Тэви Тернер – Сноброд (страница 7)
– Я… Не знаю.
– Вот и подумай, пока мы едем, сновидец, – бросил Барбара. – Не для нас даже, а для себя. В этой жизни, будь она хоть трижды сном, нужно понять, кто ты есть, и тогда всё сложится.
– Во что? – попытался уловить ход его мысли я.
– Если бы я знал, во что она сложится, то так много бы не болтал.
Семафор смолк. Шлагбаумы поднялись, а металлические заграждения переезда с лязгом утонули в асфальте. Двигатель взревел, и авто покатило дальше.
Барбара наконец включил радио, Гвен вернулась к своим бумагам, ну а я вновь уткнулся в смартфон и продолжил бесцельно перемещать иконки по дисплею. Никакого воодушевления предстоящий переезд в общежитие колледжа у меня не вызывал. Просто невозможно существовать в студенческой среде и ни с кем не завязать хотя бы сколько-нибудь близкого общения.
Мне как минимум на год предстояло с этим смириться и каким-то образом продержаться в стороне от сверстников. Для этого заранее придумал себе роль нелюдимого чудика.
Ну а пока же даже сбежать и вернуться на попутках обратно в Сильверию Фог я был неспособен.
Автомобиль тем временем уже добрался до северного пригорода расположенного на краю пустыни Рош-Аинда. Здания постепенно увеличивали этажность, сливались друг с другом и сжимали проезжую часть. В отражениях витрин волной проскользнуло искажённое отражение нашего патрульного авто.
Практически свободные периферийные улочки постепенно сменялись более загруженными. Попадалось всё больше пешеходов. Полуденный гул нарастал, теряясь в отблесках стеклянных фасадов высоток.
Движение замедлялось. Всё чаще попадались светофоры, а красный свет горел всё дольше. И вдруг на очередном перекрёстке я увидел её. Ту девушку из вчерашнего сна. Она глядела прямо на меня.
Автомобиль тихонько тронулся.
– Остановите, – попросил я. – Прямо тут…
– Колден, мы не можем… – начала Гвен.
Мы ещё не успели набрать скорость, и я без труда выскочил на улицу. Дверь захлопнулась уже в паре метров от меня.
– Ты куда?! – запоздало воскликнула Гвен.
Я спешил к фотографии, закреплённой на кованном заборе. Под ней прямо на асфальте лежали мягкие игрушки с открытками, горели пока незаметные из-за солнца лампадки.
На фотографии улыбчивой и совсем ещё юной шатенки с бесцветными серыми глазами было написано: «Лорен Харпер, 2008-2025». Это был стихийный мемориал.
Возникшая рядом женщина опустила на гору плюшевых мишек букет в шелестящей слюде.
– Пацан, нам нельзя задерживаться… – раздался за спиной голос Барбары.
Но я его не слушал. Я глядел на Лорен. В том сне, который выманил меня из дома и провёл через заросли до самого Бесовьего лога, убивали именно её. Пришло более отчётливое, чем раньше, воспоминание.
Картинка в воспоминаниях при этом воспринималась какой-то немного размытой, точно что-то полупрозрачное закрывало глаза.
– Я видел её… – проговорил я.
– Вы дружили? – уточнила подоспевшая Гвен.
Я не ответил. Оглядел открытки и взял одну из них в руки. Самодельная. Явно рисовал ребёнок – внутри согнутого пополам прямоугольника картона неумело выведенные сердечки и подпись: «Обизатильна вазвращайся, мами грусна. Систра».
Барбара разговорился с семейной парой, зажигавшей лампадки. Отвлёкшись на него, заметил за забором детей с ранцами и понял, что мемориал устроили прямо на входе в школу.
– Где ты с ней виделся, Колден? – переспросила Гвен.
Ничего не отвечая ей, вернулся в моргающую аварийками машину. Перед глазами висело искажённое ужасом лицо в мокрой траве на берегу какого-то водоёма. То самое лицо, что продолжало улыбаться с фото на школьном заборе. Лорен Харпер. В школьном сером свитере с металлическим значком совы.
Но кто её убил? Я не мог чисто физически, находясь чуть ли не в двухстах километрах от Рош-Аинда. Однако внезапно возникшее ощущение своей причастности к её смерти не удавалось заглушить никакими аргументами.
Хлопнувшие передние двери вырвали меня из раздумий. В задних щёлкнули блокираторы.
