Тэя Ласт – Опасный союз. Стать невестой врага (страница 3)

– Не плачь, – снисходительно он заявляет, касаясь пальцами небольшой красивой шкатулки на моём столе: – Возможно, тебе разрешат закончить этот брак раньше, чем ты состаришься…

Я буквально вижу, как приподнимается уголок его губ от удовольствия собственной шутки. Шмыгаю носом, спешно утирая слёзы.

– А что же ты?! Согласен быть подопытным?! – бросаю вызов.

Мне плевать на то, что он старше, и что отец требовал почитания и уважения от меня.

По существу, я даже не скажу, как ещё держусь на ногах, мне хочется закрыться ото всех и снова реветь в подушку.

Юсупов посылает нечитаемый взгляд в меня, а затем медленно, но слишком уверенно надвигается на меня.

– Подопытный не я, моя дорогая невеста, – опасно и вместе с тем грозно звучат его слова: – Я как раз тот, кто будет проводить опыты.

Сглатываю, и в эту секунду окончательно ломается мой механизм внутри. Удерживаю рыдания, но грудная клетка ходит ходуном. Вижу, как он поднимает руку, и мгновенно отшатываюсь к стене. Я больше не позволю себя трогать.

– До скорой встречи, Лея. – он прячет свою ладонь обратно в карман, а его слова звучат с ощутимым предостережением.

После этого он выходит, а я, наконец, позволяю себе скулящий вой. Закусываю руку, осознавая, что прежней жизни уже не будет никогда. И вдруг я резко осталась одна в этом мире. В эту минуту как никогда хочется к маме… Но даже она не спасёт меня.

Глава 3

На несколько дней я ухожу полностью в себя. Пропадаю в оранжерее, что когда-то отец построил для мамы, и она разводила здесь цветы. Я смутно помню то время, но после её смерти здесь всегда цветут новые, а садовод ухаживает за каждым зелёным ростком. Наверное, это как дань её памяти.

Я люблю здесь находиться, всегда вне зависимости от настроения я найду чем занять себя. Будь то музыка, йога или книга. Но сейчас я просто любуюсь зеленью, слышу шелест листьев, наблюдаю за их жизнью, ожидая, когда же похоронят мою.

Эти дни – они мой кошмар наяву. Отец со мной не говорит, не рассказывает планы и все остальные свои намерения, оставляя меня в неведении. Рита говорит одну лишь чушь про то, что всё наладится и будет хорошо. Даня… О нём я даже не могу думать. Не отвечаю на звонки, могу лишь писать короткие сообщения с ложью, что заболела. Порывы приехать с лекарствами и фруктами приходится обрубать на корню инфекцией, которая может передаться и ему.

Убеждена, что скоро он заподозрит неладное и в прямом смысле будет пробиваться через охрану нашего дома… Но придумать, что делать, я так и не смогла.

В голове крутится лишь желание исчезнуть… Только как это сделать, не имея ни поддержки, ни тех, кто смог бы увезти меня отсюда? Свиридов хоть и готов пойти на всё что угодно, но его одного и подруги, у которой я могу попросить помощи, мало для операции спасения.

Здесь, кроме ворот, есть камеры, а охранники постоянно сменяются и двадцать четыре на семь тусуются в своём домике.

Дикая головная боль уже как постоянный спутник, потому что искать вариант – крайне затратное для неё дело, да и к тому же, если всё это впустую, нет даже энергетической подпитки.

Вожу узоры на запотевшем стекле, вспоминая, как буквально несколько недель назад мечтала, чтобы поскорее закончилась сессия и начались каникулы… А теперь я готова отдать буквально всё, чтобы бесконечно проживать свои экзамены и зачёты, лишь бы только повернуть время вспять.

– Лея?! – слышу, как дверь открывается, и инстинктивно прячусь, спускаясь ниже на скамейке. – Я знаю, что ты здесь…

Голос Риты звучит громче, и, глубоко вздыхая, я всё же показываюсь за огромным кустом монстеры.

– Отец хочет видеть, наконец? – вяло спрашиваю, не ожидая никаких ответов.

Рита цокает и садится рядом со мной. Как всегда в безупречном виде. В шелковом платье, что демонстрирует все плюсы её фигуры.

– Я хочу как лучше, но не понимаю, что сделать… – озвучивает она серьёзно. – Дела отца совсем плохи, и он, вероятно, никогда тебе не признаётся. Юсуповы – шанс на то, чтобы всё осталось на своих местах… Понимаешь?

Отрицательно качаю головой, не желая слушать эти бесконечные оправдания тому, что он продаёт меня. Да, после ухода этого негодяя из моей комнаты я плакала слишком долго, до надоедливой икоты. Однако всё же долю правды в его словах я нашла. Пусть это крайне больно, грубо и невежливо, но это ведь правда. Жгучая, болючая и неприятная настолько, что хочется сдохнуть.

– Если они шанс, почему нельзя было договориться деньгами? – резонно я спрашиваю с горькой усмешкой.

Рита грузно вздыхает и уводит глаза в сторону.

