Тесвира Садыгова – ЭдЭм «До последнего вздоха» (страница 12)

Эдвард, долго думая, решил, что эту тайну, которую он скрывал от всех, должен рассказать своему лучшему другу. Адаму. С которым они были как братья, с которым он дружил с самого детства.

Адам ростом был выше Эдварда – высокий и крепкий, с мощным телосложением, будто выточенным из камня. Его коротко подстриженные волосы отливали золотом на солнце, а глаза – ярко-миндального, почти медового оттенка – словно светились изнутри. Черты лица были чёткими, выразительными, в нём чувствовалась сила и надёжность без лишних слов. Именно это и ценил в нём Эдвард.

Паб был полон, но угол у окна оставался их местом. Здесь не нужно было притворяться. Старое дерево под столом скрипело под ногами, пиво слегка запотело от вечерней сырости, и только над головами гудела жизнь Лондона – будто совсем не интересуясь тем, что у кого-то внутри буря.

Эдвард сидел, сцепив пальцы в замок, локти на столе. Он смотрел в бокал, как будто там можно было прочесть ответ.

Адам поднёс кружку к губам и, заметив молчание друга, прищурился:

– Ты будто в церковь пришёл, а не в паб. У тебя всё в порядке?

Эдвард усмехнулся краем рта, но взгляд остался тяжёлым. Он покачал головой, будто ещё внутри себя спорил, стоит ли говорить.

– Я… – начал он, но голос прозвучал слишком тихо, и он снова замолчал. Затем выдохнул, как будто выпустил из груди весь октябрь. – Знаешь, я не сразу решился тебе сказать. Не знал, с чего начать. Как объяснить…

Адам поднял бровь, чуть с улыбкой:

– Ты обанкротился?

– Нет, – отозвался Эдвард и посмотрел в глаза друга. – Хуже. Я влюбился.

Адам на мгновение замер, а затем рассмеялся, хлопнув его по плечу.

– Боже милостивый. А я думал, ты по ночам бухгалтерию пересчитываешь. Так, и кто она? Рыжая актриса из театра на Уэст-Энде? Или всё-таки служанка, как в лучших английских романах?

Эдвард наклонился вперёд, опустив голос:

– Она турчанка, Адам.

Адам моргнул. Секунда – тишина. Потом он откинулся на спинку, сложив руки на груди.

– Турчанка… Вот как. Ну, теперь мне действительно нужен ещё один бокал.

– Её зовут Эмилия, – тихо продолжил Эдвард. – Я встретил её в Стамбуле. Никогда не думал, что так бывает. Я даже не знаю, как описать это. Словно… будто я нашёл ту часть себя, которую всю жизнь не мог назвать. Она не как все. Она не смеётся там, где другие улыбаются. Она – глубокая, сильная, красивая, добрая, умная. Я не люблю это слово, но она – особенная.

Адам молча кивнул. Улыбка сошла с его лица. Он смотрел внимательно, почти изучающе.

– И что ты собираешься делать?

– Я хочу быть с ней. И это значит – отказаться от многого. Может быть, от всего.

– Перед отъездом в Лондон… – Эдвард говорил негромко, почти шёпотом, будто боялся спугнуть саму мысль, – я сказал ей всё. Открылся. Признался, что влюблён. Что не могу без неё.

Он опустил взгляд, задержав его на тёмной поверхности кружки – словно в ней отражалась не янтарная пена, а её глаза. Те, в которых он когда-то увидел то, что никогда прежде не находил – себя.

Адам молчал, но в тишине его вопрос прозвучал отчётливо, как вздох:

– И что же она?

Эдвард провёл ладонью по лицу, будто пытался стереть с него следы того признания:

– Она… молчала. Не прогнала, не ушла. Но и не ответила. Я видел – там, в глубине, что-то дрогнуло. Что-то живое, настоящее. Но словно слова застряли у неё на губах. Будто она испугалась. Не меня. Себя. Или того, что это может значить.

Он сжал руки, как будто в них ещё оставался её хрупкий силуэт, который он боялся разжать.

– Я не стал настаивать. Попросил подумать. Дал ей время. И вот теперь… я возвращаюсь. Не зная, впустит ли она меня в свою жизнь так, как я впустил её в свою. Откроет ли дверь – или закроет её навсегда.

Адам покачал головой, делая глоток.

– Знаешь, я мог бы пошутить. Но не буду. Потому что вижу – ты не просто увлёкся. Это у тебя по-настоящему, Эд. Но ты должен понимать, что это не просто красивая история. Это – стена. Культурная, религиозная, семейная. Ты готов биться об неё каждый день?

– Я не просто готов. Я уже это делаю.

Адам замолчал, затем медленно сказал:

– Ты говорил об этом родителям?

Эдвард отвёл взгляд.

– Пока нет.

– Слушай, я на твоей стороне, – мягко, но твёрдо сказал Адам. – Но ты должен быть честен не только с ней. Ты должен быть готов к последствиям. Это будет нелегко. Это может закончиться болью – не только твоей.

– Я знаю, – выдохнул Эдвард. – Но хуже будет, если я всё это потеряю. Если предам то, что чувствую.

– Хорошо, я тебя понял. А теперь ты должен выпить, а потом купить мне билет. Потому что в этот раз, я еду с тобой.

Эдвард замер, потом медленно улыбнулся – по-настоящему, впервые за весь вечер.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. Я хочу увидеть эту Эмилию. Увидеть ту, которая сделала с тобой это, украв беспощадно сердце моего друга.

– Чёрт, Адам… Это лучшее, что ты мог сказать.

Они столкнули кружки.

Гул паба, как фон к их молчанию, казался вдруг далёким. Потому что в этот вечер началась не просто дорога – началась надежда.

Глава 6: Откровение

После долгого, изматывающего пути из Лондона, Эдвард и Адам ступили на стамбульскую землю. Стамбул встретил их тёплым ветром с моря и золотистым светом, который мягко ложился на черепичные крыши и узкие улочки. Паром уже ушёл, растворившись в дымке рассвета, а на набережной шумела жизнь – неторопливая, разноязыкая, обволакивающая.

Адам замер, оглядываясь.

– Ну что ж, – выдохнул он. – Наконец-то я в Стамбуле.

Он присвистнул, глядя на купола вдали, и добавил:

– Теперь я понимаю, почему ты с ума сошёл.

Лёгкая улыбка скользнула по лицу Эдварда, но взгляд оставался напряжённым. Он шёл молча, уверенно, будто знал каждый поворот – и действительно знал. Улицы, по которым они шли, давно стали частью его памяти.

Когда они добрались до гостиницы, Адам первым бросил сумку в угол комнаты и разулся.

– Ну что, теперь покажешь мне город? – спросил он, развалившись в кресле.

Эдвард приостановился у окна, смотря вниз, на улицу.

– Нет. Сейчас нет.

Адам посмотрел на него вопросительно.

Эдвард, не оборачиваясь, сказал спокойно:

– Я должен сначала встретиться с ней. Узнать, что она скажет. Только после этого… всё остальное.

Он обернулся, глаза у него были спокойные, но в голосе слышалась твёрдость:

– Если всё сложится… я тебя с ней познакомлю. Обязательно.

Адам кивнул, не задавая лишних вопросов.

– Хорошо. Иди.

Он взял газету с тумбочки, раскрыл наугад.

– А я пока привыкну к твоему Стамбулу.