Тейра Ри – Сгинувшее Время. Рождение Смерти (страница 4)

Даже стоя на коленях, Алгод умудрялся смотреть на отца с матерью свысока и не выглядел униженным, скорее очень и очень довольным собой. Пейврад нервно переступил с ноги на ногу. Фридэсс неосознанно придвинулся к старшему брату. Лицо мастера Тулвеча побагровело от негодования. Он открыл было рот, чтобы отчитать своего подопечного, но тут же его захлопнул, наткнувшись на свирепый взгляд короля, который тот вперил в сына. Даже всегда невозмутимый капитан Чершез отступил на полшага и потупил взор. Бойд Одли, казалось, и вовсе вот-вот лишится чувств. И лишь на лице Гранта не дрогнул ни единый мускул.

Алгод никогда не проявлял к старшим должного почтения, даже к родителям, плевал на титулы, но настолько зарвался впервые.

– Не смей разговаривать в таком тоне с матерью, щенок! – взревел Эйрогас.

Все разом вздрогнули, когда король замахнулся и со всей силы ударил Алгода по лицу раскрытой ладонью. Голова принца мотнулась в сторону. Пару мгновений он смотрел в пол и не шевелился, а потом медленно поднялся с колен, откинул со лба волосы. Коснулся своей щеки, на которой теперь алел след от руки отца, вытер большим пальцем капельку крови, выступившую в уголке губ, и снова широко улыбнулся.

– Как же странно в нашем мире все устроено, – задумчиво произнес Алгод, кончиком языка слизывая новую бусинку крови. – Стоит проявить неуважение к королеве, и вот рукоприкладство уже не вызывает вопросов. И ни мои обожаемые братья, ни наш доблестный капитан, ни достопочтенный мастер Тулвеч не стремятся скрутить нападающего и призвать его к ответу за подобное. А ведь я уверен: Его Величество не удовлетворится оплеухой. Просто назначьте уже наказание, отец, и закончим весь этот фарс.

Эйрогас ощутил, как неумолимо подступает головная боль. Сколько раз он обещал себе, что больше не поддастся на провокации Алгода и не позволит мальчишке выставлять себя дураком перед подданными. Но принц снова и снова доводил его до белого каления. Алгод с легкостью манипулировал людьми, вынуждая их плясать под его дудку. Вот и сейчас король просто обязан наказать сына за дерзость в общении с матерью и за избиение конюха, но Алгод опять умудрился все вывернуть так, будто это самое наказание не что иное, как месть отца сыну за оскорбленное самолюбие. Парень в очередной раз показал всем: король не в силах совладать с ним. Все, на что способен гордый правитель Элхеона, – это выйти из себя и ударить ребенка.

– Прежде чем решить, каким будет наказание, я все же хочу знать, почему ты избил Юэна, – Эйрогас старался говорить как можно спокойнее и не смотреть на багровую отметину на щеке сына.

– Люцерна, – беспечно развел руками Алгод.

– Люцерна? – не смог сдержать удивления мастер Тулвеч.

– Люцерна, – повторил принц. – У моего коня Ворона непереносимость люцерны. От нее у него слезятся и гноятся глаза, могут даже быть проблемы с дыханием. Прежний конюх, который покинул службу в виду преклонного возраста в прошлом месяце, строго следил за рационом Ворона. И я точно знаю, что он оставил Юэну четкие указания касательно ухода за моим конем. Но Юэн, по всей видимости, до невозможности туп. Потому что в первый же день службы дал Ворону сено с люцерной, за что получил от меня выговор. Через неделю все повторилось. Тогда я не только повторно поговорил с Юэном, но и обратился к господину Одли с просьбой лучше контролировать работу новенького либо приставить к Ворону другого конюха. Господин Одли клятвенно заверил меня, что подобное больше не повторится. Я же в свою очередь предупредил и Юэна, и господина Одли: если мой конь еще хоть раз пострадает от подобной безалаберности, я не ограничусь словами и преподам нерадивому конюху урок, который он усвоит на всю оставшуюся жизнь. Сегодня утром глаза у Ворона снова загноились. По вине Юэна животное не единожды страдало. И я подумал, раз конюх не понимает слов, то, возможно, до него лучше дойдет через боль. – Алгод повернулся и уставился на Бойда Одли. – Я хотел преподать урок и вам, Одли, но братья так не вовремя вмешались. Считайте, вам повезло. Хотя… – Принц похлопал оцепеневшего и побледневшего конюшего по плечу. – Никто не мешает мне поболтать с тобой позже, дружище.

– Ради всех Богов! – воскликнул Одли и упал перед Алгодом на колени, трясясь от страха. – Простите, простите меня, Ваше Высочество. Клянусь, я внял вашим приказам и тщательно следил за мальчишкой. Ума не приложу, как так вышло. Я найду вам нового конюха, Ваше Высочество. Вы будете довольны. Обещаю.

Глаза Алгода налились кровью, он схватил мужчину за волосы и резко дернул, заставляя того запрокинуть голову и морщиться от боли.

