Тэй Келлер – Как приручить тигра (страница 17)

14

Я просыпаюсь посреди ночи. Сэм спит. Когда я заснула, она осталась дожидаться маму с бабушкой. Я не знаю, вернулись ли они.

И это незнание невыносимо. Невыносимо чувствовать себя беспомощной – я должна все исправить, но не знаю как.

Я тихо спускаюсь вниз. Мама спит на кушетке, и я приоткрываю бабушкину дверь. Она в своей комнате, спит, укутанная в шелковые простыни, и от облегчения у меня начинает кружиться голова. С бабушкой все в порядке. Я прислоняюсь к стене, чтобы не упасть. Мне хочется подойти к ней, но перед глазами ее образ там, на дороге. Страх, который я испытала вчера, не исчез, он затаился в груди.

Пока мне достаточно знать, что с ней все хорошо. И я закрываю дверь.

В этот момент раздается звук, как будто дом стонет, ночная тишина рассыпается на части. Вокруг меня пляшут тени.

Кто-то за моей спиной произносит: «Привет, Лили». Скрипучим женским голосом. Голос царапает мои барабанные перепонки, как когти рисовую бумагу.

– Я разыскиваю твою семью уже очень давно.

Я поворачиваюсь кругом, пытаясь обнаружить источник звука.

Но в гостиной нет никого, кроме мамы, которая по-прежнему спит.

Мое трусливое сердце приходит в ужас и колотится между ребрами так, словно хочет сбежать.

– Ой, да ладно тебе. Не такая уж я и страшная. – Кажется, что голос раздается отовсюду и даже звучит внутри меня. Он отдается эхом в моей груди.

Тени на кухне начинают обретать форму, растягиваясь и перемещаясь. А потом складываются вместе, образуя единое целое. Огромная тень шагает вперед и в свете звезд становится тигром размером с автомобиль, он занимает собой весь коридор.

– Ты говоришь, – шепчу я. А потом непроизвольно добавляю: – И ты девочка.

Я сжимаю губы, потому что осознаю собственную глупость.

Она фыркает.

– Почему нет? Услышала одну историю о тигре и думаешь, что мы все одинаковы? Вы, люди, просто ужасны.

Она делает шаг ко мне, и я отступаю. Мои лопатки упираются в бабушкину дверь.

Может, я застряла в очень странном сне? Хотя, нет, не думаю. Я чувствую прохладу в воздухе, мурашки на коже, рассохшуюся древесину под ногами и давление в плечах, когда упираюсь ими в стену.

Во снах ты не видишь и не чувствуешь столько деталей. А кошмары?

Я бросаю взгляд на маму на кушетке, но она только похрапывает.

– Не волнуйся, – говорит тигрица. – Твоя мать нас не побеспокоит.

Все мое тело сжимается, но тигрица закатывает глаза.

– Она крепко спит.

Мой мозг отчаянно вопит: «Ты разговариваешь с тигром! Тигр разговаривает с тобой. Это абсолютно невозможно».

Мне немного не по себе.

– Уходи, – говорю я ей.

Тигрица подходит ближе, размахивая хвостом из стороны в сторону. Она наклоняет голову и поводит ухом.

– Откуда такая враждебность, Маленькая Эгг? Я не собираюсь есть тебя. Если хочешь знать, я питаюсь кимчи.

Я пристально смотрю на нее. Об этом чудовище предупреждала меня бабушка.

Она издает звук, нечто среднее между урчанием и рычанием.

– Твоя хальмони украла звезды, и я пришла забрать их. Только и всего. Поможешь мне, малышка?

У меня во рту так пересохло, что я едва могу вымолвить слово, но пытаюсь.

– Нет.

Она вздыхает.

– Вы, люди, ничего не знаете об этом мире, и твоя бабушка не понимает, что наделала. Она не понимает, что причиняет ей вред. Я просто хочу ей помочь. Верь мне.

