Тейра Ри – Сгинувшее Время. Рождение Смерти (страница 2)

Зато оставшимися четырьмя континентами: Благословенными землями, Открытыми землями, Тихими землями и Огненными землями Великий дракон гордился. Конечно, люди были созданиями сложными, часто враждовали друг с другом, затевали войны и постоянно что-то делили, но Время не вмешивался. Он уже давно считал их своими детьми, а дети склонны капризничать и озорничать. И как любой терпеливый и любящий родитель, Верховный Бог смотрел на их проделки сквозь пальцы: всех не накажешь, а с особо строптивыми отлично управлялись Отражения.

Со временем люди придумали поделить континенты на королевства, и войн стало меньше. Они строили прекрасные города, возводили невероятные Храмы для Богов и потрясающие библиотеки, где хранили все знания, накопленные предыдущими поколениями, развивали торговлю, учились и изобретали, без конца совершенствуясь.

Глядя на то, как правители стараются ради благополучия своих подданных и заботятся о них, Время решил, что королевские семьи заслужили особой благодарности от Богов. Он наделил их возможностью обращаться в драконов. Но достойны этого были лишь те, кто смог повторить путь Афекхада и пройти по Тропе Избранных. Таким счастливчикам Отражения позволяли заглянуть за Полог и попасть в залив Прозрения. Там Избранные встречались с Богами и получали в дар крупицу их силы, чтобы отныне иметь возможность принимать драконий облик.

Вскоре полуостров Чтящих, на котором теперь располагался город-государство Афекхад, названный в честь первого пророка, наводнили верующие, жаждущие пройти по Тропе Избранных вслед за королевскими семьями. Их путь начинался в Храме Афх, самом величественном и огромном храме в Скрытом мире, где на странствие всех желающих благословляли лично Глас Времени или кто-то из его приближенных жрецов – Столпов Времени. Далеко не каждому удавалось пройти сквозь Полог и получить драконье благословение, но паломники все равно стекались в Афекхад со всего света в надежде, что именно они станут теми, кому посчастливится его обрести.

Творец, удовлетворившись тем, как все в итоге сложилось, счел, что пришло ему время уйти на покой и познать радости простой мирской жизни. Время покинул небеса, разделив свою силу между Богами-Отражениями. Великий дракон принял человеческий облик и затерялся где-то среди миллионов смертных, оставив своих любимцев – Жизнь и Смерть – присматривать за Скрытым миром.

Глава 1. Не невинное дитя

Э́йрогас А́нсоут, король Элхео́на, стоял у окна в пустом тронном зале и не моргая смотрел на беспокойное море, плещущееся у подножия утеса, на котором возвышалась громада Белого замка. В любой другой день созерцание пенных волн принесло бы королю умиротворение, но сегодня темные воды моря Святых усиливали его беспокойство. И ни яркое весеннее солнце, ни чистое голубое небо, что столь редко бывало безоблачным над северными Благословенными землями, не могли унять тревогу в сердце правителя Элхеона.

Эйрогас на мгновение прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Сейчас, когда лицо короля омрачила печаль, на лбу и в уголках глаз проступили едва заметные морщинки. Прошлой зимой ему исполнилось пятьдесят пять, но будучи одаренным Богами, он выглядел от силы на тридцать. Как и все, кому посчастливилось получить возможность обращаться в дракона, он старел куда медленнее простых смертных. Однако его зверь был далеко не самым сильным среди прочих драконов Скрытого мира, потому король понимал, что в ближайшие лет двадцать возраст даст о себе знать. Может, он и доживет до почетных двухсот-двухсот пятидесяти благодаря благословению Отражений, но едва ли отойдет в мир иной в облике пышущего здоровьем молодого мужчины. Хотя если подумать, такое вообще было редкостью. Рано или поздно все старели, утрачивали связь с драконами и попадали в объятия Смерти. Просто некоторым улыбалась удача, и они жили во здравии дольше остальных. Как, к примеру, Грэ́млад Тро́цок – король Озеле́йна. Этот склочный засранец, похоже, вообще не собирался подыхать и в свои сто семьдесят до сих пор без труда обращался ящером и парил в небесах.

Однако сегодня Эйрогаса беспокоили вовсе не продолжительность его жизни и внешний вид. Король знал: пока что он по-прежнему невероятно хорош собой. Темно-серые прямые волосы, в которых не было и намека на седину, густым потоком струились по спине, доставая до поясницы, а подтянутое тело все еще дышало молодостью и здоровьем, заставляя и придворных дам, и простолюдинок томно вздыхать при виде правителя Элхеона. Высокий, широкоплечий и всегда улыбчивый монарх притягивал взгляды всех присутствующих, где бы он ни находился. Немало девиц отдали бы душу Пустоте за ночь, проведенную в объятиях Эйрогаса. Вот только для короля существовала лишь одна женщина – Се́лия Ансоут, его законная супруга, мать его детей и любовь всей жизни.

Селия была на семь лет младше мужа и отнюдь не блистала красотой. Невысокая, худощавая блондинка с острым носиком и тонкими бледными губами, она казалась серой мышкой на фоне супруга. Даже в обличье драконицы королева оставалась неказистой. Но при всем этом Селия всегда держалась с достоинством, умело скрывала недостатки внешности одеждой, убирала пшеничные волосы в изящные, притягивающие взор прически и добавляла образу красок с помощью со вкусом подобранных украшений. Да и Эйрогаса она пленила не выдающимися внешними данными, а добротой, чистым сердцем, острым умом, поразительной чуткостью и бескрайней заботой, которой окружила мужа.