– Потому что так не работает в их бизнесе… – туманно отвечает она. – Лея, – берёт меня за руку и, поджав губы, продолжает: – У отца нелегальная деятельность. Он ведь говорил. И не все те деньги, что у него, – его. Не представляю, как тебе объяснить…

Смотрю на неё, как на сошедшую с ума. Даже усмехаюсь. Какие финты они ещё выкинут, лишь бы только впихнуть меня в семейство Юсуповых.

– Рит, ну хоть ты то, – озвучиваю я, выдёргивая свою руку. – Я уже устала за эти дни от потока полной дичи.

Вырывается из меня, и я встаю с места, намереваясь покинуть оранжерею и развлечься где-нибудь в городе. Это определённо то, что нужно.

– Лея, – звонко говорит женщина отца. – Услышь! И твой отец, и те люди связаны с криминальным миром. Тот мужчина – он главный! Пойми уже и перестань вести себя, как обиженная малолетка. На кону человеческие жизни, слышишь! Жизни…

Замираю так на полушаге и в ступоре смотрю на женщину. Пустота внутри будто пошатнулась и резко наполнилась ужасом. То есть тот первый уже сошёл, теперь на смену ему пришёл второй, который в разы сильнее предыдущего.

– Что ты говоришь? – шепчу я неверяще, глядя на мачеху. – Что вы вообще всё здесь несёте?!

Голос поднимается, но Рита резко дёргает на себя и затыкает мне рот.

– Ты не должна была узнать так, – цедит она, сжав зубы. – Но теперь ты осознаёшь масштабы и смиренно сделаешь то, что от тебя хотят. Иначе убьют всех.

С полным ужасом смотрю на неё, даже не пытаясь освободиться от хватки, а она, сказав это, резко отталкивает меня и стремительной походкой скрывается из теплицы, оставляя меня один на один с ошмётками жизни, которую я знала.

***

Дорогие мои!

Сегодня посмотрим на нашу героиню!

Ее растили как нежный цветочек, ограждая от всего… Старший брат, уже не живущий в родительском доме, и отец после смерти матери пытались сгладить и во всем потакать девочке.

Но на деле, пусть она и невинна, характер ее увидим не только мы, но и ее жених!)

Лея Исхакова, 21 год

Глава 4

Не могу поверить в то, как резко и круто изменилась моя жизнь за буквально несколько суток. Обстановка в доме более чем напряжённая, а сама я теряюсь в догадках, чем конкретно занимается отец. Нет, всегда были странные дела, ещё когда была жива мама, но то время для меня будто в тумане, поэтому, как я ни стараюсь вспомнить хоть что-то, ничего не выходит.

Впрочем, тоже самое и с тем, чтобы хотя бы мимолётно увидеть кадры моего прошлого с Юсуповым. Но всё, что я имею, – смазанный облик.

Иду в гостиную, закончив своё собственное заточение в комнате, и натягиваю свитер на руки, потому что, несмотря на то, что в доме всегда жарко, меня знобит уже который день.

Телефон в кармане вновь вибрирует, и я достаю его, уже зная, кто мне пишет.

«Привет, малыш. Как ты себя чувствуешь?»

Отвратительное и паршивое чувство вины поглощает молниеносно. Сажусь на диван и принимаюсь печатать ответ.

«Привет, Дань, уже лучше. Скоро поправлюсь»

Сухо отвечаю, а самой глаза на мокром месте. Мне нужно признаться ему, сказать, что я должна выйти замуж…

Вчера, когда я обдумывала все слова Риты, то поняла одну вещь… Они ведь осознанно переложили на меня всю ответственность. То есть сейчас жизни семьи Исхаковых и бог ещё знает кого зависят от того, стану я Юсуповой или нет…

И это всё напоминает мне какой-то кинематографический кошмар, но никак не мою жизнь. Разве возможно такое на белом свете в двадцать первом веке? Кто мы, чёрт возьми, такие?

Хмуро оглядываюсь в доме и решительно двигаюсь в сторону кабинета. Мне кажется, отец обязан хотя бы немного рассказать мне настоящей правды, если хочет, чтобы я стала этим адовым спасательным кругом.

Стремительным шагом иду на второй этаж, в их с Ритой крыло, чтобы нарушить его покой. Стучусь пару раз по двери в нервном ожидании от предстоящего разговора.

– Кто? – грозно уточняет отец.

– Я хочу поговорить, пап, – бросаю твёрдо и намеренно чуть громче, чем надо.

Он позволяет войти, и когда я открываю дверь, то он откидывается на спинку, снимая свои очки.

– В чём дело? – хмуро спрашивает, тут же закрывая какую-то папку перед собой.

– Я хочу знать правду, – скрещиваю руки на груди и выжидательно смотрю на человека, который когда-то заплетал мне косички, а теперь…

– Того, что ты слышала, достаточно для того, чтобы стать, наконец, взрослой, Лея.

Прикрываю глаза, пряча усмешку, а потом киваю сама себе. И почему он так отчаянно не хочет говорить всё? Чтобы обойтись спокойным принятием?

Ведь Рита точно сделала верно, потому что знает, я не допущу, чтобы моим близким было плохо. Такая бы манипуляция с его стороны возымела куда больший эффект.

Слишком ярко я ощущаю пустоту внутри от смерти мамы и не позволю никому это переживать. Пусть я даже и не помню её, но боль – это то, что зафиксировалось крайне объёмным и тёмным пятном в моём детском сознании.