Ти Клун – Дом в лазурном море (страница 62)

Сэл тихо заскулил, прижав холодный нос к шее Линуса.

– К сожалению, некоторые люди злые, – продолжал Линус, глядя в пространство. – Но если ты сам будешь справедливым и добрым, мнение этих людей не станет тебя задевать. Ненависть всегда звучит громко, но, я думаю, ты убедишься на собственном опыте, что кричат лишь несколько человек, которые отчаянно желают быть услышанными. Может, тебе и не удастся изменить их мнение, но помни: ты не один.

Сэл гавкнул.

– Да, он злой. А теперь я выйду и подожду, пока ты примешь свой облик и оденешься. И пойдем есть мороженое. Мне, наверное, лучше поменьше… но я положил глаз на мятное с шоколадной крошкой. Я заслужил это маленькое удовольствие, и, думаю, ты тоже. Да? – Сэл поерзал в его руках. – Хорошо. И если ты когда-нибудь снова испугаешься, то не стесняйся менять форму, если хочешь. Только не забывай дорогу назад.

Линус поставил Сэла на пол:

– Подожду снаружи.

И вышел. За дверью послышались щелчки, шорох, затем последовал тяжкий вздох. В зале Люси, Талия и Фи сидели за длинным столом у окна. Люси уже умудрился испачкать мороженым волосы. Чонси шел к ним с розеткой мороженого в руках, с фуражкой на голове. Зоя, стоя рядом со столом, протягивала Теодору ложку, а тот, высунув длинный язык, закатил глаза от удовольствия.

Артур стоял у прилавка, тихо беседуя с Хелен. Она ласково положила свою руку поверх его руки.

– Все, – донесся голос из-за двери. – Я готов.

– Хорошо, – сказал Линус. – Давай посмотрим.

Дверь открылась. Сэл, немного смущенный, потирал рукой затылок.

– Ну вот, – сказал Линус. – Ты опять стал самим собой.

Сэл кивнул, отводя взгляд:

– Линус?

– Да?

Пальцы Сэла сжались в кулаки.

– Что он имел в виду?

– Ты о чем?

– Он сказал… сказал, что не важно, сколько им платят за молчание. Что это значит?

Линус колебался, пытаясь найти правильные слова.

– Он… Это довольно глупо. Но вы особенные дети. И если бы мир узнал, насколько особенные, они могли бы не понять.

– Подкуп?

– Так это выглядит, – вздохнул Линус. – Но не важно. Я с этим разберусь, хорошо? Пойдем.

Хелен изумленно смотрела на Сэла. Она перевела взгляд на дверь туалета, потом снова на него.

– Это был ты?

Плечи Сэла напряглись.

– Поразительно, – сказала Хелен. – А я-то думала, будто все повидала… Ты получишь три шарика. Такой большой растущий мальчик этого заслуживает. Какие хочешь?

Сэл с удивлением взглянул на Линуса.

– Давай, – подбодрил Линус, – выбирай три вкуса.

Сэл шепотом сделал свой заказ. Хелен ворковала с ним и шутила, и в итоге мальчик даже улыбнулся, не поднимая глаз. Когда она передала ему розетку, он тихо поблагодарил ее и направился к столу. Остальные шумно приветствовали его и подвинулись, освобождая место. Усевшись рядом с Люси, Сэл положил руку ему на плечо. Люси засмеялся и посмотрел на него любящими глазами.

– Я спросила у Артура разрешения приехать, чтобы посмотреть сад Талии, – сказала Хелен. – Говорят, зрелище потрясающее.

– Сад очень красив, – согласился Линус. – Она много работала и наверняка хочет вам его показать. Она уже вас обожает.

Хелен засмеялась:

– Похоже на то.

– И все же я спрошу… Почему сейчас?

– Простите? – удивилась она.

– Линус, – предупредил Артур.

Линус покачал головой:

– Нет. Вопрос справедливый. Приют существует давно, и дети появились там не вчера. Вы, очевидно, живете здесь тоже достаточно долго. – Он посмотрел на Хелен. – Почему сейчас? Почему вы не ездили раньше? Почему вам нужно было увидеть детей здесь, чтобы принять это решение?

– Прости, – сказал Артур. – Он их защищает…

Хелен остановила его жестом.

– Он прав, Артур, вопрос справедливый. – Она глубоко вздохнула. – И мне нет оправдания. Возможно, мое восприятие несколько… изменилось. Или я просто не думала о них, пока не видела.

– Увидел что-нибудь, скажи что-нибудь, – пробормотал Линус.

Хелен нахмурилась, взглянув на плакат на стене.

– Да. Именно. И это… прискорбно. Мы живем в своих маленьких изолированных мирках… себе во вред. – Она вздохнула. – В рутине есть что-то успокаивающее. Изо дня в день, всегда одно и то же. Мы боимся перемен. Если нас вытряхивает из рутины, многие будут пытаться вернуть все как было. Я вряд ли буду пытаться вернуть, и все же мне тоже нравилось жить в спокойном рутинном мирке. – Она печально улыбнулась. – К счастью, вы меня вытряхнули.

– Я не обязан был этого делать, – сказал Линус. – И дети не обязаны были это делать.

– Конечно. И прошу за это прощения. – Она посмотрела через плечо на дверь, за которой исчез Норман. – Я сделаю все возможное, чтобы в деревне поняли: дети из приюта здесь желанные гости. Не знаю, насколько у меня это получится, но я умею быть очень громкой и убедительной. – Улыбнувшись, она добавила: – Я не хочу, чтобы меня толкнули прямо в стену.

Линус поморщился:

– Марти?

– Мартин. – Хелен закатила глаза. – Пришел и все мне рассказал. Мой племянник идиот. Косяк уволил его, как только Мартин пришел в сознание. Я бы сделала то же самое.

– Как вы думаете, Мартин может создать проблему?

Линус опасался, что если слух дойдет до Чрезвычайно Высокого Руководства, то они вызовут Люси на слушание. Такое случалось. Трудно сказать, за кого Линус больше боялся: за Люси или за Чрезвычайно Высоких Руководителей. Скорее, за последних.

– Не тревожьтесь о Мартине. Я с ним разберусь.

– Он вас послушает?

Хелен фыркнула:

– Я опекун и распоряжаюсь наследством, оставленным его родителями, да упокоятся они с миром. Он послушает.

– Но почему вы готовы вообще что-то для нас делать?

Она взяла Линуса за руку:

– Перемены начинаются, когда они становятся нужны людям, мистер Бейкер. А мне они нужны, поверьте. Сегодня я получила хороший урок… Ну а вам какого мороженого?

– Вишневого, – не задумываясь, ответил Линус.

Хелен засмеялась:

– Конечно. Два шарика.

Тихо напевая, она стала накладывать мороженое в розетку.

Линус поднял глаза и увидел, как Артур на него смотрит.

– Что?