Вот и сейчас, тихо войдя в тронный зал через одну из дверей, скрытых за гобеленом в задней части помещения, и едва взглянув на поникшие плечи короля, Селия без труда уловила, что он чем-то опечален. Не говоря ни слова, она направилась к супругу, и по залу разнесся тихий шелест юбок пышного темно-фиолетового платья.

– Дорогой. – Коснулась его плеча. – Что стряслось? Ты обещал То́рии конную прогулку, но не явился. Она огорчена.

Эйрогас не ответил. Он с тоской взглянул на жену, и этого хватило, чтобы Селия поняла, в чем дело.

– А́лгод, – покачала головой королева и взяла мужа за руки. – Что на этот раз?

– Избил одного из помощников конюха. – В голосе Эйрогаса не было гнева, только отчаяние.

– Парень выживет?

– Выживет, но поправится нескоро. Я поручил заботу о нем Балла́рду.

Какое-то время супруги стояли молча, каждый погруженный в свои мысли. Селия первой нарушила тишину:

– Алгода надо наказывать строже.

– Милая…

– Нет, – она жестом прервала Эйрогаса, зная, что тот непременно начнет заступаться за сына и искать ему оправдания. – Мы оба понимаем, Алгоду давно пора преподать урок. С каждым днем он все больше выходит из-под контроля.

– Родная, он ведь еще совсем дитя. – Король заключил жену в объятия, как и всегда, постепенно успокаиваясь в ее присутствии.

Она потерлась щекой о его грудь, обвив руками талию, и продолжила:

– Ему почти шестнадцать. Алгод давно не малыш и должен нести ответственность за свои поступки. Обещай, что в этот раз не станешь его жалеть и накажешь со всей строгостью.

Селия не меньше Эйрогаса переживала за сына, но, в отличие от короля, не была слепа в своей любви. Порой поступки младшего принца заставляли ее содрогаться от ужаса.

Раздался стук в дверь.

Получив разрешение, в зал вошел высокий тощий мужчина с идеальной осанкой в черном камзоле с серебряными пуговицами и таким же серебряным орнаментом на обшлагах. Голову его покрывал редкий пушок седых волос, а идеально выбритое вытянутое лицо было изрезано глубокими морщинами и выделялось на фоне темного одеяния пугающей бледностью. Грант, управляющий Белым замком, почтительно поклонился, потом вытянулся в струнку и отчеканил:

– Ваше Величество, как вы и просили, Их Высочества, мастер Ту́лвеч, капитан Че́ршез и конюший прибыли. Могут ли они войти?

– Впускай, – ответил Эйрогас и одернул полы своего сине-золотого приталенного жилета, надетого поверх белоснежной рубахи.

Дежурившие у тронного зала стражники по приказу управляющего распахнули тяжелые двустворчатые двери. Как и полагается, первыми в помещение вошли принцы, за ними следовал их наставник – мастер У́рнул Тулвеч, далее капитан замковой стражи Ло́ган Че́ршез, позади плелся конюший Бойд О́дли. Их шаги гулким эхом разнеслись по залу.

Король и королева встали на нижней ступени лестницы, покрытой алой ковровой дорожкой и ведущей на возвышение, на котором располагались троны. Грант замер по левую руку от своего господина на некотором отдалении.

Вошедшие почтительно поклонились: все, кроме принца Алгода. Тот лишь едва заметно склонил голову, что больше походило на снисходительный кивок, чем на жест, полный уважения, которое каждый подданный обязан выказывать своему правителю. Король скрежетнул зубами. Мастер Тулвеч, невысокий, но крепкий и подтянутый мужчина преклонного возраста с вихрастой седой шевелюрой, пышными усами и маленькими цепкими глазками болотного оттенка, нервно сглотнул и заметно побледнел. Одной из его многочисленных обязанностей было обучение принцев придворному этикету, и каждый раз, видя, как Алгод пренебрегает общепринятыми правилами, он боялся лишиться почетного места наставника королевских отпрысков.

Ненадолго в зале воцарилась тишина. Пришедшие старательно пытались скрыть свои эмоции от Эйрогаса. Только Бойд Одли, полноватый и нескладный, затравленно озирался по сторонам, с неподдельным восхищением разглядывая потрясающие гобелены на стенах с изображениями Богов-Отражений, роскошные троны с позолотой, инкрустированные драгоценными камнями, замысловатую лепнину на капителях пилястр, тянущихся по периметру помещения, и потрясающую роспись потолка, на котором, как и на гобеленах, были запечатлены драконы. Но больше всего поразила конюшего статуя ящера, который, расправив крылья и разинув пасть, навис над королевскими тронами. И столь искусно было вырезано из камня то изваяние, что Одли казалось, будто зверюга вот-вот извергнет пламя и огласит пространство своим ревом. Но статуя не двигалась. Лишь вместо глаз ярко сверкали два желтых драгоценных камня, каждый размером едва ли не с человеческую голову. Камни в точности соответствовали оттенку глаз короля, королевы, капитана стражи и управляющего. Ведь отличительной чертой всех тех, кто мог обращаться в драконов, была желтая радужка, благодаря чему одаренные всегда выделялись среди простых людей.