– Конечно, найдешь, мразь, – прорычал принц сквозь зубы. – Но от моего гнева тебя это не спасет.

– Довольно! – рявкнул король. – Немедленно отпусти его, Алгод! А вы, Одли, встаньте и возвращайтесь к работе. Живо!

– Благодарю, благодарю, Ваше Величество. Уже бегу. Бегу, Ваше Величество. – Без конца кланяясь и бормоча благодарности, Бойд Одли неуклюже поспешил к выходу.

Король заложил руки за спину и дождался, пока конюший покинет тронный зал, прежде чем заговорил вновь:

– Ты не имел права так поступать, Алгод. Как бы сильно ни был зол на Юэна. Разбираться с нерадивыми слугами не твоя забота – это обязанность Гранта. Парень безусловно виноват. Но все, чего он заслужил за свой проступок, – это лишение должности. Его следовало просто выгнать из замка без выплаты жалования. Ты же покалечил парня, перейдя границы дозволенного. А если бы братья не остановили тебя? Что тогда?

– Я бы убил его, – ответил принц безразлично, не колеблясь ни мгновения и снимая попутно с рукава куртки приставшую к нему ворсинку.

– Алгод…

– Ворон – мой друг. Ясно? – процедил Алгод сквозь стиснутые зубы, делая шаг к отцу и глядя ему в глаза без тени страха. – Он рос рядом со мной. Ты подарил его мне, помнишь? И велел заботиться о нем, как о себе самом. Это должно было научить меня ответственности. Так вот, никто не смеет причинять боль тем, о ком я обещал заботиться. Никто не смеет пренебрегать моими словами, тем более слуги.

– В данном случае твоя жестокость не была оправдана, сын. – Эйрогас положил ладонь Алгоду на плечо и с силой сжал, подмечая, что тот уже сейчас почти сравнялся с ним в росте. – Подданные должны уважать тебя, а не бояться. Настоящего уважения не добиться с помощью грубой силы и не купить ни за какие деньги. Его надо заслужить. И позже оно непременно перерастет в преданность. А окружив себя преданными соратниками, ты станешь по-настоящему силен.

– Уважение и преданность, – скривился Алгод так, будто отведал вместо изысканного лакомства конского навоза, и дернул плечом, стряхивая отцовскую руку, – самые непостоянные вещи на свете, Ваше Величество. Только страх делает людей по-настоящему покорными. Предать доверие легче легкого, утратить уважение еще проще. Но страх… О-о-о… – Принц громко рассмеялся. – Могущество этого чувства воистину сравнимо с могуществом Богов. Заставь человека трепетать от ужаса – и он в твоих руках, сделает все, что ему велено, и никогда не осмелится тебе перечить. Ну хоть вы-то согласны со мной, матушка?

Алгод неожиданно перевел взгляд на мать, и Эйрогасу показалось, что та едва заметно вздрогнула.

– Мы собрались здесь не для того, чтобы философствовать, сын, – ответила королева, но голос ее отчего-то звучал не так твердо, как в начале беседы. Следом она обратилась уже к мужу, одарив того ласковой улыбкой: – Ваше Величество, не пора ли уже покончить с этим делом? Уверена, у всех присутствующих полно неотложных дел. Озвучьте, какое наказание понесет Алгод, и позвольте нам, наконец, разойтись.

Король с беспокойством подметил легкую нервозность, проскользнувшую в словах королевы, и то, как она крутит обручальное кольцо, что делала обычно в моменты крайнего волнения. Это было странно. Алгод не впервой вел себя несносно, не впервой грубил и хамил, не впервой Эйрогас не сдержался и ударил его. Вряд ли Селию могли настолько сильно задеть действия сына и мужа. Тем не менее она была права. Принц в очередной раз перешел черту и заслужил суровое наказание.

«Которое, как, впрочем, и всегда, не возымеет ровным счетом никакого эффекта», – с горечью подумал король и решил, что на днях непременно свяжется с Савсетуром и попросит у старого друга совета. Наверняка Глас Времени сможет подсказать, как справиться с Алгодом, пока еще не слишком поздно. Ведь телесные наказания никогда не действовали на принца. Мальчик будто не чувствовал боли. Эйрогас ни разу не видел его слез, не слышал криков и просьб все остановить.

– Алгод, целый месяц ты будешь служить младшим конюхом под началом господина Одли и присмотром капитана Чершеза, – озвучил король свое решение. – И если я узнаю, что они недовольны тобой, то удвою этот срок. Но прежде чем ты приступишь к исполнению своих новых обязанностей, я поручаю мастеру Тулвечу высечь тебя розгами, а после запереть в одной из камер в подземельях замка. Ты проведешь там неделю, питаясь водой и хлебом. Надеюсь, одиночество, отсутствие элементарных удобств, голод и компания крыс, помогут тебе сделать правильные выводы и переосмыслить свое поведение.

– Отец, – вмешался встревоженный Пейврад, – при всем уважении, не слишком ли сурово вы караете Алгода? Вы уверены, что заключение в камере столь необходимо? В конце концов, конюх и правда провинился.