Тея Лав – Просто люби меня (страница 10)
В субботу после вечеринки мне удается рано проснуться. Сегодня у меня рабочий день, а еще сочельник. За окном падает снег и нет ветра, что редкость для Досон-Крик. Мама с самого утра суетится на кухне, а папа читает новости на планшете.
– Во сколько ты освободишься, Энтони? – спрашивает мама, когда я сажусь за стол напротив папы и запихиваю в рот свежую булочку.
– Около семи, а что?
– Сегодня сочельник, – напоминает мама. – Мы идем в церковь. И я пригласила соседей на ужин. У меня до сих пор мало друзей здесь.
Папа сочувственно смотрит на нее.
– Ты много работаешь, дорогая. Я приглашал Хейзов, но Сид сказал, что они хотят провести праздники в кругу семьи. Думаю, после Рождества они примут приглашение.
– Прекрасно, – улыбается мама, но затем бросает на меня неловкий взгляд. – Скажи, если что-то…
– Ничего, – прожевав, быстро говорю я. – Вы должны снова нормально дружить.
– Мы просто волнуемся, Энтони, – говорит папа. – Все это немного неловко для нас.
Как и для всех.
– Нет, все хорошо, – искренне на это надеясь, говорю я.
От меня не ускользает быстрый взгляд, которым обмениваются родители. Да, ситуация выглядит запутанной, но они знают, что все не так, как казалось с самого начала. И что теперь я снова появляюсь на пороге Хейзов. Нет ничего неловкого в том, что они снова будут ходить друг к другу в гости.
Господи, просто голова кругом от этих спутанных мыслей.
В церковь я не успеваю, поэтому не тороплюсь, когда завожу комбайн в теплый бокс. Хорайзон закрывает створки и довольно кивает.
– Молодец, парень.
Спрыгиваю с машины и снимаю шапку.
– Спасибо.
Снег по-прежнему валит крупными хлопьями. Когда подует ветер, все это превратится в огромные сугробы, которые снегоуборочные машины будут разгребать весь день. Перед переездом я много гуглил про этот город. В «Википедии» написано, что осадков здесь выпадает крайне мало. Ложь. «Википедия» меня обманула.
Но что плохого в снеге в канун Рождества? Когда он хрустит под ботинками, это приносит умиротворение. Большая ель посреди сквера у входа на арену сверкает мелкими разноцветными огнями. Я обхожу ее и иду к своей машине. Так тихо, что слышно далекое пение хора из церкви, находящейся на соседней улице.
Подойдя вплотную к машине, не сразу замечаю фигуру, прислонившуюся к ней с пассажирской стороны. Один из уличных фонарей разбит, а оставшегося света недостаточно, чтобы сразу разглядеть…
– У тебя плохо со зрением, Рой? – громко произносит Ноэль.
Открываю рот от неожиданности. Я знал, что друг приедет, но вчера он написал мне, что, скорее всего, будет дома в воскресенье, потому что не успевает раньше.
И вот теперь этот сказочник стоит передо мной со своей фирменной широкой улыбкой, шапкой набекрень и в расстегнутой хоккейной куртке с логотипом юниорской лиги Альберты.
– Черт, я так рад тебя видеть, – неожиданно даже для себя, с чувством произношу я.
Ноэль улыбается еще шире.
– Смотри не расплачься.
– Придурок. – Хлопаю его по плечу, и Ноэль делает то же в ответ.
Затем хлопаем еще по разу, но уже сильнее и со смехом. Всем известно: чем больше парни посмеиваются друг над другом, тем крепче их дружба.
После еще одного едкого комментария и удара в плечо обнимаю лучшего друга и осознаю, что теперь все будет хорошо.
Глава 5
Мне страшно проснуться. Страшно встать с постели и пойти в ванную или на кухню. Вчера, когда мы приехали из церкви, я заперлась в комнате и до сих пор из нее не выходила.
Я еще не видела Ноэля, но он здесь. В нескольких шагах от меня. Я слышу его голос.
