Тэви Тернер – Эфемера (страница 2)

– Уродливые такие… – сквозь непережёванную пищу проговорил По, вытирая руки о комбинезон.

Многие согласились.

– Гляди какие осторожные, – Сэм открыто рассматривал Других, подметив, как аккуратно они ели.

– Меня вырвет, – По приник ближе к своей тарелке.

– Конни, ты это будешь? – спросил Ли.

Он указал на мою булочку и сунул её в карман, прежде чем я успел что-либо ответить.

– Ты говорил, что видел не такого как мы, – навалившись на стол, спросил По.

– Да ничего он не видел, – ткнул меня локтем Сэм. – Типа выдумывает.

– Видел, – я потёр ушибленное место. – Но он не такой, как эти. Тот был огромный. Волосы как у Фридриха, глаза как у Ли. Голос такой… – Я попытался изобразить бас и вышло довольно правдоподобно. – «Вот такой». У него в комнате будто нет стен, а за ними…

Ребята рассмеялись. Снова. Даже молчаливые близнецы. По какой-то причине им было проще поверить, что кроме комнат для сна, учебных классов, столовой и коридоров больше ничего не существует. И никого.

– Если я вру, то откуда взялись эти? – я указал вилкой на Других.

– Побьём их и узнаем, – предложил Сэм.

– Можно просто спросить, – не согласился Фридрих и повернулся к Другим. – Эй! Откуда вы взялись?

– Мы всегда тут были, – ответил кто-то из них. – А вы ведь обезьяны, да?.. Вы похожи на лысых обезьян в одежде.

– Побьём их, – уже настаивал на своём предложении Сэм.

Драки не произошло. Голоса в голове решили наказать нас за шум и потребовали закончить обед. Ответа на вопрос о происхождении Других тогда нам найти не удалось.

Оказалось, что у Других была своя отдельная комната для сна. Поэтому виделись мы с ними только на занятиях, в столовой и в игровой комнате. Роль переговорщика с новенькими на себя взял Фридрих. Однако выяснил он лишь то, что те воспринимали другими нас, а дни их ничем от наших не отличались.

Тем временем уроки усложнялись. На очередном нам продемонстрировали объёмные фигуры – шары, параллелепипеды, пирамиды и кубы. Во время занятия требовалось переложить разноцветные фигуры в сортеры, пропихивая их внутрь сквозь соответствующие по форме и оттенку отверстия. Испытание было настолько простым, что ошибок не допустил никто. Но радоваться оказалось рано.

Вечером, вернувшись в комнату ночлега, мы уже начали забираться в свои расположенные в стене капсулы для сна, как вдруг нам пришло отчётливое воспоминание.

Мы переглянулись и без слов поняли друг друга. Все вспомнили, как в помещение вошёл большой человек и поставил что-то внутрь стенной ниши напротив капсул. Вот только в действительности мы не видели этого человека, пусть память и утверждала обратное.

Незнакомец казался практически таким же огромным, как и некто в очках из моих воспоминаний. Правда, этот больше походил на Других, чем на нас – у него тоже были длинные волосы, а фигура казалась очень гибкой.

Я последовал за остальными и подошёл к нише, внутри которой стояли два белых куба. В памяти возник новый образ: принёсший кубы человек взглянул на меня и дал указание.

– Сегодня ночью ты по команде должен менять местами чёрные пирамиды. Трогать их до приказа запрещено, – оповестило проросшее в мозгу воспоминание.

– Чёрные? – удивился кто-то из малышей.

– Пирамиды? – спросил другой.

Мы смотрели на белые кубы.

– Ребят, это ведь кубы? – спросил Фридрих. – Их же называли кубами на уроке, да?

– Оба белые, – промямлил По и начал тянуться к одному из них.

– Останови, – приказал Сэму Фридрих.

Тот, преградив По дорогу, оттолкнул его.

– Кто-то видит тут пирамиды? – спросил Фридрих.

Уверенных в этом не нашлось. Оспорить белизну цвета также было невозможно.

– Подождите, – Ли выглянул из своей капсулы и начал выбираться наружу. – Кому этот человек сказал, что нужно делать?

– Мне, – одновременно ответили все.

И тут же начали спорить друг с другом. Правда, конфликт быстро погас из-за появления общего врага, когда до всех дошло осознание, что мы нарушили правило.

