Тэй Келлер – Как приручить тигра (страница 18)

– Мама…

– Ты пользуешься солнцезащитным кремом? Он помогает от морщин.

– Мама…

– А шляпа? Шляпа тоже помогает.

– Мама! Мне не нужна шляпа. Мне нужна ты, – мама замолкает. И когда заговаривает снова, ее голос тих. – Пожалуйста, попробуй другие методы лечения. Не сдавайся.

Лечение. Больница. Выиграть время.

Я внезапно понимаю, что они имеют в виду, это знание – как комок у меня внутри, но я не могу облечь его в слова.

– Думаешь, я сдаюсь? Нет! – Голос хальмони как сталь. – Я не хочу уходить. Я не хочу оставлять тебя. Я не готова. Но не мне это решать. Единственное, что я решаю, это как мне жить сейчас. Поэтому не лишай меня этого.

Я никогда не слышала, чтобы бабушка так злилась. Она сильная, пылкая и добрая. Но сейчас она другая. Это ее пугающая сторона, словно внутри бабушки прячется тигр, готовый выбраться наружу.

До меня долетает еще один странный звук, настолько странный, что поначалу я не узнаю его. Но вдруг понимаю: мама плачет.

Мама никогда не плачет!

– Джоани, – тихо говорит бабушка. – Ты должна быть сильной, ради девочек.

У меня в животе все сжимается. Я не должна это слышать. Я не хочу это слышать.

– Я не могу, – шепчет мама. – Только не это. Только не после Энди. Я не могу снова быть сильной.

– Я знаю, что можешь, – говорит бабушка, – ты моя дочь.

Я отступаю к лестнице, прячась в тень. Похоже, что у бабушки серьезная болезнь, раз мама плачет.

Лучше бы внизу был тигр. Потому что, по правде говоря, это страшнее любого тигра.

Когда мама наконец выходит из спальни, я автоматически призываю свою невидимость. И тут же передумываю. Я не хочу быть одна.

Я переминаюсь с ноги на ногу, а когда подо мной скрипит ступенька, мама поднимает голову.

– Ой, – говорит она при виде меня. – Ой.

Я тихонечко спрашиваю:

– Как хальмони? Как ты?

Глаза у мамы красные.

– Ты слышала наш разговор?

Я не отвечаю, она раскрывает объятия, и я бегу вниз по лестнице. Она стискивает меня, и, когда она переводит дыхание, я чувствую дрожь в ее груди.

– Она поправится. Не волнуйся. Все будет хорошо. – Потом она выпрямляется и отклоняется назад. – Хочешь чая? Что-нибудь поесть? Я приготовлю все, что захочешь.

– Я хочу знать, что происходит, – я стараюсь говорить твердо, но мой голос очень слаб.

Мама вертит в руках свои очки.

– Бабушка больна, Лили. Но будем надеяться на лучшее. Я ищу новую работу, чтобы у нас были деньги на специальное лечение. Но даже без этого лечения мы все сделаем, мы можем устроить так, чтобы ей было комфортно.

– Чем больна? – спрашиваю я, хотя уже понимаю, что болезнь серьезная.

Мама морщится, потом подтягивает меня к кушетке. Я сажусь рядом с ней, утопая в подушках.

В кои-то веки дождя нет. Сквозь окна льется веселый солнечный свет, словно погода надо мной издевается.

Мама говорит:

– У бабушки рак мозга.

На несколько мгновений я леденею. Не чувствую ничего, кроме холода и странного покалывания.

– Лили, ты меня слышала?

Я продолжаю сидеть неподвижно, как будто могу спрятаться от боли. Будто правда это тигр, и если не шевелиться, то, может, он меня не найдет.

– Дорогая?

Похоже, долго прятаться не получится, потому что странное покалывание становится острым и резким, как от осколков стекла. Я киваю гудящей головой и пытаюсь произнести вслух – рак мозга, но не могу.

Мама продолжает.

– Именно это вызывает симптомы, которые ты, наверное, уже заметила: тошноту, паранойю и все эти… Иногда у людей, страдающих этим заболеванием, случаются, э-э, галлюцинации.

– Галлюцинации?

– Это тяжело. Понимаю. Но знай, что я всегда рядом.

– Какого рода галлюцинации?

– Ох, Лили, – ее взгляд смягчается, и она хватает меня за руки. – Ничего такого ужасного. Пустяки. Смешение вымысла и реальности. Ну вот, например, она думает, что подвал затоплен…

Итак, это объясняет, почему в подвале было так сухо. Но все остальное? Я тоже видела тигра. И знаю, что это было на самом деле.

– А что, если есть способ помочь? – спрашиваю я.

– Ох, Лили. Предоставь это мне. И не беспокойся. Просто будь рядом с бабушкой и радуйся тому, что вы вместе. Для этого мы сюда и переехали. Чтобы вы, девочки, могли быть рядом с ней.

Мама сжимает мои руки.

– Я говорила об этом с Сэм вчера вечером, когда ты уже спала, поэтому можешь обсудить все с ней, если это поможет. Это разговор не на пять минут. Для этого потребуется время, и я всегда рядом, чтобы ответить на все ваши вопросы.

Вопросы, вопросы терзают меня, но не думаю, чтобы у мамы были на них ответы. Хальмони сама говорила: мама не верит в истории. Ее мир ограничен.

Но я знаю, что есть способ помочь, который мама не увидит или не способна увидеть.

Тигрица может исцелить бабушку.

В прошлый раз мне не хватило смелости поверить в ее магию. Но на этот раз я смогу.

Я буду готова. Тигрица сказала, что больше не придет ко мне, поэтому я должна найти ее.

К счастью, я случайно знакома с семьей охотника на тигров.

16

Вдохновленная новым планом, я бегу наверх рассказать все Сэм. Едва-едва проснувшись, она сидит на кровати с ноутбуком на коленях, озаренная сиянием его монитора.

Я подскакиваю и толкаю крышку ноутбука, захлопывая его, как пасть тигра.

Она отдергивает пальцы и смотрит на меня вытаращенными глазами, но не успевает разозлиться, я говорю: «Сэм, кажется, есть способ вылечить бабушку. Дело в той истории, которую она мне рассказывала…».

– Нет, – перебивает Сэм. Слово бьет меня в грудь, тяжелое и холодное. – Пожалуйста, только не сейчас. Сейчас я не в настроении слушать сказки. Они заставляют тебя верить, что волшебство существует, а на самом деле – его нет.

– Вообще-то… – я боюсь того, как она отреагирует на мои слова, но не хочу носить эту тайну в себе. – Не уверена, что это просто сказка.

Она вздыхает.

– Лили, о чем ты говоришь?

– Мне кажется… что тигр… из ее истории… правда приходил ко мне. И говорил со мной. И тот же тигр был вчера на дороге, когда бабушка… ну ты понимаешь.