Брат устроил сюрприз, вернувшись на день раньше. Я вышла из ванной, когда раздался звонок и послышался удивленный возглас папы. Затем я закрылась в спальне, и меня не стали беспокоить. Хотя в любой другой ситуации Ноэль бы ворвался без стука.
Но не теперь, когда все иначе.
Опустив ноги на пол, сижу на кровати и слушаю голоса своей семьи, доносящиеся из гостиной. Это рождественское утро. Все открывают подарки. Мне нужно пересилить себя.
Оставшись в пижамных шортах, надеваю толстовку и выглядываю в окно. В этом году выпало не так много снега по сравнению с прошлым. Тем не менее крыши домов, деревья, стоящие на тротуарах машины покрыты ровным белоснежным покрывалом. Какое-то время смотрю, как наш сосед, мистер Симмонс, расчищает подъездную дорожку у своего дома, пока в мою дверь не начинает кто-то тихо стучать. С замиранием сердца говорю:
– Войдите.
– Эйв, идем, – слышу голос папы.
Повернувшись, я киваю.
– Да, минутку, только почищу зубы.
На это занятие я трачу слишком много времени. Почему оттягиваю неизбежное? Почему вообще так сильно этого страшусь?
Я знаю почему. Брат меня не простил.
Голос Ноя доносится словно из параллельной вселенной, когда я, спустившись в гостиную, вижу сидящего на диване Ноэля. Его плечи стали заметно шире, а руки – мускулистее. Он выглядит великолепно, словно только что вернулся из отпуска. Рядом с ним я уже не буду выглядеть его женской копией, а казаться лишь бледным подобием.
На лице брата все та же мальчишеская улыбка, но появилось что-то еще. То, чего я пока не знаю.
Замираю у лестницы, наблюдая за картиной, которая разворачивается в гостиной. Ной распаковывает подарки, папа, Хелен и Ноэль с улыбками смотрят на него.
– Вау! – кричит Ной, вытащив из коробки машинку на пульте управления.
Папа заговорщицки смотрит на Ноэля и тихо произносит:
– Хороший ход.
Брат кивает.
– Ну да, может, так он забудет про дрон.
– Ох, надеюсь, – так же тихо бормочет Хелен. – Я хочу сохранить в доме посуду и люстры.
Они втроем тихо хихикают. Но время словно останавливается, когда Ноэль замечает меня.
Я так скучала по нему. Безумно. Но не могу броситься ему на шею. Не могу определить, о чем он сейчас думает, как это было всегда. Я потеряла с ним связь.
Мы смотрим друг другу в глаза долгие секунды, пока Ной не прорывается в тот пузырь, который отгородил меня и Ноэля от реального мира.
– Эйви, для тебя тоже кое-что есть!
Я едва нахожу в себе силы отвести взгляд. Неестественно улыбнувшись Ною, подхожу к елке и сажусь рядом с ним. Он протягивает мне коробку и с любопытством разглядывает нас. Он уже достаточно вырос, чтобы понимать: в нашей семье что-то не так.
Молча развернув обертку коробки со своим именем, обнаруживаю внутри красный свитер с голубой надписью «Эйви» на груди.
Рассматриваю свитер, бросив быстрый взгляд на папу. Он неловко улыбается. Но сейчас я не могу думать о маме. О ее очередном сумасшедшем подарке или о том, что застукала их с папой.
Все это сейчас не важно.
– Ной, вы с папой должны мне помочь, – вскакивая с дивана, заявляет Хелен. – Бегом.
Ной послушно идет за ней, прихватив свои подарки, а папа задерживается. Он поочередно смотрит на меня и Ноэля. Похоже, собирается что-то сказать, но в следующую секунду передумывает и молча уходит.
Мы остаемся одни.
Я не смотрю на брата, отчаянно пытаясь унять бьющееся сердце. Как мы до такого дошли? Во что я превратила семью и кем стала сама?
Ответы на эти вопросы мне никогда не найти.
Больше не хочется разворачивать подарки. Отставляю коробки, скрещиваю ноги, хватаюсь за лодыжки и медленно раскачиваюсь.