Я качаю головой, потому что бабушка говорила мне не доверять тиграм. И совершенно очевидно, что это тигр причиняет ей вред. Тигр был на дороге, когда бабушку стало тошнить. Тигр напугал ее.

Но огромная кошка продолжает.

– Магия историй очень сильна, сильна настолько, что меняет людей. А когда история заперта внутри, ее магия только усиливается. И иногда становится черной. Магия становится своего рода ядом. Понимаешь?

Я отказываюсь отвечать. Я не позволю ей плести паутину лжи вокруг моего сердца.

– Лили Бин, если ты вернешь мне эти истории, твоей бабушке станет лучше. Если они останутся взаперти, она будет болеть. Они – тут она сверкает зубами – просто сожрут ее.

– Ты лжешь, – говорю я, но мой голос срывается.

– Я предлагаю сделку. Ты поможешь мне найти истории, я верну их на место, и тебе не придется больше думать о них. Я получу обратно свои звезды, и мы поможем твоей бабушке. Тебе даже не придется их слушать. Все в выигрыше, – тигрица переступает с лапы на лапу, и ее шерсть блестит в свете звезд. – Разве тебе не хочется быть героем?

Вот это самое страшное: что-то глубоко внутри меня кричит «да». Я никакой не герой, в отличие от бабушки, и какая-то часть меня хочет им быть.

Я закусываю губу, чтобы мое «да» не вырвалось наружу.

– Ты должна знать, – ее голос такой глубокий, что отдается во всем моем теле, – что это твой единственный шанс помочь своей хальмони. Я больше ничего предлагать не буду.

Бабушка просила меня быть осторожной, и одна мысль о сделке с тигром разрывает мне сердце. Но есть столько всего, о чем бабушка мне не рассказывала. У нее столько тайн – тайн, которые я хочу знать.

Что, если тигрица права? Что, если эти украденные истории-звезды вызывают у нее тошноту?

Я цепенею, запутавшись в собственных мыслях. Это моя проблема. Именно поэтому Сэм и называет меня «тихой азиатской девушкой». Я так боюсь дать неверный ответ, что не говорю вообще ничего.

Несколько томительных мгновений тигрица ждет. Затем качает головой. Она уже превращается в тень.

– Я надеялась, что ты меня удивишь.

Я думаю о бабушке и сегодняшнем вечере, о том, какой беспомощной себя чувствовала и как мне нужно все исправить.

– Постой! – кричу я. – Я сделаю это!

Но я опоздала. Ее полоски растворяются в темноте, и она исчезает.

15

Конечно, после этого я уже не сплю. Я сижу в кровати, грызу ногти и гляжу в окно, жду, пока не встает солнце и пока я не начинаю слышать странный шум снизу, словно шепот сквозь стены.

Шум усиливается, и я подаюсь вперед, напрягая слух. Дом полон разных звуков. На цыпочках я спускаюсь по лестнице. Возможно, это тигрица, и если да, то я приму ее предложение. Несмотря на то, что я до сих пор не уверена, несмотря на то, что боюсь.

Но никакого тигра нет.

Когда я спускаюсь вниз, то вижу только маму и бабушку; они сидят в спальне бабушки с неплотно прикрытой дверью, разговаривая так тихо, что их слова превращаются в смесь всплесков и свиста.

– Пока никто не предлагал. Я еще ищу. Но, я надеюсь, это скоро случится.

– Новая работа – это хорошо, – говорит бабушка. – Хорошо для тебя.

– Ты имеешь в виду, хорошо для нас, – отвечает мама.

– Хорошо для тебя и девочек.

– Не надо, – говорит мама. Ее голос надламывается, и ее становится еле слышно. – У нас есть время. Я могу выиграть еще немного времени.

– Нет, нет. Не беспокойся об этом, – говорит бабушка. Ее голос становится ворчливым, как всегда, когда она разговаривает с мамой. Но теперь в нем есть что-то еще. Более мягкое. – И не делай такое озабоченное лицо. А то будут морщины.