Тейра Ри – Сказания Междукняжья. Прозрей (страница 1)
Тейра Ри
Сказания Междукняжья. Прозрей
От автора
Приветствую тебя, странник, ступивший на просторы Междукняжья!
Ты держишь в руках первый том цикла «Сказания Междукняжья». Эта история перенесет тебя в мир, полный тайн, опасностей и судьбоносных решений.
На страницах романа встретятся слова, названия и понятия, смысл которых раскрывается не сразу. Чтобы тебе было легче ориентироваться в созданном мной мире, я поместила в конце книги глоссарий. В нем можно найти названия княжеств и имена их правителей. Он поможет разобраться в структуре духовенства Междукняжья и Братства гонителей, в котором состоит главный герой. Там же хранятся сведения о ведьмах, населяющих эти земли, и различиях между ними.
Доброй дороги!
О сотворении мира
«… чтобы больше ни один из них не дерзнул поднять головы без Ее дозволения, не обрел бы голоса, и очи их не прозрели бы, и не услышали бы они молитву, от которой силу они вновь обресть могут…»
Давным-давно, когда не было еще ничего, существовала лишь Она – Праматерь, преисполненная желания жить и нести жизнь. Из желания того создала Она целый мир.
Взмахнула Праматерь мечом, отрезала волосы Свои смоляные и соткала из них основу, ставшую землей, на которой воздвигла горы, расстелила равнины и посеяла леса. Кровь свою Праматерь превратила в воду, и потекли по земле реки, расплескались моря, заискрились озерные глади. Обдала Праматерь мир тот дыханием Своим – взвились в небеса беспокойные ветры. Сияние правого глаза Ее сделалось солнцем, левого – луной, и стали светила сменять друг друга на небосводе.
Горячо полюбился Праматери созданный мир, так восхитил Ее, что от счастья вырвались из груди Ее рыдания, слезы бурными потоками полились по щекам и дождями обрушились на землю. Каждая капля того дождя стала живым существом: птицей, рыбой, зверем, насекомым, а самые крупные слезинки превратились в людей. Сделался мир Праматери по-настоящему полным и живым.
Шло время, быстро плодились животные, стремительно разрасталось племя людское. Вскоре сложно стало Праматери одной за всем приглядывать. Тогда вытащила Она из Себя душу, отделила от нее двенадцать кусочков, слепила из них двенадцать младших богов и стала для них матерью. Красавцами вышли сыновья Праматери, до того хороши, что глаз не отвести да не сыскать слов, способных описать их великолепие.
Передала Праматерь детям все знания, которыми Сама владела, и велела им приглядывать за людьми, направлять их на путь праведный и не давать свернуть с него. А чтобы сыновья не спорили, чей черед раздавать людям советы, да назначать наказания за непочтение к богам или иные грехи, Праматерь разбила год на двенадцать частей и строго-настрого наказала детям установленный Ею порядок не нарушать, иначе быть беде. После чего Праматерь отправилась на заслуженный отдых и уснула крепким сном, уверенная, что сыновья не подведут.
Да только ошиблась Великая Богиня. Недолго Ее сыновья жили в мире. Вскоре взыграла в них гордыня и алчность. Жажда власти затмила умы юных богов. Каждый хотел быть выше и значимее других. Без конца боролись они меж собой за людское внимание. Ведь знамо дело, чем больше у бога последователей, чем чаще смертные молятся ему и приносят подношения, тем сильнее он становится.
Сами того не осознавая, юные боги не только одаривали своих верных последователей всевозможными чрезмерными благами, чтобы переманить на свою сторону, но и вредили им нещадно. Устраивая меж собой сражения, двенадцать братьев то и дело роняли на землю молнии, проливали ливни, обрушивали ураганы и сотрясали твердь земную могучими ударами так, что шла она трещинами глубокими, в которые проваливались целые города.
Люди впали в отчаяние. Не осталось на земле ни единого безопасного места, перепутались окончательно времена года: утром могло быть лето, а к обеду уже воцарялась зима лютая, не успевали зазеленеть листья на деревьях, как тут же желтели и опадали. Темные настали времена, от холода, голода, ураганов, наводнений и землетрясений люди гибли тысячами. Тогда-то последние выжившие собрались вместе и взмолились Великой Праматери.
Услышала Праматерь голоса творений Своих, очнулась от глубокого сна и пришла в ужас от того, во что превратили юные боги так любимый Ею мир. Взъярилась Праматерь на детей Своих так, что не дала им ни единого шанса оправдаться и исправить свои ошибки. Выковала Она из Своей силы божественной двенадцать цепей и скрутила теми цепями сыновей навеки вечные, лишив их возможности говорить, видеть и слышать. Концы цепей прикрепила Праматерь к Своему поясу, чтобы никогда уж не утратить контроль над чадами непокорными. После выколола Себе глаза, дабы не взирать на страдания собственных детей и не проникнуться к ним жалостью, пленившись ликами прекрасными и невинными, кои умудрились сохранить юные боги, несмотря на все зверства, которые сотворили. С того дня обречены были сыновья Праматери до скончания времен недвижимо стоять перед родительницей на коленях с покорно опущенными головами в извечном мраке и звенящей тишине.
