Тэви Тернер – Эфемера (страница 4)

– Встать, – потребовал воспитатель.

Мы поднялись.

– Рут невнимательна и неправильно срисовывает флаг. Стойте, пока у неё не получится.

Дети недовольно заворчали.

– Смотри, – ухмыльнулся Рут.

Лист, на котором он рисовал, исчез. Сознание подсказывало, что старый унёс воспитатель. Рут взял новый и начал заполнять его черточками с самого начала.

– Зачем ты это сделал?

– Сделала, – ответил Рут. – Я сделала, потому что я – девочка. А ты сделал, ты – мальчик.

– Что?

– Мы разные. Вы все – мальчики, а мы – девочки. Про девочек говорят «она» вместо «он».

– А ещё кто-то есть?

Рут закрашивала лист энергичнее, чем раньше.

– Перестань, нас опять накажут, – я попытался её остановить, но было уже поздно. Она вновь закрасила фиолетовым больше, чем требовалось.

– Стоп! – скомандовал мозг голосом воспитательницы.

Она тоже была девочкой.

– Рут не усвоила урок. Пока она не поймёт, как нужно рисовать флаг Республики Дайяр, вы будете дышать следующим образом: вдох через нос, выдох чрез рот, вдох через рот, выдох через нос.

Класс заполнило пыхтение почти трёх десятков детей. Говорить, дыша таким образом, оказалось трудно.

Рут молча начала закрашивать третий лист. Предыдущий снова исчез.

Я аккуратно вывел между фиолетовыми штрихами белый контур звезды и принялся закрашивать всё вокруг. И вдруг остановился, получив новое воспоминание.

– Рут снова ошиблась, – сказала воспитательница. – Продолжайте работу левой рукой.

Но это было не всё воспоминание. После команды воспитательница подходила к нашему столу и разговаривала с Рут. Она спрашивала у неё, зачем та из раза в раз перекрашивает лист, и Рут отвечала, что не хочет рисовать флаг и изображает глубину «в океане, далеко-далеко под водой, где всё исчезает».

– У нас другое задание, – напомнила воспитательница.

Рут молча продолжила закрашивать лист, и воспитательница выхватила его, разорвав напополам и скомкав части. Прозвучала пощёчина.

Никто не видел этой сцены своими глазами, но все помнили. Мы смотрели на Рут. На её щеке краснел отпечаток удара, по щекам текли слёзы, а из разбитого носа струилась кровь. На полу валялись два скомканных куска бумаги.

Дрожащей ладонью Рут утёрла лицо, взяла новый фломастер и левой рукой изобразила в центральной части белого листа идеально ровные звёзды, а затем медленно начала заполнять фиолетовые полосы.

Беззвучно заплакали ещё несколько ребят. Мы неподвижно наблюдали за Рут, пока она не закончила.

– Сесть, – поступила новая команда из воспоминаний. – Можете рисовать правой рукой.

Дети в спешке начали заканчивать флаги. Я дорисовал свой и отложил в сторону фломастер. Очень скоро флаги нарисовали и остальные.

– Хорошо, – сказало воспоминание воспитательницы, расставляя по столам вторые карандашницы. – А теперь можете нарисовать что захотите.

Я взглянул на будто из ниоткуда появившуюся новую карандашницу. В ней были разноцветные фломастеры. Ребята переглянулись и взяли в руки фиолетовые.

– Рисуй флаг, – шепнул мне сидящий сбоку Фридрих.

– Больно? – спросил я у Рут.

Она молча взяла синий фломастер и начала закрашивать лист.

– Что ты делаешь?

– Рисую глубину. – Ответила Рут спокойным голосом, хотя с её лица продолжали капать слёзы. – Вода в океане синяя на самом деле.

– Откуда ты знаешь?

Несколько слезинок упали прямо на лист, размыв штрихи, а одна приземлилась на указательный палец. Рут поднесла его к губам и слизнула капельку.

– И вкус у океана такой же. Я поселюсь на берегу, когда выйду отсюда. Буду любоваться закатами, сидя на лавочке у границы пляжа.

– Нас отсюда выпустят? – Спросил я.

– Да, но сначала сделают всем по дырке в голове.

Это был единственный из моих вопросов, на который она ответила.

Перед глазами лежал изображённый мною флаг. На нём темнели брызги крови Рут. В тот день я больше ничего не нарисовал.

3

– Ты уверена? – идея Рут мне не нравилась.

Она продолжала тыкать вилкой из прозрачного апельсинового пластика мне в ногу под столом.

– Как ты её вообще утащила?

Рут вложила столовый прибор в мой приоткрытый нагрудный карман и начала выполнять свою часть парного теста.

– Не отвлекайся от занятия.

Я вернулся к заданию и прочёл несколько предложенных слов. Их следовало распределить на две группы – положительные и отрицательные. Позитивные понятия из общей массы разбросанных по экрану стола слов Рут перетягивала к его левой части. Негативные достались мне.

«Раздор» – плохое слово, как «боль» и «гибель».

Пальцем перетащил их к правой части дисплея и расставил в столбик.

А вот «дружба», «радость» и «жизнь» – уже хорошие. Их забрала Рут.

– Только так ты увидишь их своими глазами, а не в воспоминаниях, – шепнула она.

– Но всех за это накажут.

Она хмыкнула.

– А по-твоему мы уже не наказаны, попав сюда?

«Смех» – это хорошо, а «кровь», пожалуй, нет.

– И как сильно нужно? Ты так делала?

Рут молча приподняла левый рукав, продемонстрировав белую повязку.

– Какие они?

Она поместила в свой столбец «послушание» и нажала на кнопку «выполнено».

– Спорим, я сделала всё неправильно?

В её части теста всё выглядело логично.

– Чего хмуришься? Давай так. Если мы провалили задание – ты сделаешь это, – предложила Рут.

Посреди стола осталось одинокое слово «проступок».