Тесвира Садыгова – ЭдЭм «До последнего вздоха» (страница 13)

Адам лениво листал газету, не понимая ни слова.

– Послушай, – сказал Адам, не поднимая глаз, – а как ты вообще собираешься с ней встретиться? Где? Когда? Она ведь даже не знает, что ты приехал.

Эдвард обернулся. Лицо его было серьёзным, но голос звучал спокойно:

– Я написал ей письмо. И хочу передать ей.

– Письмо? – Адам отложил газету. – И как ты, чёрт возьми, собираешься это ей передать? Подбросишь под дверь? Завернёшь в лепёшку и передашь с торговцем?

Эдвард хмыкнул, улыбаясь:

– Найду способ. Может, через ребёнка на улице, или прохожего, кого-то, кто мог бы дойти до её дома и отдать лично в руки.

Адам покачал головой с ехидством:

– Ты звучишь как шпион на задании.

– Возможно, я и есть, – сказал Эдвард с сухой усмешкой. – Только вместо шифра – письмо. А вместо миссии – женщина, которую я не могу забыть.

– И ты хочешь увидеться с ней сегодня?

– Нет. Завтра утром. Я написал, что буду ждать там, где обычно. Если она придёт – значит, всё ещё возможно. Если нет…

Он не договорил. Адам не стал спрашивать дальше.

– Тогда тебе стоит поторопиться.

– У меня есть пара часов, – кивнул Эдвард и шагнул к столу, вытаскивая из чемодана уже сложенное письмо.

Адам наблюдал за ним молча. Потом сказал тихо:

– Она, наверное, не понимает, как ей повезло.

Эдвард ничего не ответил. Только взглянул на письмо в своей руке – как на что-то живое, важное, будто от этого клочка бумаги зависела судьба целой жизни, – и вышел из гостиницы.

Эдвард шёл медленно, будто сам воздух города влиял на ритм его шагов. Узкие улочки, камни под ногами, голоса, доносящиеся из лавок и кофеен – всё казалось таким же, как прежде. Но в то же время – иным. Он чувствовал, как прошлое живёт в этих стенах, в трещинах фасадов, в бликах солнечного света на ставнях домов.

Он вышел к знакомому кварталу, и взгляд его невольно упал на здание консерватории. Оно возвышалось строго и торжественно, с колоннами, устремлёнными в небо. Ему показалось странным, что двери открыты: на дворе стояли каникулы, и, насколько он знал, занятия были прекращены.

Он собирался пройти мимо, не задерживаясь, но вдруг остановился. По широким каменным ступеням спускалась девушка – стройная, в светлом платье, с тетрадями в руках. Волосы выбились из-под платка, и ветер чуть тронул их.

Он узнал её сразу.

Зейнеп.

Она спустилась почти до конца, как вдруг замедлила шаг. Эдвард, не веря собственным глазам, зашагал через дорогу. Он поднял руку, словно сам ещё не был уверен в том, что делает, и негромко позвал:

– Зейнеп.

Она остановилась. Обернулась.

На её лице сначала отразилось изумление – почти неверие, затем – медленно, как утро развеивает туман – появилось узнавание. Она моргнула, будто убеждаясь, что не ошиблась.

– Эдвард?

Он подошёл ближе, сердце глухо билось в груди. Он не знал, что именно скажет, но слова сами нашлись.

– Я не думал, что увижу кого-то из вас… сегодня.

Зейнеп всё ещё смотрела на него, будто вспоминая, как дышать. Потом кивнула, чуть смутившись.

– Вы… Когда вы вернулись?

– Только сегодня утром, – он смотрел на неё с мягкой благодарностью, словно само её появление было добрым знаком. – Консерватория разве не закрыта? Сейчас ведь каникулы.

Зейнеп кивнула:

– Да, у нас каникулы. Но через два дня у нашего директора день рождения. Мы с несколькими преподавателями и учениками решили сделать ему небольшой сюрприз. Концерт – очень скромный, только для своих.

Эдвард чуть приподнял брови, надежда затаилась в его голосе:

– Эмилия… тоже будет там?

– Конечно. Она играет на пианино. Мы репетируем втроём, у неё как раз сольный отрывок.

Он замер на секунду. Его голос стал тише:

– Она не знает, что я приехал.

– Нет? – Зейнеп удивлённо посмотрела на него.

– Я… ещё не сообщил ей об этом. И как раз сейчас шёл в сторону её дома. Надеялся через кого-то передать ей письмо.

Зейнеп мягко наклонила голову:

– Я могу передать. Если хотите.

Эдвард посмотрел на неё, затем медленно покачал головой.

– Нет. Лучше так. Если она приедет на концерт, можете ли вы устроить нам встречу? Не перед выступлением, а… после. Когда все разойдутся. Где-нибудь в здании. Я хочу сделать ей сюрприз.

Зейнеп на секунду задумалась:

– В классе будет сложно. Но… в зале. Там, где будет концерт. Когда всё закончится, люди начнут расходиться. Учителя обычно задерживаются у себя. Холл опустеет. Тогда я смогу привести её туда.

– А что вы… что скажете ей?

Зейнеп отмахнулась рукой:

– Это уже мои проблемы. Я знаю, как её туда привести.

Её уверенность почему-то успокоила его сильнее любых обещаний.

Эдвард с благодарностью кивнул. Они обменялись коротким взглядом – тёплым, почти заговорщическим – и распрощались.

Когда Эдвард вернулся в гостиницу, солнце ещё только начинало склоняться к горизонту. Он открыл дверь своего номера и вошёл. Адам, развалившись в кресле у окна с книгой, лениво поднял взгляд на него:

– Ну ничего себе… Ты что, голубя поймал? Или письма теперь телепатией передаёшь?

Эдвард хмыкнул, бросил на стол пиджак и сел на подоконник.

– Почти. Я встретил Зейнеп.

Адам слегка нахмурился:

– Кто такая Зейнеп?

– Подруга Эмилии. Они вместе учатся в консерватории. Я увидел её у здания – совершенно случайно. Она сказала, что через два дня у их директора день рождения, и будет концерт. Эмилия тоже будет там, будет играть.

Адам приподнялся:

– И?

– И я попросил Зейнеп устроить нам встречу после концерта. Она сказала, что знает, как это сделать. – Эдвард посмотрел в окно, голос его стал мягче. – Через два дня… я увижу её.

Адам улыбнулся, качнул головой:

– Звучит, как сцена из старого романа. Осталось только дождаться.