В человеческий мир вернулись мир и порядок. Взамен разрушенных возникли новые княжества. Воздвигли люди новые города, в каждом из которых непременно возвышался величественный собор Великой Безокой Праматери, где все, и стар и млад, почитали обожаемую спасительницу свою.
Сыновей Праматери в священных писаниях назвали скованными богами. Отрекся от них род людской. Однако решено было запечатлеть их имена в названиях месяцев: Янвад, Февран, Мартуш, Апель, Маюш, Июнар, Ильюш, Август, Сентар, Октар, Наяш, Декар, чтобы никогда не забывать о хаосе, в который может погрузиться мир за считаные дни, и о жертве Праматери, обрекшей детей Своих на вечные муки, ради блага человечества.
Глава 1. Давно забытое
О том, что ему не дожить до седин, Берг знал всегда. Нельзя стать гонителем и при этом наивно верить, будто ты встретишь свой конец в какой-нибудь уютной усадьбе на берегу реки в окружении шумных внучат, на которых будешь с умилением взирать, крепко сжимая руку любимой супруги.
Нет.
Реальность такова, что лежать целехоньким в открытом гробу, пока с тобой прощаются близкие – это уже большая удача. Ведь куда чаще в деревянный ящик кладут ошметки того, что некогда было человеком, а нередко от тел гонителей и вовсе ничего не остается, и тогда…
Берг с трудом вдохнул. В горле булькнула кровь, и он закашлялся, брызжа карминовой слюной. Боли уже не чуял, только мелкую дрожь, что беспрестанно сотрясала холодеющее на ледяном ветру тело. Ослабшие и озябшие конечности не слушались. Берг безвольной куклой болтался на суку, на который его нанизало невиданной доселе силой. Сук торчал аккурат под солнечным сплетением, кривой, с полопавшейся корой и багровый от крови. Если бы удалось хоть носками сапог коснуться земли, Берг попытался бы освободиться, возможно, даже поднял бы оброненный меч и снова кинулся в атаку.
Едва последняя мысль мелькнула в голове, гонитель глухо, обреченно рассмеялся. Он висел примерно в трех локтях над землей и не ощущал ни рук, ни ног, только видел, как странное, не имеющее названия явление продолжает неспешно, будто насмешничая над поверженным гонителем, уничтожать деревню.
То был огромный черный вихрь, сотканный из чар, но не просто колдовской смерч, призванный разрушить несколько домов, унести парочку коров с пастбища или поскидывать телеги с дороги. Нет. Вихрь, с которым столкнулся Берг, был иным, словно имел частицу разума. А еще, и это поразило Берга больше прочего, черная воронка не вбирала в себя ни людей, ни скот, ни постройки, она лишь обволакивала их на пару мгновений своим нутром. После чего возобновляла движение, оставляя на месте изб покрытые вьюном и мхом кособокие, обветшалые развалюхи, как если бы стояли они не одно десятилетие заброшенными. Черный вихрь не выворачивал деревья и кусты с корнем, но заставлял их засохнуть. То же самое проделывал он и с травой, и с посевами на полях.
Хуже всего дела обстояли с людьми. Попав в вихрь, выходили они из него уже сморщенными стариками и старухами, и неважно, был ли человек до этого младенцем или крепким кузнецом в расцвете лет. Схожая участь постигала птиц и животных.
Лишь у Берга не отобрало годы черное нечто, не пожелало пропустить через себя. Каждый раз, когда гонитель пытался приблизиться к вихрю, нанести удар мечом или окропить его Слезами Праматери, из черной круговерти выныривали такие же черные щупальца, гладкие, блестящие, будто жиром натертые, и отражали атаки. Именно так Берг и оказался нанизан на сук одного из дубов, что плотной стеной выстроились вдоль восточного края деревни. Впервые за долгие годы службы Вящему Совету в рядах Братства гонителей он не смог оставить на противнике ни единой царапины.
Окружающий мир перед взором Берга неизбежно мутнел. Вот уже вместо деревни, из которой доносились отчаянные вопли крестьян, – размытое пятно, по которому скользят неясные тени. Вместо заходящего солнца – оранжево-красная клякса. Ветер, поднятый вихрем, пробрал до костей. Его порывы то и дело долетали до Берга, отчего тело начинало покачиваться, и тогда гонитель вспоминал, что такое боль.