным именем.

Да. Звучало хорошо.

Он обернулся.

Позади него стояла девочка.

Нейт подпрыгнул и издал довольно смущающий звук.

— Здоро́во, — сказала она, глядя на него снизу вверх.

— Не делай так, — рявкнул он на неё.

— Ты действительно очень нервный.

— Ты подкралась ко мне!

— Да. Я действительно очень тихая. Это одна из моих способностей. Что ты делаешь? Ты размышляешь? Я люблю размышлять. Это так… нормально.

Нейт уставился на неё.

Она ему улыбнулась. Если бы он совсем недавно не почувствовал, как пуля рассекла воздух возле его уха, Нейт мог бы счесть её обворожительной.

Но, судя по тому, как всё обстояло сейчас, она была беглянкой в розыске и пыталась втянуть Нейта в заварушку, происходящую с её чокнутым папашей.

— Да, ладно, — произнёс он натянуто. — Если ты не возражаешь, я, пожалуй, поеду…

— У тебя есть ещё еда?

— Да. Нет! Я не…

— Так что из этого? — спросила она, склонив голову набок.

— Что?

— Я спросила, есть ли у тебя ещё еда. Ты сказал и да, и нет. Не может быть сразу и то, и другое. Это парадоксально.

— Сколько тебе лет?

— Сколько тебе лет?

— Ты не… мне двадцать семь.

— О. Алексу сорок. Он старше тебя. Так у тебя есть ещё еда? В кладовке её было не так много. А ему нужно есть, чтобы восстановить силы. Я собиралась пойти в другую хижину, чтобы посмотреть, есть ли там ещё еда, но потом появился ты, так что теперь мы стоим здесь с тобой, и ты говоришь и да, и нет на вопрос, ответ на который не может подразумевать и того, и другого. — Она замолчала, продолжая глазеть на него снизу вверх, едва моргая. Затем: — Я люблю солнцезащитные очки. Алекс раздобыл мне одни. Они внутри. Сейчас я их не ношу, потому что сейчас ночь, а Алекс говорит, что ты не можешь носить солнцезащитные очки ночью, потому что это выглядит глупо.

— Да, у меня есть ещё еда, — произнёс Нейт, отчаянно желая заставить эту странную девочку замолчать. — Я могу…

— О, замечательно. — Она потянулась и взяла его за руку. Он едва заметно вздрогнул. — Так пошли живее к той лошади с повозкой, на которой ты прискакал, напарник. Мне нравятся твои книги. Они делают меня счастливой. Тебя они делают счастливым?

Они шли в сторону пикапа. Нейт даже не сразу заметил, что они двигались.

— Я не… знаю?

— О. Это нормально. Иногда незнание чего-то делает это что-то волшебным. Так мне сказал Алекс. Но он говорит это только тогда, когда я задаю ему вопрос, на который, как мне кажется, он тоже не знает ответ. Он хитрый.

Они уже были у автомобиля. Девочка с таким интересом наблюдала, как Нейт открывал задний откидной борт кузова, словно она никогда раньше не видела ничего подобного.

— Скажи, пожалуйста, у тебя есть суп? — вежливо спросила она. — Я читала, что суп помогает почувствовать себя лучше, когда ты болен. — Издав тихий кряхот, она вскарабкалась в кузов пикапа и начала рыться в его вещах.

— Он не болен, — заметил Нейт. — Он подстрелен. Не трогай это.

— Да. У тебя есть суп?

Он у него был. Дешёвый суп в консервных банках, который был прост в приготовлении. Большая часть того, что он привёз с собой, была нескоропортящимися продуктами или полуфабрикатами, которые могли валяться в морозилке месяцами и становиться съедобными после того, как их всего лишь разогрели в микроволновке.

— Ему нужно в больницу.

— Нет. Я его вылечу.

— В рану может попасть инфекция.

Она уставилась на него.

— Вот для чего нужен суп.

— Послушай, я мог бы отвезти вас обоих вниз с горы, чтобы…

— Нам и здесь хорошо.

— Это моя хижина.

— Да, но здесь только ты, а в ней много места. Мы все поместимся. О, глянь. Я нашла суп. Вау, его так много. — Она оглянулась на него через плечо. — Ты тоже болен?

Если бы он был болен и очутился в ловушке какого-то лихорадочного сна, это бы объяснило всё происходящее. Может быть, он скоро проснётся в своей квартирке в округе Колумбия, и всё это окажется нереальным.

— Нет. Я не болен.

— Не так, как Алекс. Но думаю, что ты всё-таки чем-то болен.

— Не могла бы ты перестать рыться в моих… почему ты его так называешь?

В руках она держала четыре или пять банок супа.

— Кого как называю?