Воспользовавшись суматохой, По всё же подобрался к нише и взял в руки куб.

– В наказание капсулы на сегодня для вас закрыты, – пронеслось в наших головах.

Зашипели прозрачные заслонки, закрывая спальные места все до одного.

– Ты и правда болван, По, – сказал Сэм, отвешивая ему подзатыльник.

По схватился за ушибленное место и торопливо вернул фигуру в нишу.

– Я подумал, – хлипнул По, вытирая нос рукавом, – что у кубов нет одной стороны, а пирамиды стоят внутри них…

– Думать – это не твоё, По, – вздохнул Ли, извлекая из кармана булочку. – Лучше больше не пробуй.

– То есть это пирамиды? – спросил я. – И они чёрные?

– Две чёрные пирамиды, – уверенно сказал Сэм, в упор глядя на белые кубы. – Обе, типа, чёрные.

Спать пришлось прямо на полу. Удобного места в углу мне не досталось, поэтому пришлось довольствоваться кусочком стены для опоры. Сидеть возле неё долго оказалось неудобно, и в итоге я лёг, упершись лбом в бетон.

Прошло много времени, прежде чем в тишине кто-то поднялся и подошёл к стенной нише. Послышался стук кубиков. Через пару минут звуки повторились. Затем всё прекратилось, и я начал засыпать.

Кто-то снова переставил фигуры, а потом это пришлось сделать мне. Довольный собой, я только вернулся обратно, как вдруг глаза открылись сами собой. Мозг требовал поменять кубики местами. Но я же только менял.

Я смотрел на два белых куба и не мог осознать, переставлял ли их уже, или мне это приснилось. Пальцы вспомнили гладкую прохладную поверхность фигур, давая понять: дело сделано. Но они ошиблись.

Едва мне стоило отвернуться, как в помещении погасло и без того тусклое ночное освещение.

– Конрад ослушался и не притронулся к пирамидам. Из-за этого вы остаётесь в темноте до завтрака, – появились в голове слова.

– Ну, типа, отлично, – пробурчал Сэм. – Спасибо, Конни.

Несмотря на наказание, задание не остановили. Ребята всё также подходили к нише и двигали кубы. Кто-то один даже уронил, ведь теперь приходилось нащупывать себе дорогу руками и спотыкаться об других. Чаще всего спотыкались об меня, хотя ниша была у противоположной стены. Активно топтались на этом месте и после того, как я пересел немного левее.

Наконец мне дали второй шанс. Я на четвереньках добрался до фигур, поднялся и нащупал их в темноте. Они и впрямь были гладкие, но не холодные. Да и тёплыми их нельзя было назвать. У них будто и вовсе не имелось никакой температуры – просто куски воздуха, затвердевшие в темноте в форме кубиков.

– Этот сюда, а этот вот сюда, – бормотал я. – Готово. Я поменял. Поменял.

Нового наказания не последовало сразу. Оно ждало всех нас наутро перед очередным занятием.

2

Едва мы уселись за столы, которые нам назвали внутренние голоса, столешницы засветились, и на них появились четыре фигуры – белые и чёрные пирамида с квадратом. Мозг требовал от нас нажать на чёрную пирамиду. Мы переглянулись.

Вот этот объёмный треугольник – пирамида, хотя вчера ею называли куб. Допустим, их переименовали. А что с цветами? Тоже поменяли названия?

– Чёрная пирамида, – поторопило сознание.

Палец автоматически потянулся к той фигуре, что отняла наш сон. Чёрная пирамида – это белый куб. Дисплей вспыхнул красным. И не только у меня – лишь единицы ответили правильно. Среди них были Фририх, Ли и трое из Других – тот, что назвал По болваном, веснушчатый, что с закрытыми глазами ждал начала нашего первого общего урока, и обладатель непослушных кудряшек на голове.

– Очень плохо. Барт, Британи, Гвен, Джоанна, Митч…

В сознании вспыхивали имя за именем. Прозвучало и моё.

– …Не усвоили вчерашний урок. Десерт на сегодня отменяется.

– Джо а на? – рассмеялся По. – Что это за имя такое?

– Я Джоанна, – обернулся к нему Другой. – А ты вообще, заткнись, болван.