– …Вот тебе и цивилизация, – рассуждал Барбара. – У нас в глуши подобного отродясь не случалось, а тут не бывает спокойных дней… Даже в кино девчонке сходить спокойно нельзя – под мостом окажешься…
– Бедняжка, – вздохнула Гвен.
– Под каким мостом? – зачем-то уточнил я.
Барбара недовольно покосился на меня через зеркало заднего вида.
– А ты чего так ломанулся-то? – спросил он.
Ответа у меня не было. Точнее, произносить его не стоило. Помял в руках открытку, которую по-прежнему сжимал в руке, а затем сложил и убрал в карман.
– Мне показалось…
– Показалось! – усмехнулся коп. – Проснись уже поскорее, если спишь! Да и если нет – тоже. Город – не место для зевак. Оглянуться не успеешь – так же на заборе тебя прилепят…
– Перестань… – попросила Гвен.
– А чего? – удивился Барбара. – Я не прав что ли?
– Не слушай его, Колден, здесь полно хороших людей…
– Люди-то то и правда хорошие, – перебил сержант. – Только если держаться от них подальше. Я так тебе скажу, малой: не верь никому, и будет всё путём!
Отпив из бутылочки, отвернулся к окну. Снаружи снова бежали блестящие стеклом и чистотой улочки Рош-Аинда. Но я уже не пытался его разглядеть. Просто не мог думать ни о чём кроме Лорен. Кто она? Почему приснилась именно мне? Почему во сне я её убивал? И куда шло моё тело, пока мне снился этот сон?
За этими размышлениями я не заметил, как мы подъехали к территории колледжа. Только крякающий сигнал полицейского авто и короткое подвывание сирены вернули меня в реальность.
Перед машиной в красно-синих всполохах проблесковых маячков разбегались толпящиеся у въезда студенты. Прежде, чем авто покатило по шумящей брусчатке, успел заметить на кирпичной арке над распахнутыми чугунными воротами название колледжа – «Рэвенскрофт».
Несколько студентов заинтересованно заглянуло внутрь машины. От неожиданности мне даже пришлось отсесть немного подальше.
Ветви старых ухоженных дубов, ровными рядами растущих по обе стороны дороги, сплетались над ней в почти идеальный тоннель, ведущий к главному зданию колледжа – Хайт-Хаусу. Оно возвышалось над кампусом и отличалось от остальных построек тюдоровскими фронтонами и стрельчатыми окнами.
У самых ступеней Барбара разогнал спецсигналом зевак, дополнительно привлекая внимание к моему прибытию. А ведь хотелось появиться тут как-то потише, совсем незаметно.
Как назло, сержант не просто вышел из машины, а ещё открыл мне дверь и хлопнул ладонью по крыше.
– На выход! – гаркнул он. – И поживее.
Выбравшись наружу, с ужасом поймал на себе десятки заинтересованных взглядов.
Барбара тем временем продолжал ухудшать моё положение.
– Стой, – скомандовал он, открывая багажник. – Взял.
Поспешил забрать из него свои рюкзак и дорожную сумку.
– Следуй за мной, – также требовательным тоном потребовала Гвен.
В своём строгом костюме со стопкой бумаг в руках она выглядела вовсе не как социальный работник, а как самый настоящий детектив. Между ней и шагающим позади Барбарой с гремящими на ремне наручниками я, должно быть, казался настоящим преступником. То есть, круто в глазах сверстников, о чём говорил поднявшийся вокруг ропот.
Студенты немного расступились, когда я поднимался к Хайт-Хаусу. Не отошёл только один рослый блондин в бирюзово-синем бомбере с оранжево-белым воротом и эмблемой «Рэвенскрофта» слева на груди – чёрным вороном на фоне раскрытой книги. Справа висела целая куча разнообразных металлических значков.
Парень лишь бегло покосился на меня, а затем уставился в лицо Барбаре и ухмыльнулся. Тому пришлось отпихнуть его с дороги.
– Козлина, – бросил под нос парень, – просто бесит.
– Что сказал? – переспросил Барбара.
– Корзина, говорю, – ответил он, кивая на баскетбольное поле за решёткой в стороне от Хайт-Хауса, – высоко висит.
Присутствующие посмеялись.
– Что тут снова за шуточки, Фланнери? – возмутился стоявший чуть поодаль кипер в тёмно-синем пиджаке с гербом колледжа. – Мы все прекрасно слышали, что ты сказал.
Вместо ответа парень просто скривил усталое лицо.