Тэя Ласт – Опасный союз. Стать невестой врага (страница 2)

Бескомпромиссные интонации заставляют меня застыть на месте. Я совсем ничего не понимаю и совершенно не смыслю в бизнесе, ни в его, ни в чьем-либо.

– Мне нужна будет твоя помощь… – эти слова вызывают улыбку, и я её не скрываю.

– Па, я…

– Ты выйдешь замуж. – он перебивает громогласным голосом, высекая слова в воздух так резко, что я даже задыхаться начинаю: – Алан Юсупов, ты знаешь, это важная фигура в нашем городе, и он возьмёт тебя в жены. Тем самым мы сохраним компанию.

Не верю в услышанное и хлопаю глазами глядя на серьёзное и сосредоточенное лицо своего отца.

– Отказа быть не может. Брак будет фиктивным в плане ваших отношений. Но все, кто увидит вас, должны верить в искренность вашей семьи.

Сердце нервно отбивает сумасшедший ритм, а ладони потеют. Я рассеянно оглядываясь на дверь кабинета, будто это мне покажет Даню, что ждёт меня в моей комнате. А в голове тем временем не укладывается, что я должна буду оставить своего любимого человека и выйти замуж просто потому, что это нужно моему отцу…

Глава 2

Стою на первом этаже в ожидании, как выразился отец, «почтенных гостей». Вся ночь прошла в каком-то аду. Беспрерывные слёзы и глухие крики в подушку. После того как мне пришлось соврать Дане, что случилось кое-что страшное, и попросить его встретиться потом.

Рита пыталась донести до меня, что бизнес отца проживает не самый лучший период. Только я совершенно не понимаю, как его спасёт мой принудительный брак с человеком, о котором я только слышала обрывки фраз. Ах да, и которого я в детстве знала, это ведь в корне меняет дело…

Если бы он, по существу, был бы хорошим знакомым или партнёром отца, он бы и без этого спектакля помог, верно? Без таких жертв, где на кону стоит моя жизнь…

На мои, как мне кажется, весомые доводы, Рита лишь озвучила, что всё гораздо сложнее, и я, конечно же, не понимаю. Оказывается, за делом отца стоят ещё какие-то эфемерные люди…

Если откровенно, я абсолютно запуталась, и мне наплевать. Не понимаю, причём здесь фармацевтика, мой отец, его якобы партнёр и сын его хорошего друга в одном лице.

Однако всё та же мачеха не раз сокрушалась на тему того, что когда придёт время, папа сам мне всё расскажет. Эта ненужная загадочность и полная неразбериха тоже раздражают. Либо надо объяснить всё сразу, либо и вовсе молчать и не требовать от меня подобного.

Учитывая моё состояние, сейчас мне начхать абсолютно на всё. Вчерашнего разговора хватило, чтобы думать, что отца я потеряла.

Да, наверное, это неправильно, ведь я живу в достатке, ни в чём не нуждаюсь, у меня есть всё… Однако теперь они хотят забрать слишком много, причём одним махом.

Поднимаю глаза к потолку, не позволяя слезам проливаться вновь. И так пришлось изрядно постараться визажисту, а это, кстати, говорит о степени заинтересованности папы в этой чёртовой сделке. Наряд, к слову, мне тоже выбрали, будто меня пригласили на королевские смотрины.

Нестыковка лишь в том, что в наше время такого не должно даже существовать.

И вот я, с аккуратной причёской, будто самая натуральная монашка в тёмном закрытом платье прямого кроя, стою и встречаю знакомое, но позабытое семейство Юсуповых.

Некоего господина Дамира, Елену – мать моего будущего мужа, как выразился отец, и того самого Алана.

Они входят к нам с широкими улыбками, а папа тут же рассыпается в комплиментах статной женщине. Рита тоже не отстаёт, а я, как бы вылетев из собственной оболочки, наблюдаю за этим мракобесием издалека.

Смотрю на свою бледную хрупкую фигуру, смотрю на властного мужчину чуть помоложе и ещё одного чуть менее породистого, да и постарше.

Тот, что моложе, его внешность, в прямом смысле, веет холодом. Причём я практически не помню его из детства. Лишь какие-то обрывки, где встречается смутный образ мальчика. Навязанный жених водит глазами по холлу, на мне не останавливается, а расчётливый взгляд его мрачных глаз выглядит устрашающе.

Конечно, моя подруга – Лара, решила бы, что это соблазнительно и брутально. Но сейчас я не в состоянии видеть хоть что-то положительное в этом.

– Лея, – ко мне подходит тот мужчина, что несколько отличается от женщины и её сына.

Его волосы напоминают соль с перцем, когда он берёт мою ладонь и наклоняется, чтобы поцеловать. Рассматривает так, будто я на аукционе.

– Ты, наверное, меня не помнишь, я Дамир Юсупов, дядя Алана, – улыбается он немного сально.

Мне противно, унизительно, и ещё куча нелестных эпитетов, которыми я могу назвать своё состояние. Очевидно, заметив мой ступор и, возможно, даже не шибко приветливое выражение лица, отец тут же встаёт рядом.

– Она немного напугана, понимаешь же, Дам, – смеётся он, напоминая мне идиота, а не умного мужчину, каким я его до вчерашнего дня считала.

