Тея Лав – Просто люби меня (страница 11)
– Что с твоими волосами? – произносит Ноэль.
Не этого вопроса я ждала после нашей разлуки.
Поворачиваю голову, и мы смотрим друг другу в глаза.
Мне все еще сложно понять, о чем он думает. За все это время я так привыкла быть одна. Только я и мои мысли.
Нам не удается удержать этот взгляд. Мы оба отворачиваемся.
– Давно не красила, – отвечаю, глядя на елку.
Внезапно Ноэль поднимается и встает в позу, которая мне кажется знакомой. Он зол. Очень зол и обижен. Я внутренне съеживаюсь.
– Доктор тебе помогает?
Мы не говорили с доктором Бордманом о том, что конкретно произошло. Он подводит к этому, но я все еще не хочу.
– Да, – отвечаю, посмотрев на брата.
Теперь он не сводит с меня глаз.
– Ладно, хорошо, – на выдохе произносит Ноэль, отвернувшись. – С Рождеством, Эйв.
Он идет к лестнице, я смотрю ему вслед. И это все?
– Ноэль.
Он медленно оборачивается.
– Что?
Поднимаюсь и обхватываю себя за плечи.
– Скажи что-нибудь.
Он устало проводит ладонью по лицу.
– Что ты хочешь услышать? Папа мне сказал быть осторожным со словами, но знаешь что? – Он делает шаг в мою сторону. – Я не стану его слушать и не буду тебя жалеть. По какой-то причине ты решила, что будет лучше, если…
– Пожалуйста, прекрати, – останавливаю его, вцепившись пальцами в свои плечи.
Всего лишь на одну-единственную секунду в глазах Ноэля мелькает сожаление, но оно снова сменяется гневом.
– Почему ты не хочешь сказать это вслух, Эйв? Почему не хочешь признать, черт возьми? Тут все ходят перед тобой на цыпочках, боясь ляпнуть что-нибудь не то, чтобы ты снова не закрылась в ванной и…
– Хватит! – Опускаю руки, из моих глаз текут слезы.
Ноэль качает головой и вплотную подходит ко мне.
– Скажи.
Рыдания сдавливают грудь, и все, что я могу, это качать головой снова и снова.
– Скажи. Скажи, что ты сделала, Эйв.
Опустив голову, я так сильно прикусываю нижнюю губу, что чувствую во рту кровь.
Он прав. Мы больше не должны молчать. Об этом стоит говорить, глупо продолжать делать вид, что ничего не случилось. Никому от этого не легче. Я должна признать.
Подняв голову, прекращаю плакать и смотрю в карие глаза брата.
– Я пыталась покончить с собой.
В уголках глаз Ноэля собираются слезы, и он изо всех сил старается их удержать.
– Закрылась в ванной, – продолжаю я. – Мне не хотелось жить. И прямо сейчас я не отвечу почему. Я не знаю. Не знаю, зачем это сделала.
Все было в каком-то тумане. Мы с Энтони расстались. Роуз со мной больше не разговаривала, и я все чаще видела ее с Ноэлем. У меня были догадки, зачем он начал встречаться с ней, но я не могла победить в себе эгоизм. Она злилась на меня, а Ноэль был с ней. Я считала, что меня предали. Энтони меня бросил.
Но все это не было причиной того, почему я решила это сделать. Или было. Мне кажется, что я думала об этом и раньше.
Когда очнулась в больнице и поняла, что жива, я испытала разочарование. Но после слез мамы, папы и пустого взгляда Ноэля поняла, что сделала глупость. Доктор сказал, что меня вовремя привезли. Если бы прошло еще какое-то время, мое сердце не выдержало бы.
Все дальнейшие события подвергли мою семью настоящему стрессу. Социальные службы слишком долго околачивались у нашего порога. Лишь убедившись, что мой поступок не был спровоцирован положением в семье, от нас отстали, назначив курс психотерапии.
Я ужасно сожалею о том, через что они прошли. Через что прошел Ной, четырехлетний малыш, найдя меня в ванной.
Это Рождество оказалось не самым лучшим в моей жизни. И самое ужасное, что причиной этому являюсь я сама.
После того, как я признала вслух то, что сделала, Ноэль не сказал ни слова и ушел наверх. На протяжении всего дня мы больше не разговаривали, лишь бросали друг на друга быстрые взгляды, пока помогали папе и Хелен подготовиться к праздничному ужину.
Сейчас мы сидим на нашей просторной кухне за круглым столом и в полной тишине наблюдаем, как папа нарезает индейку. Ной тянется к сливочному пудингу, но Хелен, послав ему укоризненный взгляд, отставляет десерт от него подальше.
– Следующая игра сразу после каникул? – спрашивает папа Ноэля, когда раскладывает по тарелкам еду.
– Угу, – кивает брат с набитым ртом. – Но у меня тренировки, поэтому я уеду раньше.
– С тобой связывался менеджер? – интересуется Хелен.
– Да. Сказал, что «Росомахи» очень заинтересованы мной.
– Ты ничего об этом не говорил, – хмурится папа.
Ноэль пожимает плечами.
– Я хочу рассмотреть разные варианты.
– Нужно хвататься за этот шанс.
– А потом ты будешь играть с Сидни Кросби[5]! – громко выкрикивает Ной.
Атмосфера разряжается легким смехом. Чувствую на себе взгляды, поэтому тоже стараюсь улыбнуться.
Ноэль треплет Ноя по волосам.
– Было бы круто, малыш.
– Но ведь это возможно, – серьезно говорит папа и, заметив скептический взгляд Ноэля, подается вперед. – Это не шутка. Ты вживую увидишь игроков, за которыми с детства следил по телевизору. Все зависит от того, как ты себя покажешь. А ты покажешь. Я знаю это.
– Спасибо, пап, – смущенно бормочет Ноэль.
Возникает тишина, которую вскоре заполняет болтовня Ноя. Снова ощущаю, что на меня смотрят, но не могу поднять голову. Я выстроила очень толстую стену между собой и остальными. И сейчас слишком сложно ее пробить, на это нужно время.
После ужина, собравшись в гостиной, мы смотрим фильмы и различные комедийные шоу. Ноэль никуда не спешит, что немного не в его стиле. Он болтает с папой, возится с Ноем. Хелен наблюдает за ними, сидя в кресле. Наши глаза встречаются, и какое-то время мы смотрим друг на друга.
Когда Ной начинает засыпать, Хелен уносит его наверх. Мы остаемся втроем. Я знаю, что папа слышал наш разговор с Ноэлем, который ни к чему не привел. Но он не требует от нас еще одного. Пожелав спокойной ночи и еще раз поздравив с Рождеством, он уходит.
Буквально через минуту после его ухода Ноэль поднимается с дивана. Наблюдаю за тем, как он надевает куртку, шапку, ботинки и выходит на улицу. Я остаюсь одна посреди тускло освещенной двумя лампами гостиной и стараюсь успокоить быстро бьющееся сердце.
Он просто взял и ушел.
Сжав кулаки, пытаюсь взять себя в руки. У меня начинается что-то похожее на паническую атаку. Спокойно. Выдохнув, нахожу силы встать и надеть верхнюю одежду и ботинки.
На улице так холодно. Несмотря на позднее время, из соседних домов все еще доносятся голоса и смех. Натянув шапку ниже, обхожу гараж и вижу Ноэля, медленно раскачивающегося на качелях.
Ноэль слышит мои шаги, но не оборачивается. Вместо того, чтобы уйти через заднюю дверь, он вышел через парадную, будто и впрямь куда-то собирался. Неужели это была проверка? Действительно ли наша с ним связь прервалась?