– Приятно познакомиться, – выбирая из двух зол меньшее, я всё-таки спустя паузу отвечаю.

В этот момент глаза ловят движение, и я замечаю, как рядом останавливается тот самый человек, который готов жениться ради бизнеса.

Он стоит чуть дальше, но его взгляд буквально заставляет воздух леденеть. А тот факт, что он смотрит прямо на меня, не выражая ни единой эмоции, признаться, пугает.

Не даю слабину и даже чуть вздёрнув подбородок, смотрю в ответ на него. Вижу, как он склоняет чуть голову.

– Вы не помните друг друга? – интересуется госпожа Юсупова, она переводит глаза то на меня, то на своего сына.

Кроме этого вопроса, её присутствие здесь будто фантом. Ощущение, что она больше для мебели среди этой компании… С другой стороны, в моей семье ведь так же. Как было с мамой, я практически не помню, но с Ритой буквально один в один.

– Я помню, – звучит хриплый голос недожениха, пока я пропадаю в своих размышлениях.

Сглатываю, потому что хоть и обрывки наших совместных игр есть где-то в недрах моей памяти, однако ничего конкретного, что хотя бы напомнило мне наше общение или степень его теплоты.

Невольно расширяю глаза, как реакция на его слова. Он даже не ведёт и бровью на мой видимый шок, и когда мне кажется, что вопросы иссякли, я вновь слышу его голос.

– Поговорим?

Теперь двойная доза адреналина, и я явно этого не скрываю, оттого цепенею, заметив его усмешку.

– Да-да, Алан, конечно, проходите, – вместо меня, конечно же, реагирует отец и указывает на лестницу.

А я сдвинуться с места не могу, буквально ноги к полу приросли. Мне и страшно, и совершенно нет желания ни разговоров, ни продолжения этого цирка.

И моё тело, и сознание выдают тотальный протест на то, что происходит.

Однако в следующее мгновение я чувствую, как меня толкают в спину, и мне приходится, сжав зубы и кулаки, подниматься по лестнице.

Как только я перехожу ступени, я ощущаю неестественно прямой осанкой этого Юсупова. Будто чувствую каким-то радаром.

Он идёт сзади и почему-то я уверена, что смотрит. Ползущие неприятные чувства и страх по позвоночнику сложно игнорировать.

Наконец лестница заканчивается, и я сворачиваю направо, чтобы уйти в крыло, где находится моя спальня. Мой собеседник на ближайшее время будто даже и не дышит, бесшумно ступает по покрытию пола.

Открываю дверь в комнату и останавливаюсь, пропуская его вперёд. Сама же стою, глядя впереди себя стеклянным взглядом. Я не представляю, о чём нам говорить. Не понимаю, кто они такие, и что, чёрт возьми, меня ждёт. А пропущенные звонки от Дани лишь только рвут моё сердце на части, потому что мне не хватает духа ему признаться.

– Уютно, – слышу голос мужчины, что рассматривает мою комнату.

Прикрываю глаза, собираясь с силами, чтобы хотя бы от него получить какую-нибудь информацию. Вхожу в комнату и закрываю дверь.

– Скажу сразу, – начинаю я в его спину: – Я тебя не помню, и я не давала никакого согласия на происходящее.

Он, очевидно, находит это забавным, потому что оборачивается вполоборота с вздёрнутой бровью.

– Я не хочу за тебя замуж. У меня есть парень, и мы… – замолкаю, когда вижу, что Юсупов теперь уже останавливается напротив меня с прищуренным взглядом.

Сглатываю, вглядываясь в его глаза, в которых напрочь отсутствует душа. Я не понимаю, что он думает и почему молчит на мои слова. Но когда в одно движение его рука резко взмывает в воздух, хватая мою шею, то я задыхаюсь от ужаса и паники.

– Запомни, с этого дня у тебя нет ни права голоса, ни возможности принимать решения. Ты всего лишь расходный материал в большой игре, и никому тебя не жаль. – хватка сжимается сильнее, а он словно наслаждается, наблюдая за тем, как я теряю возможность дышать.

На глаза просятся слёзы, опять. Но я отчаянно не даю себе демонстрировать ему свою уязвимость.

– Что ты несёшь?! Мой отец, он… – в попытке вдохнуть кислород, я хриплю.

– Он? – бросает в меня холодный невозмутимый взгляд: – От большой любви заставляет тебя лечь в постель не к твоему парню? – его циничный тон и холодная ухмылка внушают страх, словно он знает то, что скрыто от остальных: – Или он хочет показать тебе все прелести взрослой жизни, навязывая, как товар?

Грудь рвано дёргается в тщетных стараниях сделать вдох, и он видит это. Внаглую рассматривает, и отпустив, наконец, моё горло, смакует, как первые слёзы всё-таки стекают по щекам.

А я… я бессильно стою, униженная перед явно неспособным к человеческим эмоциям существом, и не представляю, как даже пять минут выдержу в его присутствии. Никто не говорил мне подобных слов никогда и не применял физическую силу. И сейчас злость вперемешку с обидой заставляют удерживать себя от того, чтобы окончательно перед ним сломаться.